*****
* * *
Я перегибалась через широкий бархатный бортик, разглядывая нарядный зал, и время от времени шипела на Джоя:
— Не мог сказать, куда мы сегодня идем?! Я бы оделась нормально, а то в джинсах и свитере в театр приперлась!
— Ты всегда готова пустить пыль в глаза посторонним людям, — огорченно вещал в ответ Джой, — и совершенно не пытаешься принарядиться для меня! Это крайне расстраивает. Крайне.
Я фыркнула.
— И все время фыркаешь на меня, как лошадь. Расслабься! Видишь, на мне тоже джемпер и джинсы.
— Ты — это совсем другое дело!
Во всех смыслах другое. И одежда явно лучшего качества, чем мой закатанный свитерок, который я обычно надеваю под куртку. Да и для мужчины это не так уж важно. А если он бы и предупредил... Я мысленно перебрала содержимое своего шкафа и поняла, что пора уже всерьез заняться гардеробом. У Джоя одних рубашек больше, чем всех моих одежек.
Свет уже погас, и я удобно навалилась на бортик, когда краем глаза уловила движение слева. Над ухом сказали шепотом:
— Извините, ради бога. Разрешите пройти...
Я встала, подняв сиденье, чтобы пропустить двух пожилых дам.
— Ты куда это? — вполголоса спросил Джой. Он по-прежнему сидел и смотрел на меня с удивлением.
— Я...
И я осеклась, увидев, что запоздавшая парочка, не переставая деликатно извиняться, запросто прошла сквозь его колени. Мои собственные превратились в кисель, и я рухнула в кресло до того, как начали шипеть зрители сзади.
Чтобы окончательно меня добить, одна из призрачных театралок сказала вполголоса другой:
— А ты говоришь, вежливая молодежь в нынешнем веке перевелась! — И, перегнувшись через ноги Джоя, благожелательно похлопала сложенным веером меня по руке. Клянусь, я почувствовала его костяное прикосновение! — Благодарю вас, милочка!
Спектакль начался. Но смотрела я не на сцену: постоянно косилась на дам-призраков. Очень преклонного возраста, как бы еще не с самого года основания театра. Пышные платья, шляпы с перьями, веера, лорнеты и театральные бинокли на палочке... кажется, я даже уловила блеск бриллиантов и матовое сияние жемчугов. Престарелые театралки с явным интересом и удовольствием смотрели современную комедию в исполнении звезд сериалов, изредка обмениваясь еле слышными замечаниями.
Джой несколько раз перехватил мой взгляд и неправильно его истолковал: конечно, для него-то места справа пустовали! Привалился ко мне плечом, шепнул:
— Что, все никак не можешь налюбоваться на мой великолепный профиль?
Прошипев «Скажу в антракте!», я уставилась на сцену, не видя и не слыша происходящее на ней. Хорошо, что Джой и не подумал отодвинуться, я чувствовала его твердое горячее плечо. Реальное. А то бы вновь запаниковала. Еще и удрала бы.
...А ведь до этого времени призраков я только видела, но не слышала. Конечно, они со мной не разговаривали, но, опять же, и никаких других шумов не производили. Эти же двое явственно шелестели программками, постукивали веерами по подлокотникам и приглушенно хихикали в смешных моментах. А в особенно удачных местах еще и жеманно хлопали в перчаточные ладошки...
Едва начался антракт, я схватила Джоя за локоть.
— Пошли! Быстро!
— Эй-эй, помедленнее! Что, в туалет бежишь очередь занимать? Или в буфет?
— В гардероб!
Мы остановились только в фойе. Убедившись, что древние театралки не полетели за нами следом, я выложила Джою про его призрачных соседок. Он помедлил, сосредоточенно меня разглядывая. Наверное, пытался определить: не вру ли.
— Значит, — произнес медленно, — справа от меня, — дернул правым плечом, — сидят два театральных привидения?
— Ну да.
— И ты не поняла сразу, что это привидения, и даже встала, чтобы пропустить их?
— Ну да!
— И поэтому они поняли, что ты их видишь?
