Вороненок

Валера

Вечер в ДК начался как обычно: громкая музыка, смех, танцы. Я стоял у стены, наблюдая за всем этим, но внутри было неспокойно. Вороненок где-то здесь, и я знал, что рано или поздно она заметит мое отсутствие. Но у меня не было выбора.

Лиля подошла ко мне, как только я вышел из зала. Ее глаза блестели, но не от радости — в них читалось что-то опасное.

— Ну что, Валера, — начала она, подходя ближе. — Ты думал, что всё так просто?

Я нахмурился, чувствуя, как внутри всё сжимается.

— О чем ты? — спросил я, хотя уже догадывался, к чему она клонит.

— О Саше, — она улыбнулась, но в этой улыбке не было ничего доброго. — Я знаю, что ты с ней. И знаю, что она для тебя важна. Но, видишь ли, у меня есть кое-что, что может разрушить её жизнь.

— Что ты имеешь в виду? — мой голос звучал ровно, но внутри уже начинала расти тревога.

— Компромат, — она произнесла это слово медленно, как будто наслаждаясь его звучанием. — Доказательства, которые милиция с радостью примет. И если ты не будешь со мной, я отправлю их туда.

Я почувствовал, как гнев поднимается из глубины, но сдержал себя.

— Ты шутишь? — спросил я, хотя уже знал ответ.

— Нет, — она подошла еще ближе, и я почувствовал запах ее духов. — И если со мной что-то случится, мой друг отправит эти доказательства вместо меня. Так что думай, Валера. Ты хочешь, чтобы твой любимый Вороненок пострадала?

Я сжал зубы, чувствуя, как внутри всё кипит. Лиля знала, куда ударить. Она знала, что Саша для меня значит.

— Что ты хочешь? — спросил я, стараясь сохранить спокойствие.

— Ты будешь со мной, — она улыбнулась, и в ее глазах читалось торжество. — Хотя бы на виду. А там... посмотрим.

Я молчал, чувствуя, как гнев и бессилие смешиваются внутри.

— Хорошо, — наконец сказал я, хотя каждое слово давалось с трудом.

Она улыбнулась и, прежде чем я успел что-то сказать, поцеловала меня. Это был не поцелуй, а демонстрация власти. И я знал, что у меня нет выбора.

***

Я стоял в полумраке подвала, курил и пытался привести мысли в порядок. Ситуация, в которую я попал, была хуже любой заварушки, в которую мы когда-либо ввязывались с ребятами. Лиля держала меня за горло, и я знал, что у меня нет выбора. Но что делать с Сашей? 

Мысли о ней вызывали одновременно тепло и боль. Она была для меня всем: поддержкой, опорой, тем, ради кого я готов был на всё. И именно поэтому я не мог позволить, чтобы её жизнь разрушили из-за меня. 

«Сказать ей?» — спрашивал я себя, но каждый раз ответ был один и тот же. Нет. Саша не станет молчать. Она пойдет на конфликт, попытается что-то сделать, и это только усугубит ситуацию. Лиля не блефовала — я видел это в её глазах. Если Саша узнает правду, она станет мишенью. 

«Значит, спектакль, — думал я, чувствуя, как горечь поднимается в горле. — Буду играть роль, пока не найду выход». 

Но как долго я смогу это делать? Каждый раз, когда я видел Сашу, мне хотелось рассказать ей всё. Видеть её боль из-за моего холодного поведения было хуже любого удара. Но я знал, что это единственный способ защитить её. 

«Лиля думает, что держит всё под контролем, — продолжал я размышлять. — Но у неё есть слабое место. Её друг. Если я смогу найти его, узнать, кто это, то, возможно, смогу обернуть ситуацию в свою пользу». 

Я затушил сигарету и глубоко вздохнул. Время было против меня. Каждый день, проведенный в этой лжи, отдалял меня от Саши. Но я не мог рисковать. 

«Прости, Саша, — подумал я, чувствуя, как сердце сжимается. — Я сделаю всё, чтобы защитить тебя. Даже если это значит потерять тебя». 

Дверь подвала с грохотом распахнулась, и я обернулся. На пороге стояла Саша. Её глаза горели гневом, а лицо было искажено болью и обидой.

