13 глава
«Обманув саму себя, попала в плен. Мне всю ночь играл рояль. Шопен… Шопен… Поцелуй на моих губах горит огнём. И вся музыка сейчас — ему, о нём. Я хочу, чтоб это был сон, Но, по-моему, я не сплю. Я болею тобой. Я дышу тобой. Жаль, но я тебя люблю» (Елена Ваенга — «Шопен»)
Едва мы оказались за пределами зала, Оскар воровато огляделся по сторонам, убедился, что никого в пустом коридоре нет… и, притянув меня к себе, поцеловал в губы.
— Домой, Варя, — прошептал, буквально заставляя себя отстраниться. — Домой… и как можно скорее.
Я же в ответ только провокационно ему улыбнулась, от чего в его глазах вспыхнуло нечто дикое, первобытное… но такое приятное, что и не передать.
— Идём, — выдохнул он, отворачиваясь. — Иначе сорвусь, и к нам снова примчится Всеволод.
— Тогда давай поторопимся, — ответила, вспоминая жуткий взгляд начальника охраны. — Что-что, а с ним мне встречаться уж точно не хотелось.
— Напугал? — удивился Ос и весело добавил: — Брось, Варенька. На самом деле Сева — милейшей души человек. Это он сегодня нервный, потому что в доме слишком много лишних людей. Уверен, при следующей вашей встрече он обязательно реабилитируется в твоих глазах.
— А что… — начала, сомневаясь, стоит ли вообще об этом спрашивать, но всё же решила договорить. — Нам с ним ещё предстоит встретиться?
— Конечно, — заявил Ос, вызвав во мне новую порцию непонимания. — И не раз.
Пояснять он не стал, ну а я решила в подробности этих его суждений не вдаваться. Тем более, за очередной дверью обнаружилась широкая лестница, ведущая куда-то вниз, и вскоре мы оказались в поистине огромном подземном гараже.
— Почему лимузин? — спросила, уже определив, куда именно шагает Оскар. — Тут столько машин…
— А вот я хочу покатать тебя на лимузине, — самодовольно, будто капризный мальчишка, заявил Оскар, а потом поймал мой взгляд, подмигнул и добавил: — Сама всё поймёшь.
Он окликнул одного из водителей, которые активно резались в какую-то азартную игру в небольшой каморке справа, а потом сам открыл передо мной дверцу и галантно пригласил проследовать в салон.
Честно говоря, до этого момента я лимузины видела только снаружи. Да и те были обвешаны всякой свадебной атрибутикой, и казались какой-то глупой показухой. Но сейчас, очутившись внутри этого чёрного длинного автомобиля, я почувствовала себя так, будто меня усадили в самую настоящую карету. Хотя… полагаю, что наше средство передвижения в тысячу раз удобнее.
— Приветствую, Оскар Сергеевич, леди, — поздоровался с нами занявший своё место водитель. — Куда едем?
— Домой, Олег, — махнул Ос. — И пожалуйста, закрой перегородку. И музычку какую-нибудь приятную включи. На свой вкус.
— Будет сделано, шеф.
Может, мне и показалось, но на лице этого Олега промелькнула такая понимающая ухмылка, от которой захотелось от души треснуть его по физиономии. Но прошло несколько секунд, разделяющее нас окошко закрылось, и мы с Осом остались наедине… пусть и в салоне машины.
— Всё, Варя. Попалась, — заявил он с самодовольной улыбкой и коснулся пальцами моей щеки.
Эта простая невинная ласка стала для нас обоих этаким спусковым крючком. Я вздрогнула и невольно придвинулась ближе к Осу, ну а он обхватил моё лицо руками и поцеловал. Мягко, нежно и дразнящее медленно. Он не позволял мне перенять инициативу, не давал сделать резких движений, или наоборот, отодвинуться. И этот безумно приятный, сводящий с ума поцелуй очень скоро стал настоящим издевательством. Казалось, Оскар планомерно доводил меня до состояния самовоспламенения, и я просто сгорала в его руках.
— Вкусная, — прошептал, продолжая касаться моих губ губами, в то время как его рука уже забралась под юбку и медленно скользила вверх по бедру. — Сладкая. Я же тебя больше не отпущу.
