Глава 5
Юля в очередной раз вздрогнула и уткнулась лицом мне в плечо. Черт бы побрал этот ужастик! Я уже сто раз пожалел что предложил посмотреть его – девчонка все время пищала и жалась ко мне. В принципе, ничего страшного, кроме того, что от ее прикосновений меня словно током било. Ее горячее дыхание где-то в районе шеи, ее пальцы, судорожно сжимавшие мою руку – все это сводило меня с ума.
Еще неделю назад, я бы в это не поверил, но спустя семь дней совместного проживания, я могу с уверенностью сказать, что не равнодушен к ней. И если до сего дня, я мог врать сам себе, что только поддразниваю ее, и все эти мимолетные прикосновения меня ни сколько не волнуют, то сегодня мне пришлось признаться.
Волнуют, и даже более чем. Услышав ее голос, испуганный и срывающийся, я ощутил, как сердце падает куда-то вниз. Стало страшно, очень страшно, при мысли, что с ней могло что-то случиться. Что я мог потерять ее. Первым порывом было обнять ее и никогда не отпускать. Такую маленькую и беззащитную…такую красивую…
Всего неделя, но я уже не могу вообразить свою жизнь без нее. Не могу представить как это, не слушать ее смех, не видеть хитрый прищур изумрудных глаз, не вдыхать ее нежный запах.
Когда увидел ее в одном маленьком полотенце, из легких словно воздух вышибли. Сердце забилось часто-часто, а перед глазами замелькали картинки, в которых нет полотенца. Зато есть я.
Она пробежала мимо, а я остался стоять, как громом пораженный. Стало так жарко и стыдно. Черт бы побрал мое, черезсчур хорошо развитое, воображение!
А эта проклятая пицца! Смотреть, как она откусывает кусочек, слизывает языком ниточку сыра…как же хочется оказаться на месте этой ебанной пиццы!
Окончательно запутавшись во всех этих мыслях, я в конец забыл про фильм, и, поддавшись непонятному порыву, уткнулся носом ей в макушку, глубоко вдыхая запах ее волос.
— Эй, ты чего не смотришь? – Недоуменно спросила она, покраснев. Как же ей идет румянец…
— Я уже спать хочу…устал, пока твою тушку на двадцатый этаж пер. – Ответил я, раньше, чем успел подумать.
— Я тебя не просила. – Мгновенно огрызнулась она, отворачиваясь. Обиделась?
Руки сами по себе оказались на острых плечах, притягивая к себе. Она застыла, казалось, даже дышать перестала, как и я, впрочем. Решив, что завтра можно будет отмазаться тем, что я перенервничал, я обвил ее руками, прижимая еще сильнее.
Она так близко…такая маленькая и теплая. Такая желанная…нет смысла врать самому себе, она мне нравится. Она волнует меня. От ее близости в горле становится сухо, а в одежде жарко.
— Прости. – Шепчу тихо, прямо в ухо. Такое маленькое, аккуратное ушко. Она вздрагивает, но не отстраняется. Неужели, не против? Или, просто не понимает? Она же еще ребенок совсем…
Эта мысль отрезвляет. Отпускаю ее и встаю с дивана.
— Слушай, может, спать пойдем? Я, правда, устал… - Хлопаю, включая свет, параллельно навешивая на лицо дурацкую улыбку. – Сказку на ночь почитать?
— Да иди ты! – Фыркает она, снова швыряя в меня подушкой. – Все, я спать. – Гордо объявила она, скрывшись в комнате и оставив меня наедине с самим собой.
***
— Эй, дань, - кто-то трясет меня за плечо, вырывая из объятий Морфея. – Ты спишь?
— Уже нет. – С трудом разлепляю глаза и вижу перед собой лицо Юли. В комнате темно, значит еще ночь. – Что-то случилось?
— Ты смеяться не будешь? – Взволнованно спрашивает она. При этом лицо у нее такое, что мне уже смешно. Однако, заметив испуг в ее глазах, мотаю головой и сдерживаю улыбку. – Мне страшно.
— Боишься чувака в маске? – Сдержаться, все же не вышло.
— Я заснуть не могу! – Вскрикивает она, видя мою усмешку. – Не смешно!
— А по-моему, очень даже забавно. – Она хочет уйти, но я перехватываю ее запястье и тяну к себе. Она не удерживается на ногах и падает на кровать рядом со мной. Морщится, тихо ойкнув – совсем забыл, она же вся в синяках и ссадинах.
— Что ты делаешь? – Шипит она, когда я накрываю ее своим одеялом.
— Ты разве не знаешь? Пока ты под одеялом, тебя даже вампир не укусит. – Не могу сдержаться и откровенно смеюсь.Меня словно срывает со стула, ноги сами несут меня к ней. Я приближаюсь к Юле, уверенно кладу руку ей на талию. Она вздрагивает и разворачивается ко мне лицом. Глаза широко распахнуты в недоумении.
Кто бы знал, как мне нравятся ее глаза. Это не просто глаза, это лес, в котором я тону с головой, несмотря на то, что с детства умею плавать. Ее губы приоткрываются – она хочет что-то сказать. Я хочу услышать ее голос.
— Что ты делаешь? – Удивленный, с ноткой напряжения и граммом настороженности. Не хочу отвечать, потому что сам не знаю ответа. Знаю лишь, что рядом с ней хорошо. Так хорошо, что не могу ее отпустить, даже если бы хотел.
Свободной рукой приподнимаю ее лицо за подбородок, хочу видеть его еще ближе. Склоняюсь к ней сам, так близко, что наши лбы соприкасаются, а между губами жалкие пара сантиметров.
Ее губы. Крупные и полные, нежно розового цвета – так и тянет попробовать их на вкус. Ее дыхание, размеренное и глубокое, оно обжигает меня. Я горю, когда она так близко. Она, как огонь, хочется смотреть на нее, хочется касаться, но я знаю, что обожгусь. Знаю, что нельзя.
Несмотря на то, что я прижал ее к своему телу, между нами остается грань. Грань, которую я пока не могу переступить, хотя мысленно сделал это раз сто. Чертова песня, она у нее на повторе стоит, что ли? Музыка распаляет что-то внутри, а может это сама Юля. Ее щеки становятся нежно розовыми, но она не шевелится. Она ждет.
Ее сердце. Оно бьется чаще, словно в такт музыке. Словно в такт моему. Пальцы мягко гладят ее лицо. Кожа Юли словно шелк – я не хочу ее отпускать. Но и держать ее так вечно нельзя. Я хочу поцеловать ее, но я не знаю, что делать потом. Не знаю, как она отреагирует и как дальше с этим жить. Все, что я хочу, это узнать, какова она на вкус.
Неожиданно песня прерывается, и телефон начинает вибрировать. Мерзкий такой звук. Юля словно выходит из оцепенения и выскальзывает у меня из рук, оставив обнимать пустоту.
— Да, Сереж, привет, – Ее лицо пылает, а глаза смотрят в пол. Свободной от телефона рукой она теребит прядь волос. – Все хорошо. Даня? Да, он тут. Да, у нас все отлично, – Она замолкает, слушая брата, а потом, кинув на меня странный взгляд, пулей вылетает из кухни, забыв про свою кастрюлю.
И что мне теперь делать? Чувствую себя идиотом. Но что хуже всего, идиотом влюбленным. Больше всего на свете, хочу оказаться как можно дальше от этого места. От нее. Хочу сбежать.
Что, я собственно, и делаю.