Глава 34
Атмосфера в кабинете за неделю работы стала густой, как смог. Воздух был пропитан запахом кофе, перегретого металла от техники и невысказанного напряжения. Они работали на износ, выжимая из себя последние соки, и это не могло длиться вечно.
Всё началось с мелочи. С очередного контракта, который Мадлен перечитывала в пятый раз, внося правки, а затем тут же от них отказываясь.
— Нет, это слишком прямолинейно, Артур увидит ловушку, — она зачёркивала только что написанное с такой силой, что чуть не протёрла лист насквозь. — Нужно сделать через офшор... или нет, через траст...
— Мадлен, — голос Демьяна был хриплым от усталости. — Мы уже прорабатывали оба варианта. Юрист сказал, что траст вызовет лишние вопросы. Давай уже остановимся на первом.
— Ты не понимаешь! — она резко подняла на него глаза, в которых плясали огоньки паники. — Он знает все мои ходы! Он знает, как я думаю! Нужно сделать что-то непредсказуемое, что-то, до чего он не додумается!
— Непредсказуемое — это не значит эффективное! Иногда нужен просто прямой и жёсткий удар!
— Прямой удар? — она истерично рассмеялась. — Это он нанёс прямой удар! И посмотри, где мы сейчас! В руинах! Я не могу позволить себе ещё одну ошибку, Демьян! Ни одной!
Она снова схватила ручку, её пальцы дрожали. Она что-то начала чертить на полях, мямля что-то себе под нос о швейцарских банках и дублирующих схемах.
И тут в нём что-то сорвалось. Та самая тщательно сдерживаемая тревога за неё, страх, бессилие и собственная усталость — всё это вырвалось наружу единым, ядовитым потоком. Он резко встал, стул с грохотом отъехал назад, и со всей силы ударил ладонью по столу.
— ХВАТИТ!
Грохот был оглушительным. С полки посыпались бумаги. Мадлен вздрогнула и замерла, словно окаменев, с широко раскрытыми глазами.
— Хватит метаться! — его голос гремел, наполняя всё пространство, искажаясь от ярости. — Ты не ищешь решение, ты закапываешь нас в этих бесконечных вариантах! Нужно принять одно, чёрт возьми, решение и держаться его! Идеального пути не существует! Ты пытаешься прочитать его мысли, а он уже давно играет на опережение, пока мы тут топчемся на месте!
Он дышал как загнанный зверь, его грудь сильно вздымалась. Он видел, как её лицо побелело, как в глазах, только что полыхавших огнём, погасла любая искра и появилось что-то худшее — ледяная, непробиваемая стена. Та самая, что он видел в первую их встречу. Стена, отгораживающая её от всего мира. И он, своими руками, своим криком, возвёл её заново.
Она медленно поднялась. Её движения были неестественно плавными, обезличенными.
— Играет на опережение? — её шёпот был острее крика. — Пока мы «топчемся»? А ты думаешь, я не знаю? Я чувствую его дыхание у себя за спиной каждую секунду! И последнее, что мне нужно сейчас — это твои упрёки в том, что я недостаточно быстра!
Она не кричала. В этом и был весь ужас. Её голос был тихим, ядовитым и безжалостным.
— Ты устал? Тебе надоело меня спасать? Так уходи! Никто не держит! Возвращайся в свою уютную «Финанс Фьюжн», где всё предсказуемо и решения принимаются за пару часов! Ты хотел помочь? Помощь закончилась? Дверь там. Уходи.
Он отшатнулся, словно от пощечины. Слово «уходи» повисло между ними, холодное и острое, как лезвие ножа. Всё его возмущение, вся ярость мгновенно ушли, сменившись леденящим душу ужасом и раскаянием. Он увидел не разгневанную бизнес-леди, а того самого затравленного зверька, сидевшего на полу среди бумаг, который только-только начал выходить из своего укрытия, а он, дурак, своим криком снова загнал его в угол.
— Нет... — его собственный голос сломался. Он сделал шаг к ней, но она отступила. — Мадлен, прости... Я не это имел в виду. Я просто... Я смотрю на тебя, на то, как ты себя изводишь, и... Чёрт, я не могу это выносить! Мне больно видеть тебя такой! Я просто хочу, чтобы всё закончилось!
Он провёл рукой по лицу, смахивая несуществующую пыль, пытаясь собраться.
— Это не оправдание. Кричать на тебя — последнее дело. Я сволочь. Прости. Пожалуйста.
Она молча смотрела на него, и лед в её глазах медленно таял, сменяясь усталой, вселенской печалью. Она снова опустилась в кресло, выглядя совершенно разбитой.
— Идиот, — выдохнула она наконец, и в этом слове не было злобы, лишь бесконечная усталость и... прощение. — Свари нам кофе. Самый крепкий, какой только есть в этом здании. И принеси те чёртовы шоколадные печенья, что ты припрятал от меня в нижнем ящике. Война войной, а десерт — по расписанию.