— Запрёшь? — спросила, поднимая на него затуманенный желанием взгляд. В его глазах сейчас отражалось точно такое же сумасшествие на грани срыва.
— Если понадобится — запру, — не стал врать он. — Но я всё же хочу, чтобы ты осталась со мной по собственной воле.
— И насколько же мне следует остаться? — спросила, гладя его по шее и волосам. — Зачем я тебе, Оскар? Ты ведь знаешь, что я далеко не принцесса.
— А мне и не нужна принцесса, — улыбнулся он, ловя мою ручку и целуя на ней каждый пальчик. — Мне нужна ты, Варенька. Но разговоры на серьёзные темы давай отложим на потом. Сегодня, но чуть позже, мы обязательно к этому вернёмся, а пока…
Его губы скользнули по моей щеке и коснулись шеи. Наверное, именно в этот момент я окончательно сдалась на милость победителя. В конце концов, серьёзные разговоры никуда не денутся, а прерывать такое приятное занятие — настоящее преступление.
— Ос… — прошептала, ощущая, как меня укладывают на кожаное сидение, как горит кожа под его поцелуями, как чья-то наглая рука гладит мою ногу выше резинки чулка.
— Чуть-чуть осталось, — отозвался он, не прерывая своего занятия. — Скоро будем на месте.
И снова поцеловал, вынуждая меня извиваться от нетерпения и безумного возбуждения. Сгорая под его поцелуями, я мечтала, чтобы он сдвинул руку чуть выше… коснулся меня там, где всё уже просто пульсировало от нетерпения, но этот изверг, словно издеваясь, даже и не думал преступать лишь ему известную черту дозволенного. Одно могу сказать точно: к моим трусикам он не прикоснулся ни разу. Да только покорно принимать его ласки я уже просто не могла — это оказалось слишком… горячо. Тогда-то и решила, что тоже могу довести этого искусителя до состояния раскалённого железа. Кое-как извернувшись, притянула его голову к себе и… легко прикусила за шею.
— Ай, — тихо выдохнул Ос.
Ну а мне оставалось лишь воспользоваться моментом его смятения и постараться загладить свою вину… поцелуем пострадавшего участка кожи. Кончилась эта затея тем, что я попросту влезла на колени к напряжённому до одури Оскару, обняла его руками и ногами, и прижалась так близко, насколько могла.
— Варя… — прохрипел он, стискивая мою талию. — Это слишком.
Конечно, слишком! Я и сама ощущала, насколько мы с ним перегнули палку. Границы дозволенного оказались где-то далеко позади, и фактически от завершения этой взаимной сладкой пытки нас отделяли лишь какие-то незначительные слои одежды.
— Хочу, Оскар, — прошептала ему на ухо.
— Два квартала… — сдавленно ответил он, стараясь выровнять сбившееся дыхание. — Пять минут — и мы на месте.
И, наверное, стоило отсесть подальше и постараться дождаться, пока истекут эти длинные пять минут, но я не смогла заставить себя отодвинуться хотя бы на миллиметр. Чувствовала сквозь ткань брюк, как напряжена та часть тела Оскара, которая давно должна была получить свободу, и которую мне так безумно хотелось ощутить в себе. От этих мыслей стало ещё хуже, и я непроизвольно заёрзала.
Ос застонал, моё же состояние стало критическим, и тогда мой любимый мучитель не придумал ничего лучше, чем опрокинуть меня на сидение, поймать руки и зафиксировать в таком положении.
— Варя, я хочу тебя так, что скоро пар из ушей пойдёт. Но пожалуйста, умоляю тебя, сладкая, давай потерпим. Секс в лимузине — это неправильно.
— Так же как секс в библиотеке, под прицелом шести камер? — выпалила зло.
— Не настолько, — ответил Ос, мягко улыбнувшись, но запястья мои так и не отпустил. — Но я хочу привести тебя домой. Уложить в свою кровать… и уже потом завершить то, что мы так активно с тобой начали.
