Кармен

Вечер был удивительным. С небольшого, восхитительно обставленного кафе по ближайшим уголкам города доносились звуки хрустально легкой музыки. Молодой мужчина вошел в кафе и оглянулся вокруг себя. Счастливых людей было много, но все они казались чужими. Карло очень отталкивала та суета, что как неприятный запах впитала в себя это место, и он вышел. Неведомое состояние его души, в котором он находился в тот престранный момент было непонятно и ему самому. Время будто затерялось, будто застыло и стало твердым, огромным камнем, можно даже сказать, стало непередвижным булыжником. Апатия потянула его туда, где мечты рассеиваются и надежда растворяется во мгле. Он считал, что все, что было между ним и Кармен плод его младенческой, восприимчивой наивности, что все это было ни к чему. Однако то, что она ушла, без слов и предупреждений было нелепо и нетактично с ее стороны. Возможно, Жюлиет и права: она человек искусства, а значит этот мир ей чужд. Карло прекрасно понимал это, ведь и он сам подвергался соблазнам "улетать" в неподходящий момент. Но что-то подсказывало ему, там, глубоко в сердце, что-то навязчиво утверждало, что Кармен была под каким-то влиянием, но каким именно - он не знал. Вполне естественно, что он не был знаком с ней на таком уровне, чтобы делать те или иные выводы о ней или вообще приписывать какие-либо рассуждения на ее счет. С самого начала, как он увидал ее, он заметил в ее глазах неописуемую тайну, которую непременно хотелось разгадать. Она была необычайна с первых секунд их дивной встречи и на это трудно было не обратить внимания. "Любовь - это еще не все -думал Карло. - Здесь явно кроется не одна загадка. Или мне кажется? В любом случае, так оно и есть - я влюблен и мне нужно спасать себя от этой любви. Иначе я погублю свой взгляд на мир. Но все же, что с ней? Что со мной не так? " - вернувшись домой, ходил взад и вперед Карло, сам путаясь в своих мыслях. "Я обречен - после длительных раздумий, прошептал он. - Я обречен на эту безумную любовь."

Мистер Губерман сидел в своем офисе, поглаживая свою бороду и рассматривая новые заголовки газеты. Настроение у него было отличным и он отнюдь не решался отправиться домой. Его глаза блестели от незаурядных мыслей о том, что все идет к лучшему.
- Мисс Бонне! Заварите-ка мне чайку!, - с удивительной энергией обратился он к работнице.

- Конечно, - сухо ответила она, но вдруг снова услышала его голос. Мурашки пронеслись по ее телу.

- Мисс Бонне, мне нужно с вами поговорить, - ласково произнес он.

- Только позвольте мне приготовить вам чашечку... с бергамотом.

Руки Жюлиет тряслись. Страх немедленно охватил ее тело. Взгляда Антонио она боялась больше всего на свете. Взгляда, в котором она не видела ничего, кроме пренебрежения и холода. В последнее время, Бонне часто задумывалась, за что она любит эту трудную и отдаленную персону, и как она могла вообще допустить вход в сердце человека, для которого она не значила ничего. Она осознавала, что те чувства, пылавшие в ней были абсурдальны и немудры, но ничего не могла с собой сделать.
Вернушись, она поставила чашку на стол, как вдруг Антонио, схватив ее за руку, привстал и начал свою эксцентричную речь. Он заявил, что его грубый тон во время телефонного звонка был неуместен и даже попросил прощения. Мужчина также упомянул о "Вавилоне", сказав, что помнит Жюлиет и, следовательно, предложил ей называть его по имени. Минуты приятного разговора с директором театра для Жюлиет длились больше вечности. Сердце ее колотилось, в глазах промелькнули искры, а некогда погруженная в отчаянность душа, стало быть, снова обрела жизнь.

- Ты сияешь от счастья, это нетрудно заметить!, - подмигнула ей Анна, когда Бонне неустанно напевала любимую песню.

- Хороший сегодня день, моя милая Анна!, - воскликнула она и поцеловала подругу.

На вопрос о том, что такое жизнь, я бы ответил, что жизнь - это рассыпанная мозаика, которую совсем нелегко собрать. Но нелегко не значит невозможно. Порой для счастья человек нуждается лишь в одной вещи - в сознании. Сознание истины, сознание того, что ему действительно необходимо, сознание того, что то, к чему он стремится, возможно уже у него есть. Порой для понимания нужно только открытое ухо и умение не осуждать. Порой для добра хватает сделать один шаг. Порой для любви слова ни к чему, ни к чему и беготня, и суматоха. Все эти размышления давно не давали мне покоя, но я открыл для себя кое-что. Все зависит от нас. Сделав один экземпляр ключа, мы, заперев дверь, можем никого туда не впускать. Можем и наоборот - сломав все преграды, впустить любого к себе в душу. Мы можем и жаловаться на жизнь, и ценить каждый миг. Мы - люди и мы поступаем по своей воле почти всегда. Стоит же помнить, что за всяким действием нас ждет плата, плата за содеянное. И я вновь добавлю: конец зависит от нас самих. Да, да, мы должны помнить и о нем - о конце. Он был, есть и всегда будет. Наступят дни, когда вся наша жизнь покажется столь мимолетной и короткой, когда мы удивимся и промолвим: "Когда же я успел прожить ее?". Мы должны быть готовы наперед, чтобы не жалеть, чтобы жить в полной мере.
На этом я закончу свои философствования, но вовсе не закончу историю наших героев, которая, быть может, еще и не началась.