13.
По помещению неспеша разливался, вперемешку с лёгкой духотой, запах алкоголя и древесины. Со всех сторон доносятся задорные, абсолютно различные меж собой человеческие голоса, необычайно гулкое журчание наливаемых напитков и звонкое цоканье стеклянных посудин. Бокалы, рюмки, стаканы, фужеры, и Бог знает что ещё – в этом месте было всё. До того момента, как оказался здесь, Альто и подумать не мог, что подобное небольшое помещение может вот так запросто вместить в себе такую бурную, непрерывную жизнь. Столько душ, таких искренних, объединённых наибанальнейшей целью – весело провести время. Прямо сейчас вокруг него было так много людей, уникальных и неповторимых. В голову невольно закрадывались мысли о том, как много увлекательных и насыщенных судеб он видит каждый день, не подозревая о них.
Эта идея показалась ему даже слегка удручающей.
Благо, сейчас у него под боком сидел не менее интересный персонаж. Человек, с которым было комфортно в любых обстоятельствах и в любое время.
Кондраки сейчас бодро похрустывал яблочными чипсами, то и дело опуская руку в шелестящий пакетик. Почти впервые он был доволен абсолютно всем и, незаметно покачивая ногой под столом в такт местной музыке, приглушённо рассказывал о какой-то книге про преступников, что прочитал совсем недавно. Фотограф слегка негодовал по поводу пары мелочей в сюжете и весьма открыто это демонстрировал. Впрочем, не буянил. Лишь высказывался, упорно указывая на каждый пустяк. Было чётко заметно, что он увлёкся той историей и был даже немного разочарован этими изъянами.
Клеф спокойно слушал его, подперев голову рукой и всё удивляясь, каким же пылким порой может быть этот человек, говоря о чём-то, к чему неравнодушен.
Когда к ним подошёл сбитый с толку от количества посетителей официант, Бен прерывался. Не спрашивая своего спутника, он сухо просит какой-то совсем дешёвый портвейн на двоих. Отворачивая голову, по лисьи щурит глаза и коротко подмигивает приятелю с, тем не менее, невозмутимым лицом. Столь любопытное поведение настораживает Чешира. Он абсолютно не знает, чего сейчас ожидать, но всё же кивает, показывая, что посодействовать сможет.
Спустя минут пять ожидания, когда к ним вновь подлетают уже с заказом, Кондраки бегло кивает персоналу с поддельной благодарностью. Официант не обращает внимания и тотчас кидается к другой половине зала, где шумная компания футбольных болельщиков настойчиво требовала ещё семь кружек пива.
— Бен?
— Не спрашивай. Просто выпей. Быстрее. — Цедит шатен сквозь зубы и глотает свою долю в такой спешке, словно через полчаса на этот бар сбросят ядерную боеголовку.
Счётчик потенциальной опасности и прочей неладной беспредельщины внутри Альто предательски возрастает до крайних чисел. Тот хмуро кидает взгляд на коллегу, во всех трёх глазах чётко отпечаталась тревога и непонимание. Псевдо-танцевальная мелодия, что звучала из колонок на фоне, почему-то лишь добавляла ощущения, что что-то не так. Воздух в горле непривычно мешал, обстановка вдруг показалась враждебной.
Кинув по сторонам пару волнительных взглядов, Отец Лжи всё же сомкнул пальцы на ножке бокала с портвейном и притянул его к губам.
Глоток.
Второй.
Третий. Ком в глотке уходит вместе с алкоголем.
Четвёртый.
Бокал со звоном хлопает по массивной столешнице.
Энтомолог удовлетворительно кивает. От его порции уже давно не осталось ни капли.
Непонятно зачем, тот тянется за рюкзаком, что до этого удобно держался внизу, у самых ног. Когда сумка оказывается подтянута чуть ближе к коленям блондина, Жукофил наклоняется ближе к нему и максимально тихо бросает нечто вроде: "прикрой меня".