К счастью, именно в этот момент наш длинный, пафосный и жутко дорогой автомобиль остановился у подъезда того самого дома, где жил Оскар, потому нам снова пришлось спешно возвращать себе приличный вид и покидать лимузин. И у нас даже получилось сделать вид, будто ничего не произошло, да только хватило нас только до лифта. Вот там мы снова накинулись друг на друга, словно за ту минуту, что вели себя прилично, успели друг по другу соскучиться.
В квартиру ввалились, целуясь. Дверь Оскар закрывал ногой, потому что его руки были очень заняты стягиванием с меня платья. Я же трясущимися пальцами расстёгивала пуговицы его рубашки — пиджак мы, кажется, забыли в лимузине. А когда провела ладонями по его обнажённой коже, почти забыла, как дышать.
Платье сниматься не желало — Виктория словно специально выбрала наряд, на котором замок сделан столь хитрым образом, что сразу и не разберёшься. Но у меня не было сил давать Оскару подсказки, я уже расстегнула его ремень и почти добралась до замка на брюках.
— Гадкое платье, — прорычал Оскар, обнаружив, наконец, где скрывается незаметная молния. Но раздевать меня почему-то не стал — лишь опустил ткань настолько, чтобы можно было добраться до груди. А после быстро и совсем не романтично стянул с меня трусики, усадил на обувную тумбочку и всё-таки сделал то, о чём я так мечтала.
— Мягкая, горячая… Моя… — жарко шептал Ос.
Сначала его движения были медленными, будто он старался насладиться каждым миллиметром этого обжигающего проникновения, а потом… нас обоих просто захлестнул дикий танец двух жаждущих друг друга тел. Я цеплялась за него, мечтая оказаться ещё ближе, обхватила его и руками, и ногами. Он же целовал мои губы, шею… приближая пик нашего общего безумия.
Но вдруг неожиданно остановился, чуть отстранился и поймал мой взгляд, в котором сейчас точно не было ни единого проблеска адекватности.
— Варя, презерватива нет, — проговорил он, касаясь носом кончика моего носа. — Клянусь тебе, я здоров. В том, что ты чиста, вообще не сомневаюсь…
— Да, Ос, — ответила, прежде чем он успел произнести свой вопрос. — Если ты готов к возможным последствиям, то всё можно.
— С тобой — готов.
Он улыбнулся так, будто ему только что сообщили, что все его магазины в один момент принесли сверхприбыль. И в этой его улыбке, в горящем счастьем нежном взгляде я прочитала то, на что не смела и надеяться. Но даже теперь слишком боялась поверить своим выводам.
Оскар снова меня поцеловал, а его движения стали более резкими, сильными… такими чувственными, что не поддаться их магии было просто невозможно. А потом… мой мир взорвался сотнями искр, вспыхнул тысячами огней и миллиардами красок, а по телу пробежала сводящая с ума волна сладкой истомы. Последовало ещё несколько резких толчков, а в следующее мгновение я ощутила, как содрогнулся Оскар.
Не знаю, сколько мы с ним приходили в себя. Я всё так же сидела на самом краешке обувной тумбочки, Оскар до сих пор находился во мне. И вроде бы для нас эта близость была далеко не первой, но кое-что оказалось для меня совершенно непривычным — это ощущение чужой влаги там, где её до этого не бывало ни разу.
Ведь никогда раньше я не позволяла никому из своих мужчин секс без средств контрацепции. А так как надёжными мне казались исключительно презервативы, то и предохраняться предпочитала только таким способом. Но Оскару я разрешила то, чего не разрешала никому и никогда. Более того, он прекрасно об этом знал.
— Кайф, — улыбнулся Ос, снова касаясь губами моих губ. И только потом медленно, будто бы нехотя покинул моё тело. — Как же офигенно…
Я погладила его по волосам, щеке и немного растерянно посмотрела в глаза.
— Мне нужно в душ, — выговорила, ощущая между ног некоторый дискомфорт.
Ос тоже заметил, что мне немного не по себе, вот только сделал неправильные выводы.
— Да не переживай ты. Варь… если уж так боишься от меня забеременеть, то я сейчас же организую доставку сюда нужных таблеток. Это не проблема.
Я подняла на него взгляд, провела большим пальцем по припухшим, таким родным губам и медленно покачала головой.