— Да! Уходим, скорее, а то еще увяжутся следом!
Я потащила его за руку к гардеробу. Джой шел медленно, а потом и вовсе врос в пол.
— Ну ты что встал столбом?
— А может, не будем пока торопиться? — неожиданно предложил он.
— Что?!
Джой внезапно возжелал общения с привидениями. Раз они не показались страшными и не накинулись на меня с немедленным намерением завладеть моим телом или волей, может, удастся с ними и поговорить. Ах, я не желаю беседовать с привидениями? Хорошо, беседовать будет он, а я буду просто переводчиком. Я не успела переварить это заявление и сообразить, что фактически это одно и то же, как Джой схватил меня за руку и потащил обратно в зал. Как ни упиралась я всеми конечностями, как ни хваталась за колонны, перила и двери, умеренно громко причитая и угрожая ему всеми возможными карами, Джой только похохатывал и тащил меня за собой. «Голубой вагон бежит, качается, скорый поезд набирает ход...»
Когда он держит меня за руку, появляется какое-то странное, успокаивающее ощущение: все будет хорошо. Как будто в такие минуты Джой щедро делится со мной своей уверенностью и силой. Брал бы он меня за руку почаще тогда, что ли...
Так как я ни за что не соглашалась сесть рядом с призраками, первым пошел Джой. Остановился перед своим сиденьем, огляделся — соседний ряд еще не вернулся с антракта — и, полупоклонившись, произнес вкрадчиво:
— Добрый вечер. Как вам нравится сегодняшний спектакль?
Привидения застыли, а потом синхронно повернули к нему изумленные лица. Заулыбались, затрепетали ресницами, веерами и перьями на шляпках. Ближняя, более полная и приятная, обратилась ко второй, не спуская с Джоя зачарованных глаз.
— Ну вот, видишь, как мы удачно сегодня пришли? Какой милый молодой человек! А ты — в Ла Скала, в Ла Скала!
— Они меня видят? Реагируют? — бросил Джой через плечо, почти не шевеля губами.
— Еще как, возбудились прямо! — проворчала я. — Осыпают тебя комплиментами!
— То-то же! Вы позволите?
Привидения синхронно кивнули, и Джой, словно увидев это, поддернул джинсы на коленях, будто дорогие брюки, присел на краешек своего сиденья и приступил к великосветской беседе.
Синхронный переводчик с призрачного из меня получился неплохой; даром что обрадованные вниманием молодого и, главное, живого мужчины дамы щебетали беспрерывно.
Да, они, заядлые театралки, задержались здесь, потому что, по слухам,там нет никаких театров, и так целую вечность, вы понимаете нас, сударь?
Сударь понимал. Сударь кивал, улыбался, ужасался — с задержкой на мой «перевод». Сударь льстил: уверенно, будто видел собственными глазами, вещал, как идут дамам эти шляпки и как оттеняет глубину их глаз цвет платьев... Какой цвет, ты что несешь, стонала я, они же совершенно бесцветные! Однако дамы благосклонно внимали, хихикая при этом, как гимназистки. Джой и впрямь умело очаровывает девушек преклонных годов! А вот на ровесниц он почему-то свое обаяние не тратит.
Или, может, просто на некоторых не тратится.
Я дернула Джоя за рукав: вернувшиеся соседи таращились на парня, разговаривающего с пустотой. Явно не знают, как реагировать: смеяться, пугаться или поддерживать беседу? Джой извинительно развел руками, одновременно адресуясь и к вековым театралкам, и к современным зрителям. А тут как раз и второй акт подоспел...
После окончания спектакля мы задержались насколько могли — привидения трещали без умолку. Понять, конечно, можно: поразговаривай-ка целый век только друг с другом да с такими же призраками! Но администраторы, или как там их в театре называют, начали посматривать в нашу сторону подозрительно.
Клятвенно пообещав заглянуть в следующем месяце на очередной спектакль, мы наконец распрощались с дамами. Заядлые зрительницы обитали девяносто девять процентов времени как раз в театрах — но всего мира. Именно энергия сцены поддерживала их призрачное существование, иначе парочка душ давно бы отправилась по распределению.
