Глава 11
И тут случилось непредвиденное.
Из толпы резко вышел назад молодой человек, увлечённо что-то говоривший по телефону. Он не глядя, на полной скорости, наткнулся на Мадлен.
— Ай!
Её крик был коротким и искренним. Нелепый, грубый толчок отбросил её, нарушив все её планы и грациозность. Она потеряла равновесие и полетела вперёд, прямо туда, где стоял Демьян.
Он среагировал на инстинкте, выбросив руки вперёд. Он поймал её. Твёрдо и уверенно. Её тело на мгновение обмякло в его объятиях, легкое и удивительно хрупкое. Её волосы пахли дымом и дорогими духами, и этот запах ударил ему в голову, как наркотик.
Они застыли. Шум города будто стих. Она запрокинула голову, глядя на него широко раскрытыми глазами. В них не было ни насмешки, ни расчета. Только шок и смущение. В этот миг она не была архитектором кризисов. Она была просто женщиной, которую только что спас мужчина, от которого она пыталась сбежать.
— Вот видишь, — тихо прошептал Демьян, не отпуская её, — от некоторых вещей не убежишь. И от некоторых людей.
Он чувствовал, как учащённо бьётся её сердце. Или это билось его? Грань стёрлась. Игру в кошки-мышки, которую она так виртуозно вела, только что переломил случай. И теперь он держал её в своих руках. В прямом смысле этого слова.
И он не собирался отпускать.
Смущение накатило на Мадлен новой, оглушительной волной. Она привыкла чувствовать полный контроль над каждым мускулом, каждым вздохом, а сейчас внутри всё было перевёрнуто с ног на голову. Три разных потока чувств смешались в один сплошной, сбивающий с толку вихрь: острое, щекочущее нервы волнение от близости Демьяна; мгновенная, бессильная ярость на того нелепого идиота, что лишил её побега; и — что было хуже всего — предательски приятное тепло от его сильных рук, крепко державших её за талию.
Он чувствовал это смятение. Чувствовал, как на мгновение она перестала быть неприступной статуей, превратившись в живую, сбитую с толку и очаровательную женщину. И вместо того чтобы давить или требовать ответов, он использовал это.
— Надо же, — его губы тронула улыбка, а в глазах плясали весёлые искорки, — обычно за тобой приходится гоняться, как за призраком в дорогом пальто. А тут ты сама падаешь мне в объятия. Неужели мое обаяние наконец-то подействовало?
Мадлен фыркнула. Непринуждённо, искренне, сама того не ожидая. Этот дурацкий, самоуверенный тон прорвал плотину её напряжения. Она рассмеялась, коротко и звонко, и почувствовала, как каменеющие было плечи расслабляются.
И тогда же, почти рефлекторно, её рука, лежавшая на его груди, не оттолкнула его, а легче, почти невесомо приобняла в ответ. Пальцы на секунду вцепились в ткань его пиджака, ощущая твёрдые мышцы под ней.
Это длилось всего мгновение. Она тут же опомнилась, отведя руку, но магия была разрушена. Лёд тронулся. В её смехе и этом крошечном, непроизвольном ответном объятии он увидел не архитектора кризисов, не манипулятора, а женщину, которая может улыбаться и теряться от его прикосновений.
— Не обольщайся, — выдохнула она, но в её голосе уже не было прежней стали, только лёгкая, смущённая укоризна. — Это гравитация виновата, а не твоё обаяние.
— Гравитация, говоришь? — парировал Демьян, не отпуская её. И в его взгляде теперь читалось не только упрямство, но и нежность, которую он уже не пытался скрывать. — А по-моему, это сама судьба устала смотреть на наши танцы и решила нас просто столкнуть.
Он был прав. И это пугало её больше, чем любые угрозы Лукаса. Потому что против угроз у неё был план. А против этой внезапной, тёплой и совершенно неуместной радости — не было ничего.