— Меня не пугает беременность от тебя, — призналась, глядя ему в глаза. — Пусть это и странно, учитывая неопределённость наших отношений.
Ос посмотрел на меня с благодарностью. Не знаю, почему, но мой ответ был важен для него. Судя по всему, его это действительно беспокоило.
— Тогда что не так? — спросил, пытаясь рассмотреть ответ в глубине моих глаз.
— Просто хочу в душ, — проговорила с улыбкой. — Знаешь ли, не очень приятно, когда по ногам стекает что-то вязкое. Хотя, к такому, наверное, тоже можно привыкнуть.
— Так ты об этом? — со смешком произнёс Оскар. — Глупости, Варенька.
А после подхватил меня на руки и потащил куда-то вглубь квартиры. Ванная комната обнаружилась в самом начале небольшого коридорчика, и сама по себе оказалась размером с половину моего королевства. Там Ос шагнул вместе со мной в большую душевую кабинку, закрыл за нами стеклянные дверцы и только после этого соизволил поставить меня на ноги.
— Согласись, секс без презерватива в тысячи раз приятнее, — бросил он, настраивая воду. — Я помню о твоём негативном отношении к противозачаточным таблеткам, но, может, мы всё же подберём что-нибудь подходящее именно тебе?
— Очень интересный вопрос, — хмыкнула я, вставая под льющиеся сверху тёплые струи. — Но, мне кажется, он сейчас наименее важен.
— А что важно?
Ос приблизился ко мне вплотную, вылил на губку немного геля для душа и принялся неспешно намыливать сначала мои плечи, затем спину, живот, ноги. И всё происходящее приводило меня в настоящий восторг, да только думать при этом почти не получалось.
— Я завтра уеду, — выговорила, всё же стараясь отрешиться от его действий. — Вернусь домой. Мне и сейчас не стоит оставаться с тобой, тем более в одной душевой кабинке.
— Никуда ты не уедешь, — спокойно, но с нескрываемой уверенностью, ответил Ос. А потом развернул меня к себе лицом, строго посмотрел в глаза и добавил: — Я тебя никуда не отпущу.
Но ни его тон, ни те слова, что он говорил, не смогли произвести на меня нужного впечатления. Да, Оскар пытался донести до меня свою позицию, но я точно не собиралась так просто её принимать.
— У меня скоро заканчивается отпуск, и очень хотелось бы до этого момента хотя бы раз побывать на море, — сказала, отбирая у него губку.
— Варя, если тебе хочется на море, то я тебе его в любой день организую. Хочешь — Красное, хочешь — Средиземное. Можно и океан. Но сейчас из-за некоторых независящих от меня обстоятельств я не могу покинуть город. Это ненадолго.
— Подписка о невыезде, — кивнула, прекрасно понимая, о чём он говорит.
Но Оса моя осведомлённость ни капли не обрадовала.
— И что ещё рассказал тебе этот гусь? — тон его голоса стал куда более строгим, и даже немного напряжённым.
— Если ты имеешь в виду Ярика, то много чего, — не стала скрывать я.
И в тот же момент, поддавшись непонятному порыву, шагнула к Оскару и провела губкой по его груди. Он втянул носом воздух, явно испытывая новые для себя ощущения, но ничего возражать не стал.
— Теперь я знаю и про взорвавшуюся машину, и про истинную подоплёку вашего пари, и о том, что тебя обвиняют в организации поджога собственного гипермаркета, — говорила, водя намыленной губкой по его телу. — Знаю… сколько у тебя этих самых гиперов. Знаю, что они для тебя значат. На самом деле мне теперь известно немало.
— Но что мешает тебе остаться? — снова спросил Ос.
— Многое.
— Что? Давай по порядку.
Он забрал из моих рук губку, убрал её на полку, а сам обвил мою талию и встал вместе со мной под струи воды.
— Ты врал мне, — проговорила, глядя ему в глаза. — Ведь мог же сказать правду. От тебя я бы её приняла, пусть и не спокойно, но точно не так остро. Да и ты бы сумел меня убедить…
— Сумел бы, Варь. Потому что очень бы постарался это сделать, — согласился Оскар.