Джой был доволен.
— Ну вот, видишь? Не так страшен черт... то есть привидения, как их малюют! И с ними можно договориться!
— И о чем ты решил договариваться с духами? — вяло поинтересовалась я, вытягиваясь на сиденье машины. Призракоперевод меня здорово утомил.
— Не я, а ты! Даже если ты нечаянно встретишься с ними глазами, теперь будешь знать, что ничего такого страшного не случится!
Джой просто лучился энтузиазмом и самодовольством: как будто это он сам организовал встречу с мертвыми театралками! Я фыркнула:
— И когда это ты стал таким специалистом по призракам?
— Ну уж совсем уж любителем меня не назовешь!
...Когда я только вышла из комы, Странные выглядели полупрозрачными, почти бесцветными; одежда попросту сливалась с волосами, с кожей. Сейчас же и черты лица, и детали одежды стали виднее, четче, как будто сами призраки делались более реальными, телесными. В нарядах сегодняшних театралок даже периодически посверкивали цвета, как в ненастроенных телевизорах...
— И тебя это пугает?
— Да. — Я поглядела в окно, ища в мелькавших вывесках формулировку моим ощущениям и страхам. — Как будто я все глубже и глубже проваливаюсь в призрачный мир. А если он однажды затянет меня с головой?
— Я тебя вытащу. За волосы.
— Смешно, да?!
Мы остановились у моего дома. Джой заглушил мотор и повернулся.
— Я серьезно. Призраки — они и есть призраки. Что они тебе могут сделать? Только напугать. А ты не бойся, я же с тобой!
— Конечно, легко быть храбрым, когда ничего не видишь! Ты же просто развлекаешься за мой счет! Нашел себе приключения! Скучно жилось, да? — Я раздраженно отстегнула ремень.
Джой тоже вышел из машины.
— Погоди, я провожу...
Я с досадой отмахнулась:
— Да не надо! Ну подумаешь, наткнусь в подъезде или лифте на какого-нибудь милашку-призрака! Ничего страшного, правда? Все нормально! А если они увяжутся за мной в квартиру? Призраки — не вампиры, разрешения не спросят! Никакая бронированная дверь или бетонная стена их не остановит! Ничего, поживем и так, живые и мертвые, большой и дружной семьей, да?
— Инга...
Сейчас все меня в нем бесило: эти его недоумевающие брови, красивые губы, экзотический разрез глаз, дорогой кашемир одежды. Его уверенность и снисходительная сила — тоже. Да что он понимает!
Кто вообще может меня понять?!
* * *
И что это было?
Джой стоял перед подъездом, задумчиво постукивая пальцем по губам. Следил за передвижением Инги: хорошо, от злости не рванула прямо по лестнице, а все-таки на лифте поднялась. Вот зажегся свет на седьмом этаже и через полминуты погас. Значит, зашла в квартиру.
Засунув руки в карманы, Джой рассеянно огляделся. Он, конечно, привык к женским бзикам — одна сестричка-невеличка чего стоит! — и относится к ним снисходительно (разумеется, не на работе!). Но...
Он-то радовался, что Инга смогла преодолеть свой страх: явно увлеклась ролью одностороннего переводчика в разговоре с театральными привидениями, передавая даже интонации и жеманные жесты его невидимых собеседниц! Так что «тренировочные» вечера пошли ей на пользу. Если это и не прорыв, то уж точно большой шаг вперед.
А Инга закатила истерику буквально на пустом месте.
Устала, что ли?
По-прежнему озадаченный, он сел в машину и автоматически нажал привычный номер.
— Да, шеф? — радостно прощебетала Мария — несмотря на почти полночь и большое хлопотное семейство под боком. Вот Инга бы отвечала ему с таким энтузиазмом! Так же не подумав, Джой вылил на секретаря свое недоумение. Разумеется, без шокирующих подробностей.