Лицо трёхглазого удивлённо вытягивается. Впрочем, он немедленно соглашается, смекнув, что дело серьёзное. Прикрыть значит... Подойдёт любая бытовая фигня. Главное, чтобы смотрелось естественно. Ладно. Не зря же у него репутация главного Лжеца в Фонде.
Рассеянно выпалив что-то наигранно испуганное про потерянный кошелёк, он вдруг подскакивает с места и начинает озираться в пределах их столика. Чуток притормозив вначале, Бен внезапно подхватывает его идею о поисках и опускается под стол, мол там тоже надо поискать. Нагнувшись, тот максимально опасливо хватает со стола один из опустошённых бокалов и вместе с ним лезет вниз. Благо, фигура Клефа с его суетой неплохо отвлекала внимание.
В процессе между ними всплывает логичный для ситуации диалог, состоящий из расспросов о том, где последний раз хозяин видел свою вещь, где она может быть и прочее. Обычное дело, когда действительно что-то теряешь. А потому, прикрытие вроде действует похвально.
Когда второй бокал оказывается там же, в рюкзаке, бок о бок с первым и заранее купленной бутылкой "Мукузани"¹, оба выдохнули с облегчением. Теперь главное, чтобы в окружении не оказалось зевак, решивших попялиться. Но всё вроде было спокойно. Их не видели. Отлично. Видимо, люди вокруг были слишком заняты собой и своим вечером, чтобы с интересом наблюдать за "поисками кошелька", что так внезапно потерял непонятный придурок в красной гавайке.
Бенджамин настороженно ещё раз обвёл взглядом помещение, насколько видел. Осмотрел силуэты посторонних, попытался вслушаться в речь. Он искал любой признак неудачи. Но, к счастью, таковых не было. Чудесно.
Опустившись на прежнее место, возле него попытался перевести дыхание шокированный произошедшим "Укулеле".
В это время бар, очевидно, слабо справлялся с наплывом клиентов. Ведь вскоре в зал вышла ещё одна официантка, которой до этого момента не наблюдалось. Та, кажется, была полна сил и активно цокала мелким каблуком по полу. Её появление сейчас было очень кстати.
"Король бабочек", выловив момент, когда леди будет поблизости, вскинул руку в надлежащем для ситуации подзывающем жесте. Официантка отреагировала отнюдь не сразу, а потому в её глазах отчётливо промелькнула вина, когда она наконец подступила к их столику.
Бен обошёлся без приветствий.
— Послушай, цыплёнок, мы ещё десять минут назад заказывали два портвейна. — Немного помедлив, он назвал марку. — Его до сих пор не принесли. А мы с приятелем жутко хотим выпить. Намёк ясен?
Официантка, по видимому, не привыкшая к такому обращению, дёрнулась и тотчас рассыпалась в извинениях. Очевидно, одна была совсем неопытной в этом бизнесе и никогда до этого не встречалась с подобным. Её взгляд растерянно упал в пол, после чего та спешно удалилась и немедленно вынесла им ещё два бокала.
Такой быстроте, впрочем, нечего удивляться: стажёры и новые работники все такие. В попытках угодить клиенту и работодателю, они стараются во всю. Лишь потом, с опытом, это рвение проходит.
Прекрасно зная об этом, Бен просто использовал всё в свою выгоду, как, наверняка, и другие посетители.
— Теперь можно пить нормально? — Аккуратно спросил трёхглазый, стараясь быть тише и чётко выделив интонацией первое слово.
Фотограф кивнул.
— Пей и наслаждайся.
Конечно, наслаждаться дешёвой выпивкой было весьма проблематично, параллельно помня о том, что в их рюкзаке покоятся совершенно чужие бокалы, но Альто честно попытался, следуя примеру спутника.
Всё это время он сидел, словно на иголках, панически ожидая, что к ним прямо сейчас подойдут с претензиями, найдутся свидетели. Однако обстановка была подозрительно, очень давяще тихой вплоть до самого конца визита.
Когда те покинули здание, Бенджамин наконец протянул руку в карман своего серого худи.
