Глава 35
Кухня наполнилась запахом сливочного соуса и чеснока. Я ловила себя на мысли, что улыбаюсь — впервые за долгое время.
Вино уже стояло на столе, свечи, которые я когда-то купила «на всякий случай», наконец нашли своё предназначение. Свет мягко колыхался на стенах, отражаясь в стекле бутылки и бокалах.
Я взглянула на часы — без пяти девять.
Сердце вдруг начало биться быстрее. Я вытерла руки о полотенце, поправила хвост и посмотрела в зеркало на себя. Простая майка, джинсы, лёгкий блеск на губах. Без маски, без показной уверенности. Просто я.
Стук в дверь заставил меня вздрогнуть.
Я глубоко вдохнула, пытаясь унять волнение, и пошла открывать.
На пороге стоял Тревор — в чёрной рубашке с закатанными рукавами, волосы чуть растрёпаны, в глазах привычная улыбка-хулиганка.
— Надеюсь, я вовремя, куколка? — спросил он, поднимая в руках небольшой букет.
— Почти опоздал, — усмехнулась я, стараясь не выдать, как приятно его видеть. — Проходи.
Он вошёл, осмотрел кухню и присвистнул:
— Ого. А я думал, ты закажешь пиццу.
— Ха! Это ещё доказывает, как плохо ты меня знаешь, — сказала я, доставая тарелки.
— Наоборот, я просто не ожидал, что куколка умеет быть такой хозяйственной.
— Хочешь сказать — я кажусь тебе ленивой?
— Нет, — он улыбнулся чуть мягче. — Просто слишком красивой, чтобы стоять у плиты.
Я покраснела, стараясь скрыть это за смехом.
Мы ужинали, говорили обо всём и ни о чём — он снова шутил, а я ловила себя на том, что не хочу, чтобы вечер заканчивался.
Когда Тревор потянулся налить вина, его рука случайно коснулась моей. Лёгкое прикосновение — будто электрический разряд. Мы оба замолчали.
— Ты дрожишь, куколка, — тихо сказал он, не отводя взгляда.
— От холода, — соврала я, хотя знала, что это ложь.
Он чуть улыбнулся.
— Тогда я тебя согрею.
Его рука легла мне на плечо — движение уверенное, но не навязчивое. Вино, свечи, музыка — всё слилось в одно ощущение покоя и чего-то нового, чего я боялась, но отчаянно хотела впустить.
Он встал и протянул мне руку.
— Может, предложение и банальное, но... потанцуем?
Внутри всё перевернулось. Хотелось крикнуть «да!», но я лишь сдержанно улыбнулась и подала ему руку.
Музыка играла тихо, чуть приглушённо. Мы закружились, шаг за шагом, будто боялись нарушить хрупкое волшебство момента. Его рука уверенно держала меня за талию, дыхание касалось щеки. Я чувствовала, как бешено колотится его сердце — или, может, это моё?
Иногда я неловко наступала ему на ноги, и он мягко смеялся.
— Осторожнее, куколка, я потом не смогу ходить.
— Зато будешь помнить этот танец, — ответила я, и мы снова засмеялись.
Казалось, весь мир исчез.
Только мы. Только этот танец.
Но вдруг — резкий стук в дверь.
Мы замерли.
— Чёрт, — выдохнула я. — Кого ещё принесло?
— Я подожду здесь, — сказал Тревор, отпуская мою руку.
Я пошла к двери. Кто бы там ни был, я не собиралась позволить испортить этот вечер.
Но когда открыла...
— Привет, — голос, от которого сжалось всё внутри. — Можем поговорить?
Остин.
Я резко взялась за ручку двери, намереваясь захлопнуть её, но он подставил ногу.
— Убери, иначе я тебе её сломаю, — прошипела я.
— Эм, послушай, я просто хочу поговорить. И всё.
— Что ты хочешь, Остин?
Я выскользнула на крыльцо, прикрыв за собой дверь, чтобы Тревор не слышал.
— Я хочу поговорить о нас. Ты так резко исчезла.
— Нет никаких «нас». Не было, не будет.
— Ты хочешь сказать, всё, что было между нами, — это ничего?
— Нет, — голос дрогнул, но я не позволила себе сломаться. — Это была ошибка. И я не хочу больше повторять её.
— Эмили, дай мне шанс, прошу...
Он шагнул ближе, пытаясь коснуться моего плеча.
— Остин, ты идиот?! — я отшатнулась.
Дверь за моей спиной распахнулась — на пороге стоял Тревор.
— Она сказала тебе уйти. Чего ты не понял?
Остин усмехнулся.
— Вот это встреча. Не получилось с одной, решил переметнуться к другой?
— Ещё слово — и ты поедешь домой с разбитым лицом, — тихо, но ледяным тоном произнёс Тревор, закатывая рукава.
— Всё то же, — усмехнулся Остин. — Всегда хотел быть лучше меня, да?
Он повернулся ко мне, и в глазах у него мелькнула злобная усмешка:
— А ты, Эмили... как и думал. Дешёвая.
Я не успела ничего ответить — он уже спускался по ступеням и хлопнул дверцей машины.
Двигатель взревел, и тишина обрушилась на нас.
Я стояла, не двигаясь. Слёзы текли сами.
— Эй, — шепнул Тревор, обнимая меня, — не смей верить ни одному его слову.
Я вцепилась в него, будто он был единственным, что удерживает меня на плаву.
Он завёл меня в дом, усадил на диван. Я обессиленно уткнулась в его плечо, чувствуя, как всё внутри выгорает.