Верный референт помолчала и неожиданно рявкнула — Джой, вздрогнув, отвел трубу от уха:
— Сонька, положи на место, сколько раз говорить! — и с разбегу, с той же интонацией: — Шеф, по-моему, вы не разобрались до конца!
— С чем это я не разобрался? — недовольно вопросил Джой. Он уже не раз ловил себя на том, что по-детски реагирует даже на самую невинную критику от секретаря, хотя в отношении остальных железобетонно непробиваем. Цена дружбы и взаимного уважения.
— Вы не поняли, чего ваша знакомая на самом деле боится... Сонька, твою мать! — Что-то грохнуло. — Шеф, до завтра! Ну все, Софья, ты у меня заработала!
Джой кинул сотовый. Это он-то не разобрался?! Он как раз во всем разобрался! Это Инга-Инсон, как обычно, гонит! Валит с больной головы...
Так ведь и впрямь с больной.
Да ты и сам больно-ой! Дурак. Чего требовать логики и адекватности от человека, столько времени провалявшегося на больничной койке, да еще и видящего мертвых?
Если тебе требуется именно это, звони Марине. Она-то никогда не теряет голову. Разве что в постели.
Да и то не факт.
Джой с сомнением поглядел на телефон и завел машину.
Ладно. Позвонит.
Завтра.
Или на следующей неделе.
...Значит, чего Инга боится на самом деле?
* * *
Дверь открыли с недовольным:
— Ма-ам! Ты что, ключи забыла?
— Я не «мам», но добрый день, — сказал Джой, протискиваясь в квартиру мимо застывшей Инги.
— Здрасьте...
Она растерянно отступила, машинально расчесывая пятерней взлохмаченные волосы. То ли только встала — в первом-то часу дня... нет, глаза не заспанные... Просто никого не ждала. И уж меньше всего — его. А жаль, что она не наряжается в такой халатик именно к его приходу! Шелковый, черный с розовыми цветами, короткий, придерживаемый лишь пояском на талии. Не одежда, а так, фикция, праздничная обертка, которую требуется непременно сорвать, чтобы добраться до подарка.
Стараясь пялиться не слишком откровенно, чтобы Инга, не дай бог, не подхватилась переодеваться, Джой сунул ей в руки пакет.
— Мужские тапочки есть? Ага, нашел. Что-то маловаты... наверняка твоего Шурика!
Пустив шпильку в бывшего и не дав хозяйке опомниться, Джой стал деловито разгружать пакет. Инга вытянула шею, во все глаза разглядывая принесенное.
— А я думала, ты фрукты принес...
— Сама сходишь, не безногая, — любезно проинформировал Джой.
— Но это... что?
— Освященные свечи. Святая вода. Церковное масло... елей, да?
Пауза.
— Зачем?
— Иконы в доме есть?
— У мамы в комнате. Бабушкина.
— Ну вот, нальете в лампадку перед иконой и зажжете. Со свечками надо пройти всю квартиру слева-направо и перекрестить все двери-окна и углы. Я молитвы и псалмы нужные скачал, на, держи. — Джой сунул девушке пачку распечатанных листов.
Инга машинально начала читать, держа в одной руке масло, в другой распечатку. Джой наслаждался недоумением на ее лице, а заодно открывшимся в вырезе видом. Нет, халатик — вещь!
— Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, огради мя святыми Твоими Ангелами и молитвами Всепречистыя Владычицы нашея Богородицы и Приснодевы Марии, Силою Честнаго и Животворящаго Креста, святаго Архистратига Божия Михаила и прочих Небесных сил безплотных, святаго Пророка и Предтечи Крестителя Господня Иоанна, святаго Апостола и... Слушай, тут язык сломаешь, пока все эти имена и должности прочтешь!
— Выучишь наизусть, чего тебе целыми днями делать!
— А на фига?
Джой наклонился к молитве — и к Инге — поближе. Чиркнул ногтем по нужной строчке:
— Вот.
— ...избави мя от всех навет вражиих, от всякаго колдовства, волшебства, чародейства и от лукавых человек, да не возмогут они причинить мне некоего зла...
Инга замолчала и вскинула круглые глаза.