— Слушай, а ловко ты это с кошельком придумал. — Зажав прикуренную сигарету в зубах, тот прихлопнул приятеля по плечам. — Я даже вначале не понял. Молодца.
Жукофил, судя по всему, не сильно то и волновался по поводу произошедшего. Словно это было нормой, обыденностью для него. Чем-то совершенно привычным и, по его мнению, не выходящим за рамки закона, приличия или Бог весть чего ещё. Как будто все это делают.
Впрочем, Клеф так не думал. Стоило им отойти от здания бара, как тот с облегчением вздохнул. В груди по прежнему копошился страх, волнение и дискомфорт. Все эти чувства тугой колючей проволокой сжали его сердце, когда тот полностью осознал произошедшее.
Пульс вдруг резко участился, отдаваясь ровной, быстрой дробью по всему телу. Пальцы на руках дрогнули и крепко сжались. Блондин вдруг ощутил тягу вниз, словно прямо сейчас вот-вот рухнет на асфальт. Даже провалится под землю, лишь бы сбежать от ситуации.
— Твою мать, Конни! — Резко выпалил он, явно едва сдерживая желание ударить кое-кого по почкам. — Ты хоть понимаешь, что сделал?
— Ну да. — "Король бабочек" невозмутимо кивнул, покручивая меж пальцев зажигалку. — Украл для тебя бокалы.
— Вот именно блять! Нет, конечно, спасибо тебе за такое благородство, но что если нас спалят? Там наверняка стоят камеры или ещё что-то.
— Если продолжишь орать об этом на всю улицу, то, конечно же, нас как раз и спалят.
Покачав головой, Альто всплеснул руками. Порой озираясь назад, тот хаотично переминался с ноги на ногу.
— Я знаю, знаю. — Цокнув, тот всё-таки снизил громкость голоса, ведь Бен в любом случае был прав. — Но ёпт, Конни.
— Ты уж определись, "ёпт" я или "Конни".
— Я говорил тебе, что ты абсолютный придурок? — Прирыкнув, трёхглазый потёр ладонью лицо.
— Бля, ну если хочешь, можем потом вернуться и поставить их им под дверь, отдать обратно. Написать записку с извинениями. Я всё равно не собирался эту херню дальше с собой до Зоны тащить.
— А если на них наши отпечатки остались?
— Тогда просто разобьём и выкинем куда-нибудь. Стекло сейчас не особо дорогое, новые купят.
— Кондраки, ты... — На секунду тот осёкся, ибо самого слова придумать не успел. — Ты – пиздец.
— Не, брат. Ты ошибаешься. — Недовольно поморщившись, энтомолог осторожно нагнулся к чужому уху и положил руку на плечо "Укулеле". — Мы – пиздец. Понимаешь?
— Ага. Понял. Я сейчас настолько в познании преисполнился, что аж на небо попал. — Фыркнув, Клеф неуклюже отшатнулся в сторону и выдал собеседнику щедрый щелбан. — Пошли. Я хочу успеть обойти весь парк до того, как ты начнёшь читать нотации про "уже поздно" и "поехали в номер, я хочу спать".
— Не, чувак, сегодня такого не будет. Честное бабочкино. — Посмеиваясь, тот положил руку на грудь, примерно к области сердца. — Хочешь гулять? Окей, тогда сегодня я тебя загуляю до изнеможения. Ты у меня под конец натурально помрёшь от усталости.
— Конечно помру. Мне же придётся тащить на себе твою тушу до отеля. Ты в первый час уже отрубишься. — Альто еле успел договорить, поскольку его тут же схватили за рукав и настойчиво потянули вперёд.
Кондраки, очевидно, не собирался торчать на одном месте. Тем более, около здания, где недавно своровал парочку предметов.
Его сейчас действительно начала интересовать вся эта ночная жизнь. Улицы, стоило только солнцу скрыться за горизонтом, вспыхнули новыми красками. Словно то был совсем иной мир, нежели утром. Парки, скверы становились всё оживлённее. Со дворов частных домов кое-где доносилась из колонок клубная музыка. Какие-то придурки так вообще решили позабавить себя дешёвым фейерверком.