Последнее, что я помню, — его ладонь, осторожно касающаяся моих волос, и шёпот:
— Всё хорошо, куколка. Я рядом.
И я уснула.
***
Я проснулась в своей постели. Одна.
На секунду даже подумала — может, всё это был сон? Остин, Тревор, крики, слёзы...
Сон.
Пусть будет так.
Я встала, босиком прошла по холодному полу и поплелась на кухню.
— Доброе утро, куколка, — раздался знакомый голос.
Я замерла.
На моей кухне, в одних брюках, без рубашки, стоял Тревор. Он помешивал чай, а солнце пробивалось сквозь жалюзи, освещая его спину.
— Я заварил тебе чай, — сказал он, обернувшись.
И, увидев меня, на его лице мелькнула едва заметная улыбка.
А я стояла — в одной майке и нижнем белье. Господи.
— О боже... — я резко развернулась и почти бегом скрылась в спальне. Натянула спортивные штаны и вернулась, чувствуя, как горят щёки.
— Прости, я думала, я одна...
— Всё нормально, — спокойно ответил он. — Садись. Пей чай. Я уже ухожу, у меня дела.
Он поставил кружку передо мной, надел рубашку и бросил взгляд через плечо:
— Вечером в пять заеду за тобой. Надень самое лучшее, что у тебя есть. Мы едем веселиться.
— Ты о чём вообще? — растерялась я.
— К Майку. Вечеринка. И это не обсуждается.
— Трев... — я опустила глаза. — Я не уверена, что хочу.
Он подошёл ближе, присел на корточки у моих ног и мягко взял моё лицо в ладони.
— Эй, куколка... чего ты боишься?
— Просто... — я тяжело вздохнула. — Последние вечеринки плохо заканчивались. И я... не хочу снова всё это.
Он тихо усмехнулся, чуть качнув головой.
— Не бойся. Если тебе станет не по себе — мы уедем. Но пока... это не обсуждается.
Он поцеловал меня в лоб, выпрямился и направился к двери.
— До вечера, Эм.
Дверь за ним закрылась, а я осталась одна — с чашкой горячего чая и странным чувством: смесью тревоги, предвкушения и непонятного тепла внутри.
***
Когда Тревор ушёл, я осталась сидеть на том же месте, где он меня оставил.
В руках — кружка горячего чая, но прикоснуться к ней я так и не смогла.
Я не хотела, чтобы всё было так.
Не хотела привязываться.
Не хотела... любить.
Но, чёрт, я уже не хочу его терять.
Поднявшись, я пошла в ванную. Тёплая вода обволакивала кожу, смывая остатки сна и тревоги.
Когда я вернулась в комнату, зеркало встретило меня немым вопросом: что дальше?
Мысли спутались, сплелись в огромный ком — уходить или остаться? Бежать или позволить себе чувствовать?
Ответа не было. Только отражение, в котором я едва узнавала себя.
Открыв шкаф, я начала перебирать одежду, выкидывая всё подряд.
— Это не то... в этом уже была... — пробормотала я и бессильно плюхнулась на кровать.
Обычно в таких ситуациях мне помогала мама.
Мама.
— Точно!
Я схватила телефон и быстро набрала её номер.
— Привет, рыбка моя, — раздалось в трубке.
— Привет, мамуль.
— Что-то случилось?
— Да... то есть нет... то есть да... — я запуталась.
— Так да или нет, говори прямо, — рассмеялась она.
— Меня позвал парень на свидание, а идти не в чем.
— В чём проблема? Возьми что-нибудь из моего гардероба. А кто парень?
— Потом расскажу, мам. Нужно собираться. Спасибо, люблю тебя.
— И я тебя, рыбка. Удачи.
Я улыбнулась и почти бегом направилась в её комнату.
У мамы всегда был безупречный вкус — строгий, но женственный, и он идеально совпадал с моим.
Открыв шкаф, я перебирала вешалки, пока взгляд не остановился на длинном белом платье в обтяжку. Вырез на ноге оголял бедро — просто идеально.
Я схватила его, добавила белые лодочки — и всё стало на свои места.
— Так, теперь причёска — и я готова, — прошептала я отражению.
Два часа спустя чудесно завитые локоны мягко спадали на плечи. Макияж добавил шарм моему образу, но не выглядел вызывающе. Чёрная подводка мягко подчёркивала зелень моих глаз, делая взгляд глубже, чуть опаснее. Губы — в тёплом коричневом оттенке, лёгкий румянец на щеках.
Я посмотрела на часы — без пятнадцати пять. Совсем скоро Тревор должен был приехать.
Я встала к окну.
Солнечный свет, пробиваясь сквозь прозрачные занавески, ложился золотыми полосами на пол. Где-то вдали лаяла собака, а в воздухе стояла та особенная тишина, что бывает только перед чем-то важным.
Я посмотрела на своё отражение — в нём больше не было той потерянной девушки. Взгляд стал другим. Уверенным. Но в глубине всё так же жила дрожь — страх, надежда, что-то, чему я ещё не готова дать имя.
Может, я снова рискую.
Может, снова делаю глупость.
Но, наверное, жизнь и состоит из таких глупостей.
Я вдохнула поглубже, провела пальцами по волосам, поправила локон у лица и тихо сказала своему отражению:
— Ну что, Эми... посмотрим, куда заведёт нас эта история.
За окном медленно садилось солнце, окрашивая небо в медово-розовый оттенок.
В доме стояла тишина, наполненная ожиданием.
И где-то там, вдалеке, уже должен был показаться его автомобиль.