— Но почему промолчал?
— Я собирался сказать. И кулон купил, чтобы ты на меня не очень сильно злилась, — отозвался он, чуть отстраняясь и выключая воду.
Ос открыл дверцы кабинки, вышел первым, и тут же вернулся с большим чёрным полотенцем. Но вот мне ступить на гладкий мрамор пола не позволил, попросту подхватив на руки.
— Я же тяжёлая, — попыталась возразить, искренне наслаждаясь этими его порывами.
— А вот и не тяжёлая, — улыбнулся он. — К тому же я слишком по тебе соскучился. Так что терпи.
Да кто ж против? Хочет носить на руках — пожалуйста.
А унёс он меня в большую спальню, оформленную в серо-сине-белых тонах. Там уложил на широкую кровать, застеленную мягким чёрным покрывалом, а сам устало упал рядом. И если я хотя бы была в полотенце, Ос же щеголял по квартире в чём мать родила. Правда, кого ему тут смущать — он ведь, как я поняла, тут один проживал.
Пролежав неподвижно несколько минут, Оскар присел на постели и, потянувшись к стоящей рядом тумбочке, зацепил пальцами какую-то серебристую вещицу. Затем покрутил её в руках и повернулся ко мне.
— Приподнимись, пожалуйста, — попросил, глядя на меня с нежностью.
А когда выполнила его просьбу, коснулся губами моей шеи и… застегнул на ней ту самую цепочку, с тем самым бриллиантом, ради возвращения которого я проделала путь до самого Питера.
— Он твой, — сказал Ос, сжав пальцами камень. — Я его сам для тебя выбирал. Хотел порадовать. И поверь, даже не предполагал, что ты можешь от него отказаться… как и от меня.
Слова застряли в моём горле. Стало даже немного стыдно за свой поступок. Но… что я сделала неправильно? Как мне вообще следовало поступить в той ситуации? Как быть сейчас?
— Оскар, — проговорила, подняв на него взгляд. — Это слишком дорогой подарок.
— Это всего лишь красивый камень. Тот, который я посчитал достойным тебя.
— И что мне теперь с ним делать? Я-то думала, что это просто блестяшка, а оказалось… бриллиант.
— Тебе он нравится?
— Ну, конечно нравится, — протянула устало. — Но в моём случае его придётся хранить в сейфе, потому что столь дорогое украшение надевать для простого выхода в город просто опасно.
— Со мной ты в полной безопасности, — с уверенностью вставил Ос.
— С тобой, может, и да. Но когда вернусь обратно…
— Ты не вернёшься обратно. — Судя по тому, как недовольно блеснули его глаза, Оскар даже не думал шутить. — Я сказал, что не отпущу тебя. Если бы ты не приехала, то я сам бы к тебе сорвался, как только сняли эту идиотскую подписку о невыезде. Но ты здесь… со мной.
— Оскар, у меня там квартира, работа.
— Твой банк принадлежит моему отцу, — заметил он, строго глядя на меня. — Хочешь продолжать работать в нём — мы переведём тебя в Питер. Хочешь — будешь руководить офисом. Но, как я понял, ты не в восторге от своей работы, а здесь у тебя будет возможность найти себя в любой другой области.
Я застыла, не зная, радоваться или начинать искать пути побега. С одной стороны, меня до дикости раздражало, что он всё сам решил, но с другой — такая его решительность была очень приятна. Вот только в каком, интересно, статусе он предлагает мне здесь остаться? Любовницы? Содержанки? Да и как ему теперь верить, после всех тех килограммов лапши, что он так долго и планомерно накручивал на мои уши?
— Моя жизнь — там, — заявила, гордо встречая его взгляд.
— А я? Разве я не часть твоей жизни?
Он смотрел мне в глаза, ожидая ответа. Вот только мне было нечего ему сказать. Да и что он хотел услышать? Признание в любви? Слова о том, что я думала о нём каждое мгновение этой разлуки?
— Варь, мы ведь жили вместе. И насколько я помню, нас всё устраивало друг в друге. Считай, что мы просто теперь вместе переехали в другой город. Теперь будем так же вместе жить здесь. Да, тут далеко не такой приятный климат, как в твоём городе, но зато здесь я.