Но Бена влекло отнюдь не туда, в эпицентры хаоса и бешеного веселья.
Он искренне хотел сейчас оказаться на набережной, где эта самая бурная оживлённость была поспокойнее что ли. К тому же, там не так уж много людей.
Когда двое оказались в Лейксайде, все их прежние представления об этом месте улетучились вникуда. Место, такое простое и одновременно красивое, оказалось чуточку лучше, чем можно было ожидать.
Парк выглядел невероятно атмосферно, поблёскивая светом круглых фонарей. Издали, окутанные тёмно-голубой дымкой вечернего неба, они казались аккуратными маленькими лунами, что выстроились в ровный ряд. Их огоньки мерцали то тут, то там, пробуждая давние воспоминания о детских мечтах оказаться среди космических простор.
По правую сторону, с тихим шелестом плавно накатывали к береговой линии волны. В гавани было довольно спокойно. Лишь пару раз среди всплесков воды можно было расслышать редких чаек. По коже мягко пробегал ветерок, несущий за собой почти домашнее умиротворение, вкус свободы и воли.
Из стороны в сторону покачивались на озёрной глади мелкие суда, оставленные у пирса. Кое-где можно было даже заметить фургончики с туристами, что будут сегодня засыпать с видом на величественный Гурон и просыпаться под трепыхание волн. Везучие.
Бенджамин постепенно вновь разговорился о чём-то, упоённо и вдохновлённо. Но тем не менее, порой осторожно поглядывал на своего спутника, как бы пытаясь увидеть, слушает ли он и надо ли вообще перестать. А Клеф на это лишь улыбался – ему действительно было интересно, особенно учитывая, что энтомолога чёрт разболтаешь. И бабочколюб продолжал, возобновляя свои ровные монологи почти обо всём на свете: то начнёт рассказывать о неком фильме, то переключится на его персонажей, а то вдруг на похожие случаи в реальности, и так всё дальше. Кондраки оказался безвылазно увлечён различными детективами и документалками в одной миске, что нынешние люди коротко величают "true crime". И он с большим удовольствием вещал об очередных сломанных судьбах, как бы вскользь рассказывая о собственных предположениях в духе: "а вот если бы не это..." и прочих иных исходах.
Что забавно, после бара они ни разу не присели. Словно было некогда или некуда. За это время парочка успела едва ли не весь парк обойти. Почти безостановочно. Разве что пару раз шатен застывал на секунду, глядя куда-то вдаль. В такие моменты, очевидно, взгляд профессионала ловил действительно прекрасные виды и закоулках мозга фотографа начинали кружиться шестерёнки мыслей: с какого ракурса лучше смотрится, нет ли недочётов в экспозиции и прочее. В этот миг в его глазах зажигался огонёк увлечённости, любопытства и предвкушающего восторга. Вот только спустя секунду он пропадал, стоило только вспомнить об отсутствии камеры с собой. Под рукой был разве что смартфон, но нет. Не то. Ему нужен был именно его фотоаппарат, которого, как на зло, не оказалось рядом.
Разочарования своего мужчина из гордости не показывал, и сухо что-то ворча, возвращался к их расплывчатому, неясному маршруту.
Лишь когда на небе одна за другой начали загораться белёсые точки далёких звёзд, мешаясь в горящие цепи плеяд, в голове выстрелила мысль о том, что неплохо было бы наконец найти место для отдыха и выпивки. Ну, или это немолодые колени, изнемогающие от таких нагрузок, посылали свои мольбы хоть так. Чёрт его знает.
Вслух о ближайшем плане ни один не сказал: почему-то было слишком очевидно, что мысли у них одни и те же, не требующие озвучивания. Уж очень логичным всё это вышло.
— О, эй, смотри. — Когда тройка гетерохромных глаз зацепилась взглядом за потенциально подходящее место, Альто вытянул руку вперёд. — Может туда?
