Кармен

Анна Мэри Уайт вошла в дом совершенно бесшумно. Увидев спящую на старом диване подругу, она невольно улыбнулась и накрыла ее кремовым пуховым одеялом. Высокая блондинка отправилась в ванную, приняла горячий душ и, стало быть, приготовилась ко сну, но Жюлиет окликнула ее. Она звала ее тихим, хриплым голосом, с блестящими от слез глазами и хрупкими, дрожащими руками.

- Что, как было?, - быстро пробормотала француженка, будто ей было жаль тратить время на чёткое произнесение слов.
И Анна начала говорить. Она возбужденно размахивала руками при каждом сказанном ею предложении и ее глаза, будучи так готовы ко сну, вновь обрели тот самый блеск, который есть у всех девушек, паривших в любви. Она поделилась с ней событием, навсегда изменившим ее жизнь, событием, являющимся одним из самых важных отрезков жизни молодой дамы. Анна Мэри Уайт привстала со стула и принялась за "отыграние роли", как все это происходило.

- Мы сидели при свечах, в отдельной комнате, - сказала она, специально выделяя слово "отдельной", тем самым дав понять, что для неё близкий мужчина был способен на многое - и все это время Томас держал меня за руку. Музыка была восхитительной - талантливый пианист! Я уверена - это было что-то Дебюсси, точно его, Клода Дебюсси - она посмотрела на потолок, замечтавшись, с большой жаждой вспоминая те счастливые моменты. - И вдруг, ни с того, ни с сего, он встал. Вид у него был серьезный - пресерьезный - она преувеличенно грозно нахмурила брови, с точностью приукрашивая вид Томаса, ее возлюбленного, старавшегося сделать все как можно лучше и как можно красноречиво подобрать слова. - Он пал на одно колено и ... преподнес мне кольцо - тонкое, с сияющим бриллиантом. И спросил: " Разве я не заслужил стать самым счастливым человеком?" А я отвечала: "Заслужил, да, да, да.." Ах, подруга, так хорошо мне не было никогда.

Бонне внимательно вслушивалась в слова Анны и неискренне улыбалась, поговаривая: "Поздравляю, как же я рада за вас!" , но в душе ее будто что-то перевернулось, будто рухнул целый мир. Если она до сегодняшнего дня не знала, что такое зависть, как она применяется и чему служит, то в эти секунды она полностью завладела ею. Ей вновь было плохо от того, что кругом все счастливы, а она нет.
Уайт заметила это и  винила в этом себя. "Зачем же ей эти подробности, - думала она - как же я не подумала! Я говорю ей о любви, когда она от нее самой и страдает".

- Жюлиет, ты-то как?, - спросила она, переживая. - Все в порядке?

- Когда помолвка? Вы же обвенчаетесь в Артидженато?, - вопросом на вопрос отвечала Жюлиет. Лгать и себе, и Анне, что дела у нее хороши не совсем хотелось.

- Здесь, ровно через месяц, Джули, - волшебное настроение блондинки пропало. - Так что же это с тобой?

- Со мной? Со мной все в порядке, - лицо Анны побледнело, голос становился все тише и тише.

- Не больна ли ты?, - Уайт взяла поледеневшие руки Жюлиет и согрела их. - Что же с тобою-то делается в последнее время?

-Я просто устала, устала, - Бонне обняла подругу, поцеловала ее румяную щеку. - Спокойной ночи. -она заставила себя улыбнуться и залезла под одеяло.
Сон Анны давно пропал. Она взялась за чтение еженедельной прессы, но думала о своей несчастной Джули.

"Может, я лишнее что-то сказала? Иль она заболела?" - англичанка выпила стакан воды, потушила свет и отправилась в спальную.
Осень продолжала удивлять. Насыщенные цвета высоких, статных деревьев необычно сочетались со старинными, кирпичными зданиями. Небо, наполненное хмурыми облаками придавало городу не столь мрачную неизвестность, а сколь вдохновляющую тайну, что многие не раз поднимали свои глаза на полубелый небесный купол.
Кармен сидела при любимом столе с чашкой чая и записной книжкой. Она очень любила записывать то, что происходило в ее повседневной жизни, и, подводя итоги дня, который, как она твердила, должен был быть всегда плодотворным, энтузиазм в ней горел жарким пламенем. Она писала о том, как заботилась о Карло, о чувствах, которые она испытывала при воспоминаниях о нем и о представлениях, сопровождавших ее при одной мысли о премьере.

