Глава 4
Странно, но за всю дорогу до его дома, Даня ни разу не накричал на меня, не сказал что-то гадостное, не вспомнил про ключи, что я выкинула в помойку. Он только поглядывал на меня иногда, странно и необычно, так на меня еще не смотрели никогда. Я делала вид, что не замечаю этих взглядов, хотя румянец на щеках все же выступил. Меня морозило от холода и адреналина, а еще я боялась заговорить. Думала, он будет орать на меня.
— Я испугался за тебя, дурочка. Никогда так больше не делай. Зачем тебе, вообще, все это? – Даня достал непонятно какую по счету сигарету и закурил.
— А у тебя были моменты, когда хочется забыться и ни о чем не думать? Просто ехать на закат и не помнить кто ты и зачем ты? – Я ответила вопросом на вопрос. Я знаю, он поймет. Серый говорил, что его родители там тоже были, на том чертовом рейсе.
— Были и бывают, но прежде, чем совершить очередную глупость, я думаю о тех, кто остался и волнуется за меня. Думаю о тех, кто смотрит на меня сверху, думаю о тех, кто остался в сердце, если ты понимаешь, о чем я.
— А ты философ. – Хмыкнула я. Странно, его слова что-то затронули где-то глубоко внутри. Что-то зажило, что-то, давно сломанное, скрипнуло.
— И это еще не все мои таланты. – Самодовольно произнес он, разрушив момент.
— Да-да, престарелые любовницы, все дела. – Подытожила я.
***
— Да вы, блять, шутите! – Даня в бешенстве нажимал на кнопку лифта.
— Оу, такой пафосный дом, а лифт работает хуже, чем в обычном. Досада.
Прежде чем я осознала, что лифт сломан, и мне придется ползти на двадцатый этаж с больными конечностями, Даня сгреб меня в охапку, то бишь, взял на руки.
— Да ты, блин, шутишь! – Он это серьезно?! На двадцатый этаж?! – Ты какой-то хиленький с виду.
Зря я это сказала. Что-то страшное укусило его за задницу, и Даня бодренько зашагал по лестницам.
— Знаешь, для такой тощей коротышки ты слишком много весишь. – Восьмой этаж.
— Во мне 45 кг! И вообще! Пусти, я пойду пешком. – Девятый этаж.
— Если нас увидят соседи, то подумают, что маньяк несет жертву в логово. Смотри, за нами остаются капли крови! – Одиннадцатый этаж.
— Кто тут еще жертва?! В тебе сколько, два центнера? – Двенадцатый этаж.
— Ну, хватит уже, мне тебя жалко, давай я сама пойду? – Четырнадцатый этаж.
— Почему я не купил квартиру на первом этаже?! Почему? – Шестнадцатый этаж.
— Даня, у тебя венка на виске вздулась. Мне, кажется, она сейчас лопнет. – Восемнадцатый этаж.
— А мне, кажется, я сейчас тебя в окно выброшу, если еще что-нибудь скажешь. – Девятнадцатый этаж.
— Можно меня уже отпустить?! – Двадцатый этаж.
Даня встал перед своей дверью, все еще прижимая меня к себе. Я слышала его тяжелое дыхание и видела, как капелька пота скользит по лбу. А еще вдруг посмотрела в глаза, которые так близко были к моим. А раньше и не замечала, какие они голубые и какие длинные ресницы и…так, стопэ, что-то понесло меня не в ту сторону! У него уже есть женщина! Ведь есть же?!
— Пришли. – Хрипло выдохнул он и медленно поставил меня на твердую поверхность.
— Эмм…спасибо.
***
Пресвятые джигурдюшки!!! Душ…мм…приятный, теплый….горячий блин!!!
— Черт! – Все открытые раны невыносимо защипало от боли.
Я очень медленно и аккуратно отмыла грязь и промыла раны, только затем так же осторожно вымылась сама. Вывихнутая рука наливалась уже синяками, костяшки болели и еще немного кровоточили, колено было особенно страшным. Как же жалко я выгляжу. Завернувшись в полотенце, я сделала шаг по направлению к двери и, надо ж было поскользнуться, я с грохотом стала заваливаться, в последний момент, вцепившись в ручку двери.
— Что у тебя там?! – Даня тут же подбежал с другой стороны и, как-то поколдовав с замком, открыл ее.
— Что у тебя… - Он осекся, а я покраснела. Черт, черт, черт! Стыдно-то как. Я завернута в одно короткое полотенце, едва прикрывающее интимные места, а по коленкам так изящненько кровь бежит, и руки в синяках видны.
— Что пялишься?! Я знаю, что страшная! – Я пихнула его плечом в сторону и гордо захромала к себе в комнату. И, по-моему, он сказал напоследок что-то нечленораздельное.***
Я сижу на диване в гостиной в шортах и майке, а Даня мажет мне коленки и руки вонючей мазью.
— Щиплет.
— Терпи.
Я вся издергалась от этого изуверства, окончательно разозлив его.
— Достала уже. – Даниил резко навис надо мной, заставив вжаться в диван. Его губы оказались слишком близко к моим. Сердце замерло от шока и неожиданности. А он тем временем слегка приоткрыл их и мягко подул мне на нос.
— Если буду дуть, поможет? – Тихо произнес он, отчего я еще сильнее приклеилась к спинке дивана.
— А…можно…лучше на коленку… - Пискнула я.
Усмехнувшись, он продолжил эту каторгу, теперь еще нежно обдувая мои колени. Как Сережа в детстве прям. Хотя, нет, от Сережиных прикосновений я не вздрагивала, и не краснела, и сердце нормально билось.
— Слушай, хватит, ладно? – Мне было совсем уже не по себе как-то, а тут еще желудок болезненно сжался от голода.
Не говоря ни слова, Даня взял телефон и заказал огромную пиццу с моими любимыми креветками и сыром.
— Откуда ты знаешь?
— Что знаю? – Даня аккуратно наложил повязку поверх мази.
— Что эта моя любимая пицца?
— Серый раньше часто говорил, что когда ты расстроена, он заказывает тебе эту пиццу. Я почему-то запомнил. – он отвернулся и пошел включать телевизор.
— Ну что, карапуз, посмотрим ужастик, или ты описаешься от страха? Могу к пицце заказать памперсы.
— Фу! Ты ужасен! – Я кинула в него диванной подушкой и ойкнула от боли в плече. – Черт.
— Ну, ты, блин, Балда Балдеевна! – Даня тут же, как верная сиделка, прощупал всю конечность.
— Ты экзекутор!
— А ты дура!
— Отлично, предлагаю смотреть ‘Крик’ в честь этого!