— Ага, — кивнул Джой этим глазам. — Ты же боишься, что всякая нечисть... злые духи проникнут в твой дом. Призовем на помощь высшие силы, раз пока сами не справляемся. Ты крещеная?
— Ну да.
— Вот и пользуйся бонусами от Господа Бога! Если хочешь, можем пригласить батюшку, чтобы освятил квартиру. А уж если совсем припрет, выпишу тебе из Кореи шаманку.
Инга нерешительно улыбнулась. Кажется, не могла понять, не шутит ли он.
— Призраки же наши местные, не корейские...
— Ну знаешь, некогда нам их сортировать по национальностям! Средства на тараканов действуют вне зависимости от страны происхождения тараканов.
Не обращая внимания на Ингино хихиканье, достал из пакета зазвеневшую «музыку ветра».
— Еще это можно повсюду развесить. Подкову сегодня не успел, завтра... Так, что еще? Ага!
Он бережно выставил на комод две деревянные фигурки, увенчанные оскаленными головами с выпученными глазами. Инга наклонилась, заглядывая в лица стражей.
— Это еще кто? Страшнючие какие...
— Чансын. Раньше их ставили у входа в село, монастырь, на обочине дорог. Защищают деревню от нечистой силы и напастей. — Джой легонько постучал пальцем по головам стражей. — Пусть и квартиру твою поохраняют. Кстати, не мешало бы еще умилостивить сонджу, «хозяина домашней крепости».
— А?
— Домового. Касины, домашние духи, тоже чужаков не любят. А! Вот еще! — Джой сунул ей мешочек. — Красная фасоль. Верное средство от призраков! Засунь его во все карманы и, если что — сразу кидай в морду.
Инга задумчиво взвесила на ладони мешочек.
— Как ты основательно подготовился! Не переборщил? Тут тебе и христианство, и язычество, и шаманизм...
— Кашу маслом не испортишь.
— А как же «у семи нянек дите без глазу»?
— Ну у тебя еще есть я. — Джой стукнул себя по груди кулаком. Получилось гулко и внушительно. — Главный нянь.
Инга засмеялась. Хороший смех. Заразительный. Обычно она или еле улыбается, или просто фыркает. Еще одно его достижение!
— Корейский нянь! Ты приехал защитить меня от злобных призраков?
— Ну да. Это ведь самый твой главный страх — что духи проникнут за тобой в дом?
Инга молчала. Что, опять не угадал?
— На самом деле, — она поглядела на потолок, в сторону. — Больше всего я боюсь...
Чтобы расслышать, Джой шагнул ближе.
— Чего?
— Я так надеялась, что со временем это пройдет... Но раз я вижу их все четче, даже теперь и слышу... наверное, я уже никогда не стану прежней?
Вскинула на него наливающиеся слезами глаза.
...При просмотре дорам Джой неизменно посмеивался над традиционно повторяющимся эпизодом: «Эй, братан, ты промахнулся, губы ниже!» Выговаривал умилявшейся Инсон: «Прямо как покойника целует!»
Но теперь, не раздумывая, сделал то же, что и дорамные герои: придвинулся и прижался губами к ее лбу.
* * *
Я замерла.
Легкие руки на моих плечах Осторожное прикосновение — так мама в детстве проверяла, нет ли у меня температуры. Но сейчас от его губ словно разливалась теплая энергия. Безопасность. Спокойствие. Хотелось просто закрыть глаза и раствориться в ощущении тишины и мира. Я шагнула-качнулась поближе...
И, разумеется, именно в этот момент и заявилась мама.
Где-то очень далеко от меня, в далекой-далекой реальности, прогудел лифт, раздались шаги, стук, шорох... Возглас: «Господи, я что, дверь не закрыла?» — и: — «Ой!»
Джой отпрыгнул от меня, как ошпаренный кот; чуть ли не оттолкнул, я даже качнулась. Растерянная мама стояла в открытых дверях с растопыренными руками, будто собиралась схватить и вновь столкнуть нас обратно.