"Премьера ведь совсем скоро, совсем, - думала она, преподнося ручку ко рту и легко дотрагиваясь ее до своих красных, как маки, губ. - И Карло ведь будет, я надеюсь, что он придёт... Он должен, он просто обязан прийти, ведь если он не поправится к тому времени, я ведь не сыграю так хорошо, я просто не смогу сыграть. Мистер Губерман!, -вдруг вырвалось с ее уст. Она покачала головой. - Так продолжаться больше не может, не может! Предстоящий спектакль мой последний, самый самый последний, - говорила она вслух, полушепотом - И я сообщу ему об этом, - она почти радовалась своему решению, но одно предложение, промелькнувшее в ее голове, тут же заглушило эту мгновенную радость. - Но что же потом, что потом? Вернуться в Барселону, к родителям? А Артидженато? Я ведь найду ещё здесь место, ведь так?, - Кармен ухватилась за голову. - Нет, я не вернусь в Барселону, нет! Они ведь не примут меня, они не захотят меня видеть после всего этого! Что же я наделала? Они не простят этого мне! Мама не простит, мама никогда не простит! Что же делать, что делать? Я ведь должна сообщить Антонио, что это конец. ", - испанка встала, надела пальто, заперла дверь и вышла из квартиры.
Шел одиннадцатый час ночи, а Кармен все шла вперед, сама не зная куда. Она жадно глотала воздух, пытаясь собраться с мыслями и прийти в себя. Ей казалось,что она ломается.
Кармен села на скамью у площади "Белых Соловьев" и закрыла лицо руками. Она была в полном отчаянии и печали. Грусть, как нарастающий стебель крапивы, больно щемила сердце. "Почему любовь приносит столько несчастий?" - неудомевала испанка, но чей-то тихий, неуверенный голос оторвал ее от отрицательных соображений.

-Извините, - говорил голос - вы купите у меня человечка?

Очнувшись, будто после страшного сна, Кармен взглянула на стоящего пред ней мальчугана, с оборванными ботинками, потертыми брюками и старой, грязной курткой. Мальчик смотрел на актрису как завороженный.

- Что ты делаешь в столь поздний час?, - спросила Кармен, удивленная видом бедного ребёнка. - Где твои родители?

- Их нет, - отвечал кариглазый брюнет. - Вы купите у меня человечка? Я сам его сделал...

- Послушай, - Кармен взяла его за обе руки. - Не голоден ли ты? Тебе должно быть очень холодно. Зачем же мерзнуть здесь, пойдём-ка отсюда?, - она с великой любовью и состраданием смотрела на совершенно незнакомого, но почему-то очень понравившемуся ей человека.

- А разве так можно?, - с большим удивлением задал он вопрос. - Я ведь не заслужил.

- Как не заслужил? Сколько мук, и голода, и холода ты натерпелся? Разве это не может быть платой?, - Кармен привстала и внимательно вгляделась в его глаза. Говорят, глаза - зеркало души. Если по ним и судить, то внутренний мир этого мальчика был настолько прекрасен, красив и богат, что ей показалось, что она видит самого ангела, который, в самую нужную минуту оказался здесь, рядом с ней, спасая ее от болезненной действительности. И чем больше она обращалась к нему, тем больше ее к нему тянуло.

- Сегодня утром я попросил еды у одного очень умного богатого человека, - мальчик крепко сжал теплые руки Кармен. - И он сказал, чтобы я попробовал сделать что-то самостоятельно, чтобы было за что давать мне еду. И я сделал этого человечка, видите? Право, он и так его не принял. Но он заслужил жить хорошо, а я нет. Он очень умный, потому и богат.

-Дитя мое, - Кармен прижала маленького брюнета к груди. - Те, что богаты, не всегда умны. Те, что умны, не всегда богаты.

Она молча взяла его за руку. Они не сказали друг другу ни слова, но то, что они чувствовали в эти дивные моменты, было дороже всяких слов. Как красива была эта картина человечности! Как восхитителен был пример великодушия!