— Валера, — её голос звучал резко, как удар хлыста. — Мы поговорим. Сейчас.

Я почувствовал, как сердце сжалось. Она была здесь, передо мной, и я знал, что не могу позволить себе слабину. «Не забывай, спектакль», — напомнил я себе, стараясь сохранить холодное выражение лица.

— Саша, — начал я, стараясь говорить ровно. — Сейчас не лучшее время. У меня дела.

— Дела? — она почти крикнула, подходя ближе. — Ты серьезно? После всего, что было вчера, ты говоришь мне о делах?

Я почувствовал, как внутри всё сжимается. Её боль, её гнев — всё это било прямо в сердце. Но я не мог позволить себе показать, что чувствую.

— Вчера было вчера, — сказал я, стараясь звучать равнодушно. — Мы оба знаем, что ничего серьезного между нами нет.

Она замерла, как будто я ударил её. Её глаза расширились, а губы дрогнули.

— Что? — её голос был едва слышен.

— Ты слышала, — я повернулся к столу, чтобы не видеть её лица. — Мы просто проводили время. Не стоит делать из этого драму.

— Валера... — её голос дрожал, но я не обернулся.

«Не смотри на неё, — твердил я себе. — Если увидишь её слезы, не выдержишь».

— Я думала, что ты другой, — прошептала она. — Я думала, что мы...

Она не договорила. Я услышал, как она развернулась и быстро пошла к выходу. Дверь захлопнулась, и я остался один.

Только тогда я позволил себе опустить голову и сжать кулаки. «Прости, Саша, — подумал я, чувствуя, как горечь подступает к горлу. — Это единственный способ защитить тебя».

Парни вышли из нашей комнаты оставляя нас в Вахитом вдвоем, но он тоже вышел догонять Сашу.

Но долго наслаждаться одиночеством мне не пришлось. Через несколько секунд дверь снова распахнулась, и на пороге появился Вахит. 

Он стоял там, странно глядя на меня. Его обычно спокойное лицо было искажено гневом, а глаза горели. Я почувствовал, как напряжение в воздухе нарастает. 

— Вахит, — начал я, но не успел договорить. 

Он резко шагнул ко мне, и следующий момент я почувствовал, как его кулак врезается мне в челюсть. Удар был настолько сильным, что я пошатнулся и едва удержался на ногах. 

— Ты совсем охренел?! — крикнул он, его голос дрожал от ярости. 

Я поправил челюсть, чувствуя, как боль растекается по лицу, но не ответил. 

— Ты видел её, Валера? — он подошел ближе, его глаза сверкали. — Ты видел, как она выглядела? Она плакала, блять! Плакала из-за тебя! 

— Это не твое дело, — пробормотал я, стараясь звучать холодно, но внутри всё клокотало. 

— Не мое дело? — он рассмеялся, но в его смехе не было ничего веселого. — Она моя сестра, Валера! Моя сестра! И ты, сволочь, сделал её несчастной! 

— Ты ничего не понимаешь, — сказал я, чувствуя, как гнев начинает прорываться наружу. 

— О, я всё понимаю, — он снова подошел ближе, и я видел, как его кулаки сжимаются. — Ты играешь в какую-то хренову игру, и Саша стала её жертвой. Но знаешь что? Я не позволю тебе так с ней поступать. 

— Ты не знаешь всей истории, — я посмотрел ему прямо в глаза, чувствуя, как внутри всё кипит. 

— Тогда расскажи! — он крикнул, его голос эхом разнесся по подвалу. — Объясни, почему ты так поступил с ней! 

Я молчал, чувствуя, как слова застревают в горле. Как я могу объяснить, что всё это — спектакль? Что я пытаюсь защитить её, даже если это значит потерять её? 

— Не можешь? — он снова рассмеялся, но в его глазах читалась боль. — Тогда я тебе скажу. Ты просто трус. Ты боишься быть с ней, боишься ответственности. 

— Ты ничего не понимаешь, — повторил я, но уже без прежней уверенности. 

— Понимаю достаточно, — он повернулся к выходу, но перед тем как уйти, обернулся. — Если ты еще раз обидишь её, Валера, я тебя, сука, убью. 

Дверь захлопнулась, и я остался один. Боль в челюсти была ничто по сравнению с тем, что творилось у меня внутри.