Глава 45
Их возвращение в город напоминало возвращение генералов на поле боя после короткой передышки. Воздух был наполнен не запахом озерных цветов, а тяжелым ароматом надвигающейся бури.
План был до безрассудства прост и до гениальности сложен. Они должны были одновременно:
1. Через подставные лица и анонимные каналы начать массированную утечку компромата на Вольского.
2. Обеспечить себе железное алиби на случай, если он попытается ответить.
3. И главное — сделать так, чтобы любая его атака на них выглядела как паническая реакция виновного человека.
Лукас, превратившийся из телохранителя в тенего стратега, координировал операцию из безопасного дома. Его пальцы летали по клавиатуре, отправляя зашифрованные сообщения.
— Первая порция уходит через шесть часов, — сказал он, не отрываясь от экрана. — Мелкие улики, которые заставят его нервничать, но не вынудят к немедленным действиям.
Мадлен, стоя у окна, смотрела на ночной город. Она мысленно прощалась с этим видом, с этой жизнью.
— Он попытается выйти на нас через Артура.
— Артур уже в безопасности, — ответил Демьян. — Его и дочь мы переправили в то самое место, куда он готовил себе побег. Он больше не пешка в этой игре.
Они работали всю ночь. К утру первые слухи поползли по финансовым и политическим кругам. Еще ничего конкретного, лишь шепотки, намеки, темные тени сомнений, брошенные на безупречную репутацию сенатора.
Реакция не заставила себя ждать.
Ровно в 10:00 раздался звонок на специально выделенный для переговоров телефон. Голос Вольского был холоден и опасен, как лезвие ножа.
— Вы совершаете фатальную ошибку, — сказал он без представления.
— Ошибку совершили вы, решив, что мы — просто пешки, — спокойно ответил Демьян. — Мы предлагаем вам прекратить огонь. Вы оставляете нас в покое, мы забываем о вашем существовании. Любая ваша агрессия отныне будет означать полномасштабную войну, которую вы не сможете выиграть.
— Вы недооцениваете мои возможности.
— А вы переоцениваете свою неуязвимость, — парировала Мадлен, вступая в разговор. — В вашем положении любая тень на репутации смертельна. А мы держим в руках не тень, а целый сундук с грязным бельем. Первая партия — лишь цветочки.
Наступила пауза. Они почти физически чувствовали, как Вольский по ту сторону провода взвешивает риски, оценивает силу их позиции.
— Вы хотите, чтобы я просто позволил вам жить? — наконец произнес он с ноткой ледяного презрения.
— Мы хотим, чтобы вы забыли о нашем существовании, — поправил Демьян. — Навсегда. Это цена вашего политического выживания.
Раздались короткие гудки. Вольский положил трубку.
Лукас выдохнул.
— Он сломался. На время. Но такие люди не прощают.
— Нам и не нужно его прощение, — сказала Мадлен. — Нам нужна пауза. Чтобы исчезнуть.
Следующие 48 часов были адом. Они продавали доли в компаниях, закрывали счета, уничтожали цифровые следы. Их империя рушилась за считанные часы, но они не чувствовали сожаления. Только облегчение.
В самолет на Мальдивы они сели другими людьми — без имени, прошлого, груза империй и войн. Когда шасси оторвались от взлетной полосы, Мадлен сжала руку Демьяна.
— Это конец? — тихо спросила она.
— Нет, — он прижал ее руку к своей груди. — Это наше начало.