Он смотрел на меня с такой надеждой, что оставаться на расстоянии оказалось попросту невозможно. Я подползла ближе, и меня тут же обняли такие любимые родные руки.
— Почему ты мне врал? — спросила, утыкаясь носом в его шею.
— Наверное боялся, что, узнав правду, ты изменишь своё отношение ко мне, — ответил, водя пальцами по моей спине. — Мне слишком нравилась та простота и лёгкость, что присутствовала в нашем общении с самого начала. А когда стало понятно, что правда уже ничего не изменит… когда я уже решил рассказать тебе всё, как есть, случился тот пожар.
— Я видела тебя по телевизору, — сказала тихо.
— Останься со мной, Варь, — попросил он, обнимая крепче. — Нам ведь хорошо вместе. Да, сейчас в моей жизни не всё гладко, но…
И меня будто мешком по голове ударили, а в сознании яркой молнией вспыхнул разговор с его отцом.
— Оскар, — проговорила, поднимая голову и ловя его взгляд. — Пожалуйста, не отказывайся от охраны. Я же с ума сойду, если с тобой что-то случится.
Он же посмотрел на меня с непониманием, но спустя несколько мгновений усмехнулся и отрицательно покачал головой.
— Это папа тебя попросил, так?
— Какая разница, кто? — сказала, отстраняясь. — Ос, жизнь дороже непонятной принципиальности.
— Ты останешься со мной? — спросил он, словно меня не слыша.
— Я не могу.
— Тогда я не вижу смысла соглашаться на охрану. Зачем она мне? — И пожал плечами, как будто ему было действительно безразлично, что с ним станет.
— Нельзя же так… — выговорила, почему-то желая его встряхнуть, или даже ударить, чтобы он, наконец, понял, как сильно я за него переживаю.
— Останься.
И тут я всё же поняла, чего он добивается.
— И тогда ты позволишь приставить к тебе охранников? — уточнила, заметив, как хитро загорелись его глаза.
— И ко мне, и к тебе, Варенька. Только на таких условиях. Иначе — никак. Да и то, только до того момента, пока будет сохраняться реальная угроза. Ну так что? Согласна?
Я насупилась и отвернулась. Такие условия меня совсем не устраивали. Почему? Вот… не знаю! Сейчас, находясь рядом с Оскаром, я чувствовала себя по-настоящему счастливой. А от мысли, что мы снова расстанемся, в груди начинала разливаться щемящая боль. Но и пойти у него на поводу после всей той тонны лжи мне тоже не казалось правильным.
— У меня встречное предложение, — ответила, вздохнув. — Если ты так хочешь, то я останусь, но только до конца отпуска. А ты согласишься на постоянное присутствие охранников. Иначе я уеду завтра же утром. У меня даже билет на самолёт есть.
Ос чуть нахмурился, но ничего не ответил. А когда я попыталась подняться, поймал меня за руку и ловко уложил обратно на кровать.
— Когда тебе нужно выйти на работу? — спросил, нависая надо мной.
— Третьего, — отозвалась, обнимая его за шею и заставляя опуститься ниже, чтобы коснуться его губ своими.
— Значит… десять дней у нас ещё есть, — прошептал он, подарив мне нежный поцелуй, на который я с удовольствием ответила. — Прекрасно. Тогда договорились. До третьего ты со мной.
— С тобой… — прошептала, ощущая, что моё полотенце куда-то подевалось, а кожи касаются такие знакомые руки.
— А потом, Варенька, мы снова поднимем эту тему, — заметил, легко подув на призывно торчащий сосок. Но, подняв голову, поймал мой взгляд и добавил: — И может быть, я даже тебя отпущу. Но только на несколько дней… за вещами.
Больше той ночью мы не разговаривали. Сначала долго и неторопливо наслаждались друг другом, а потом попросту уснули… на одной подушке, под одним одеялом. И последним, о чём я подумала перед тем, как отключиться, стала мысль, что если так будет продолжаться и дальше, то через десять дней я и сама никуда не уеду. Просто не смогу отказаться от всего того, что испытываю рядом со своим Оскаром.