Бен оценивающе оглядел издалека предложенную точку и небрежно кивнул.
— Ага. Но я думал, что мы типа на берегу на камнях посидим, не?
— Не. Нахуя жопу то морозить? — Чешир прервался, заприметив спавшую на чужое лицо лишнюю прядь волос, и аккуратно заправил её Кону за ухо. — А оттуда тоже воду будет видно. И цивилизованнее, кстати.
— Тебя это так сильно беспокоит? Вокруг ни души.
Вопрос так и остался безответным, поскольку Клеф сразу заспешил к выбранному месту, значительно ускорив шаг. А у "Короля бабочек" просто не оставалось выбора, кроме как следовать за ним.
Пунктом назначения оказалась местная беседка. Закруглённая, она выглядела довольно минималистично и сдержанно, но в то же время мило. Белый деревянный фасад и трёхуровневая крыша с серой черепицей вместе создавали неплохое сочетание. Спокойное, совсем простое, но по своему красивое. Постройка даже имела небольшую плавную лестницу, что вела прямиком к линии пляжа. Удобно. Благодаря этому можно было в любой момент с лёгкостью спуститься к самой воде и побродить там.
Беседка встретила также весьма удобными круговыми лавками и столиком, что к ним прилегал. Всё-таки, распивать алкоголь было и впрямь куда удобнее здесь, чем на голых холодных камнях.
Громко позвякивая бутылкой и бокалами в рюкзаке, Бен почти тут же плюхнулся на случайно выбранное место. Приглашающе похлопав ладонью по участку возле себя, он нетерпеливо полез в свою сумку за выпивкой.
Процесс откупоривания пробки был довольно бодрым и не таким долгим, как можно подумать. Разумеется, благодаря взятому с собой штопору и паре крепких рук.
Жукофил бережно разлил вино по двум украденным бокалам, сосредоточенно наблюдая за уровнем жидкости, словно какой-нибудь эксперт или, на крайний случай, прислуга сливок общества. Со стороны на миг могло даже показаться, словно он пытается этим впечатлить своего коллегу. Однако, это было лишь очередной его особенностью, привычкой. Не более.
— Ладно, признаю, — Отец Лжи задумчиво покачал бокалом в ладони. — Мне безумно нравится этот вечер. Даже не смотря на то, что мы спиздили вещь.
— Ага. Хороший тамада, и конкурсы интересные. — Фыркнул в ответ шатен.
Внезапно, его рука вместе с сосудом легко вскинулась вверх. Энтомолог осторожно наклонил бокал к приятелю и мягко усмехнулся.
— Ну, что ж. За нас?
Губы Альто расползлись в улыбке самого счастливого человека на свете.
— За нас, дорогуша.
В ту же секунду стекло с оживлённым цоканьем соприкоснулось. Через ещё одну, язык ощутил вкус алкоголя, сладковатые нотки ванили, фруктов и терпких пряностей. Послевкусие разливалось по рту черносливом, рябиной и гвоздикой.
От красоты настоящего момента в груди словно бы разгорались фейерверки. Комфортное место, свобода, мягкий шелест волн совсем рядом, тёплая ночь и звёзды, черешнево-шоколадный аромат вина, компания самого лучшего придурка, что мог повстречаться в жизни – всё это было прекрасно. Очаровательно и невероятно. Клеф, пожалуй, впервые познал это волнующее чувство восхищения каждым мигом, ощутил эту мелкую, приятную дрожь по спине. Улыбка невольно вновь наползала раз за разом.
Блондин не мог не обожать происходящее, хоть у него и не получалось найти слов, которые в полной мере описали бы это. Слишком великолепно. Слишком волшебно. Он даже мечтать о таком не мог. Он слишком счастлив.
— Я не верю, что я здесь. — Полушёпотом честно признаётся "Укулеле", и восторженно выдохнув, пробегается взглядом по линии горизонта.
