Глава 16
Они сели за столик, утопающий в полумраке и видах на сияющий город. Мадлен, откинув маску на лоб, неожиданно для себя начала рассказывать. Не о работе, а о том, что было до неё. О бесконечных часах в балетном классе, о боли в мышцах, которая была слаще любой похвалы, и о пустоте, которая наступила, когда врачи сказали «всё». Она говорила о сестре с такой нежностью и болью, что Демьян забыл дышать. Он слушал, завороженный, видя в этих историях разгадку её стальной воли и вечной тоски в глазах.
Когда она извинилась и отошла, «чтобы позвонить», её лицо стало маской другого рода — холодной и сосредоточенной. За углом её ждал Лукас. Его лицо было искажено яростью.
— Играешь в свои игры, Мадлен? — прошипел он, хватая её за локоть. — Думаешь, он тебя спасёт? Я уничтожу вас обоих! Начну с него, а тебя оставлю на десерт!
Она вырвала руку с таким ледяным спокойствием, что это обожгло его сильнее крика.
— Угрозы — оружие слабых, Лукас. Вы совершили ошибку, решив, что я одна из ваших игрушек.
Пока он давился от бессильной злости, она сделала два звонка. Короткие, деловые. Один — чтобы заморозить его основные счета по поддельным жалобам. Второй — чтобы анонимно слить информацию о его тёмных схемах главному конкуренту. Это была временная мера, блокада, а не победа. Но она выиграла им несколько часов.
Вернувшись к столику, она не могла скрыть дрожи в руках. Демьян, куря у перил, уловил её напряжение.
— Мадлен? Что случилось?
— Рабочие моменты. Мне нужно ехать, — её голос звучал фальшиво даже для неё самой.
Он резко схватил её за руку.
— Хватит лгать мне. Я не отпущу тебя, пока не узнаю правду.
Она посмотрела на него, и в её глазах он прочитал не страх, а яростную решимость.
— Хорошо. Но только не здесь. Поехали.
В машине Мадлен царила гнетущая тишина, которую нарушал лишь рёв мотора. В её убежище — клубе «Саботаж», среди запаха старой кожи и воска, она выложила ему всё. О мести Лукаса, о его угрозах, о том, какой удар он готовит их компаниям.
Демьян слушал, и его лицо мрачнело. Шок от услышанного сменялся холодной яростью. Но вместо паники он неожиданно улыбнулся.
— И это всё? — он провёл рукой по лицу. — У нас есть ночь. И мы знаем его слабые места лучше, чем он сам.
Они погрузились в работу. Схемы, документы, финансовые потоки. Демьян предлагал ходы, Мадлен парировала, они спорили и находили идеальные решения, дополняя друг друга, как две шестерёнки одного механизма. Он — своим знанием бизнеса и финансов, она — своим искусством создания хаоса и информационными каналами.
К рассвету у них был готов план. Жестокий, изящный и точечный. Они не просто защищались. Они контратаковали. Анонимные письма регуляторам, срыв ключевой сделки Лукаса, утечка компрометирующей переписки его доверенным лицам. Удар был нанесён по всем фронтам одновременно.
Когда последний файл был отправлен, Мадлен обессиленно опустила голову на спинку дивана. Демьян разлил по бокалам выдержанное бургундское. Они молча выпили, глядя друг на друга поверх хрустальных краёв. Битва была выиграна. Война — ещё нет. Но в этот миг это не имело значения.
Усталость накрыла Мадлен как цунами. Голова её склонилась, и через несколько минут ровное дыхание выдало, что она уснула, её плечо уткнулось в его руку.
Демьян осторожно приобнял её, чувствуя вес её доверия и хрупкость её тела. Он не стал двигаться, боясь её разбудить. Прислонив голову к спинке дивана, он закрыл глаза. Впервые за долгие месяцы его сон был спокоен и глубок. Они были двумя крепостями, отразившими штурм. И теперь, наконец, могли позволить себе передышку, найдя опору друг в друге.