Глава 19.
Со мной остался только Валера. Я просмотрела весь арсенал орудия: ножи, отвертки, пистолеты и тому подобное. Я наклонилась к связанному отцу и улыбнулась так, как раньше не улыбалась. Улыбка полная ненависти, возмездия и торжества. Я была готова.
Я стояла над ним, ощущая тяжесть клинка в руке. Его глаза, полные ужаса, следили за каждым моим движением, словно пытаясь предугадать, что будет дальше. Я видела, как его тело напрягается, как он пытается вырваться, но веревки впиваются в кожу, оставляя красные следы.
Я наклонилась ближе, и мое дыхание коснулось его лица. Он что-то шептал, молил, но его слова растворялись в воздухе, не доходя до меня. В моих ушах звенела тишина, прерываемая только стуком сердца. Я провела лезвием по его руке, ощущая, как оно встречает сопротивление. Его крик, резкий и пронзительный, наполнил комнату.
Каждая слеза, каждый стон — это было подтверждение того, что я больше не жертва. Я была тем, кто держит власть. Тем, кто решает, когда остановиться. Я чувствовала, как его боль становится частью меня, как она смешивается с моей собственной, создавая странное, почти опьяняющее чувство.
Валера стоял в углу комнаты, его фигура сливалась с тенями, будто он был частью этого мрачного пейзажа. Его руки были скрещены на груди, а глаза, холодные и безэмоциональные, наблюдали за происходящим. Он не вмешивался, не произносил ни слова, лишь изредка его взгляд скользил по мне, словно проверяя, все ли идет по плану. Его молчание было красноречивее любых слов — он давал мне пространство, возможность насладиться моментом, который я так долго ждала.
Я чувствовала его присутствие, как тихого союзника, который понимал, что это мой час. Моя месть. Моя победа. Его безмолвие было поддержкой, одобрением, даже если он никогда не произнес бы этого вслух. Он знал, что мне нужно было это — не просто наказать, а почувствовать власть, контроль, которые так долго были у меня отняты.
И пока я продолжала, Валера оставался в тени, как немой свидетель, как страж, который следил, чтобы никто и ничто не помешало этому моменту. Его присутствие было одновременно успокаивающим и тревожным, напоминая, что я не одна, но в то же время оставляя меня наедине с моими демонами.
Я закурила сигарету, чувствуя, как дым заполняет легкие, приглушая остроту момента. Отец сидел передо мной, его дыхание было прерывистым, а глаза полными страха. Я подошла к Валере, обняла его, и мы стояли так, молча, словно в этом жесте была вся наша история. Его молчание было мне опорой, напоминанием, что я не одна.
Когда сигарета почти догорела, я подошла к отцу. Его глаза встретились с моими, и в них читалась мольба, но я уже не могла остановиться. Я потушила сигарету об его глазное яблоко, и его крик разорвал тишину. Я не дрогнула, стояла неподвижно, чувствуя, как боль, которую он причинял мне годами, теперь возвращается к нему.
Затем я взяла топорик. Его вес в руке был почти утешительным. Я медленно, методично, начала отрубать фаланги пальцев, один за другим. Каждый удар был шагом к освобождению, к тому, чтобы наконец почувствовать, что я контролирую свою жизнь. Его крики сливались в один непрерывный стон, но я уже не слышала их. Я была в другом месте, где боль и месть стали одним целым.
Но затем дверь скрипнула, и в подвал вошел Вахит. Его появление было неожиданным, но я не остановилась. Он молча встал рядом с Валерой, скрестив руки на груди, и его взгляд, тяжелый и неумолимый, устремился на меня.
Он не сказал ни слова. Ни вопроса, ни осуждения, ни поддержки. Просто стоял и наблюдал, как будто его присутствие было молчаливым согласием, подтверждением того, что это должно произойти. Он понимал, почему я это делаю, и, возможно, даже одобряет. Поэтому я продолжила.
Через какое-то время я остановилась, чувствуя, как адреналин постепенно уступает место усталости. Отец сидел передо мной, его тело было покрыто синяками и ссадинами, но я знала, что это только начало. Я не хотела заканчивать слишком быстро — это было бы слишком милосердно. Нет, я хотела, чтобы он чувствовал каждый момент, каждую секунду боли, чтобы он понимал, что завтра будет еще хуже.
Я отошла, вытирая руки о ткань, и посмотрела на Валеру и Вахита. Они все еще стояли в тени, их лица были непроницаемы, но я чувствовала их поддержку, их молчаливое одобрение.
- На сегодня хватит, — сказала я, и мой голос звучал холодно и отстраненно. — Завтра продолжим.
Отец застонал, его глаза, полные ужаса, встретились с моими. Он понимал, что это не конец, что завтра его ждут новые муки. Я улыбнулась, чувствуя, как эта мысль наполняет меня странным удовлетворением. Я хотела, чтобы он боялся, чтобы он ждал, чтобы он знал, что его страдания будут длиться еще долго.
Мы вышли из подвала, оставив его одного с его болью и страхом. Завтра будет новый день, и я планировала сделать его еще более мучительным.
***
Зайчики, напоминаю , что у меня есть тг: княжна🫶🏻
Мне очень важно знать, ждете ли вы новую главу, понравилось ли вам. Так что в тгк можно все обсудить💋