— Ой, — еще раз повторила родительница. Оглянулась на подъезд, явно раздумывая, не слинять ли ей по-тихому. Поздняк метаться!
— Давай отнесу! — Я выхватила у нее пакет с «молочкой». Мельком глянув на Джоя — тот отворачивался от нас, ероша рукой волосы, — шмыгнула на кухню. Там медленно вытаскивала и складывала продукты в холодильник, слушая настойчивый голос мамы и глуховатый — Джоя. Она предлагала остаться перекусить, он отнекивался, мол, время обеда уже закончилось.
Крикнул из коридора:
— Инга, до встречи!
— Пока-а! — проорала я в ответ. И ворвавшейся на кухню маме, чтобы сразу ее отрезвить: — А однопроцентный кефир не взяла?
— Тебе надо жить отдельно! — сурово объявила родительница. Я от изумления даже вынырнула из недр холодильника, где пряталась от ее блестящего взгляда и для собственного охлаждения.
— С чего вдруг?
— С того, чтобы старуха мать постоянно молодым не мешала!
Ничего себе! Готова выставить родную — и больную! — дочь из дому лишь из-за того, что ей какой-то азиат приглянулся!
Я глубоко вздохнула и шагнула из темноты подъезда на улицу. Переждала миг головокружения — от яркого дневного света и красок, звуков, множества предметов и людей. Настороженно огляделась: нет, Странные возле моего подъезда пока толпами не собираются. И на горизонте тоже не маячат. Значит, можно выдвигаться.
...Я собиралась с духом пару часов. Глядела в окно, тщательно изучая каждую фигуру и каждое движение во дворе. Репетируя в уме, представляла, как ступаю за порог квартиры, нажимаю кнопку лифта, выхожу из подъезда, оглядываюсь и иду по двору, потом по улице... Одна! Совершенно одна, впервые после больницы! Я задавила в зародыше поднимавшуюся панику, твердо пообещав себе, что прогулка будет очень короткой, вернусь, как только захочу. Ничего страшного не случится, и вообще, у меня же есть мой Корейский Нянь!
Ужасно удивило и тронуло, что Джой привез все эти охраняющие штуки — пусть и нелепые... или все-таки действующие? Значит, он помнил о моих страхах, искал информацию, потом и их, жертвовал своим перерывом. А еще этот его неожиданный поцелуй... Собственно, и поцелуем не назовешь, но все равно прикосновение мужчины даже с закрытыми глазами не спутаешь...
Я попыталась воскресить то чувство доверия, тепла и абсолютной защищенности. Понятно, что между нами моя амнезия, масса вопросов и неясностей, но именно это до сих пор окутывающее меня ощущение уюта и мира и помогло решиться на самостоятельную прогулку. Я не стала краситься и надела все самое неброское — не хочется привлекать внимание не только призраков, но и людей. Достаточно того, что я иду совершенно одна, так еще и общаться? На фиг, на фиг!
— Мама, я пойду прогуляюсь!
Мама выглянула из кухни.
— С кем? С девочками? Или с Женечкой?
«Женечкой»!
— Нет, одна, — сказала я небрежно. — Надоело дома сидеть.
Руки родительницы, вытиравшие тарелку, замерли. Я боялась, что она ударится в панику или, наоборот, в ликование, и я тут же струшу, но мама сказала только:
— Телефон не забудь.
Поглядывая по сторонам — все-таки бдительность терять не следует! — я двинулась по двору. Хорошо, что Джой меня усиленно выгуливал: какая-никакая тренированность уже налицо. Потом я вспомнила, как мало призраков нам вообще в городе встретилось, и, вздохнув свободнее, наконец смогла заценить красоту вокруг. Шла и глазела по сторонам, словно меня выпустили из длительного заключения (ну, в принципе, так оно и было). Надо успевать радовать глаз солнечной осенью, я и без того пропустила всю весну и лето!
Люди тоже старались успеть — веселые клетчатые пальто, разноцветные курточки; ноль головных уборов; улыбки, громкие голоса... Это к весне все устанут и станут хмурыми от серости неба, холода и бесконечной снежно-городской каши под ногами.