Кон мирно хмыкает в ответ, как бы невзначай придвигаясь чуточку ближе. Всё это время он мельком наблюдал за коллегой. Таким счастливым и довольным. На лице Чешира словно поселилась сама радость. А у Кондраки внезапно зачесались руки от возникшего желания прямо сейчас запечатлеть именно этого Альто. Сохранить момент и его, такого удивительного, на самой лучшей цветной фотоплёнке. Вот только любимой камеры не было в руках. И даже будь она с ним, это восхищённое, с примесью счастья, лицо в результате окажется обезображено и перекрыто какой-нибудь глупой картинкой случайного объекта навроде тех пауков, или кадр окажется "случайно" смазанным. Жалко. Невероятно жалко.
Говорить особо не хочется. В голове плотно оседает ощущение, что окружение само всё скажет за них. Тихой песней ветерка, или может щебечущей под волнами галькой. Не важно. Но слова особо сейчас и не нужны. Порой вовсе кажется, что они лишь испортят всё. Неизбежно замарают, изорвут, прожгут. Не сделают ни капли лучше. Они выглядеи неуместными, ненужными. Лишними.
А на душе так непоправимо спокойно. В отдельные урывки времени бегло думается, что это даже как-то нереально всё. Но нет. Это на самом деле происходит. Это всё правда. Сладкая, как мёд, чистейшая истина.
Всепоглощающая идиллия неторопливо окутывает тёплой пеленой, чудится всеобщая вселенская доброта и мир.
Однако Бенджамину не дают покоя собственные мысли, что отзываются болезненным звоном в черепной коробке.
— Слушай, Клеф. — Фотограф чуть мнётся и на секунду неуверенно мажет взглядом по собственным коленям. — Я всё хотел спросить.
Чеширский кот вопросительно вскидывает бровь и оборачивается на него.
— В общем. Когда я ушёл в тот день... У тебя ведь была возможность. Почему ты не попытался выстрелить снова?
Первый из Падших отчётливо замечает в изумрудных глазах прежнее беспокойство и тень любопытства. Удивительно, но поднятие этой темы сейчас ему не противно, как прежде. От слова совсем.
— О, Конни, это очень просто. Правда. — Мужчина не сдерживает беззлобной улыбки, отпивая немного вина. Внимание Жукофила его даже несколько умилило. — Я тогда, впрочем, как и сейчас, всё никак не мог выкинуть из головы то, что ты сделал. Не мог забыть, как мы стояли там, посреди кабинета и обнимались. И я подумал, что может быть, ты любил бы меня.
Густые брови Бенджамина взмывают вверх, становятся чётче морщины у лба. Он явно поражён тем, насколько легко его собеседник вот так взял и сказал такое.
Но энтомолог не шокирован этим ответом, нет. Часть его, возможно, ждала чего-то подобного. И "король бабочек" скорее приятно удивлён услышать это взаправду, а не у себя в мыслях или снах, как глупый обрывок сценария альтернативной судьбы.
Он, почему-то, на этот раз совсем не сомневается в искренности и правдивости слов Альто, как это бывает с череде повседневных рабочих будней. Наивно пропускает идею о том, что чужое "подумал" прозвучало скорее, как "понадеялся".
— И не прогадал, знаешь.
На секунду их взгляды пересекаются. Неловкая, но полная щиплющей радости ухмылка невольно сияет у обоих. И если уж блондин не допускает ни единой мысли о том, чтобы спрятать её, то фотограф – наоборот. То ли с непривычки, то ли ещё Бог знает из-за чего, он почти сразу приминает губы друг к другу, пытаясь сдержать столь очевидный сигнал удовольствия. Упорно прикусывает, силясь отвлечь и свои мысли тоже. Тщетно. Получается у него, мягко говоря, не очень.
Чешир делает пару мелких глотков. Затем, протягивает свободную руку к Кондраки и мягко ерошит его волосы. Совсем невесомо, с попыткой в нежность.
— Ты даже представить не можешь, как я счастлив об этом узнать.