ложь
тени сгустились над ваншу, когда в мир люмин и сяо тихо прокралось зло. никто не заметил, как в один из вечеров, когда сяо ушёл по поручению чжун ли, в мир проник тот, кого звали безликим. древнее существо, питающееся страданиями, нашло идеальный сосуд — самого яксу. в одно мгновение в теле сяо появился другой, с холодными глазами и мрачной улыбкой. он не был полным двойником, скорее отражением тьмы, которая могла таиться в каждом.
люмин сразу почувствовала перемены, но не хотела верить. "он просто устал," — шептала себе она. но вскоре «сяо» стал отстранённым, жёстким. он начал говорить слова, которые резали ей сердце. "я никогда тебя не любил", "ты слабая", "ты просто игрушка". каждый день рядом с ним был как нож по сердцу. она плакала по ночам, не понимая, где тот нежный, родной сяо, который целовал её лоб и называл «солнышком».
однажды он сказал ей уйти. «иди к своему тарталье, он хотя бы умеет ценить силу». и в порыве отчаяния и боли, не зная, что делать, она действительно ушла. тарталья был удивлён, но не мог отказать. он всегда чувствовал к ней что-то большее. но даже его забота не могла стереть из её души тёплый голос яксы, его тёмные глаза, в которых отражалась вся её вселенная.
а в это время настоящий сяо... он был заключён в собственном разуме, в темной тюрьме, сковавшей его тело. он боролся. боролся за каждый вдох. за каждую мысль о люмин. он слышал, как безликий говорит её голосом, слышал её слёзы, чувствовал её боль. и чем больше её страдало сердце — тем сильнее его решимость. он не мог позволить ей остаться в одиночестве. он не мог позволить, чтобы она верила в ложь.
тело его истощалось. сила ускользала. но его душа — нет. когда ночь была особенно тиха, он прорвал цепи. это была мука — вернуться в тело, бороться за него, за себя, за неё. каждый шаг напоминал, что он на грани. но он шёл. к ней.
он нашёл её. в одном из тихих садов ли юэ, где шум воды скрывал рыдания. она сидела на камне, сжимая в руках его амулет. её плечи дрожали, а глаза были полны боли. рядом стоял тарталья, но в этот момент он отступил. он увидел настоящее.
— люмин… — прозвучал голос, хриплый, уставший, но живой.
она замерла. медленно обернулась. и… увидела. не просто его. она увидела — настоящего. измученного, бледного, в крови и ссадинах, но живого. настоящего.
— сяо?.. — прошептала она, поднимаясь на ноги.
он сделал шаг, потом ещё один — и упал на колени перед ней.
— я боролся… — его голос дрожал. — я знал, что ты жива. знал, что ты страдаешь. прости, что оставил тебя… не по своей воле…
слёзы скатились по её щекам. она бросилась к нему, обняв, как будто боялась, что он исчезнет.
— я думала, ты... — всхлипнула она. — он был как ты… но не ты… я была глупа…
сяо закрыл глаза, прижимаясь к её плечу.
— ты была сильной. ты выжила. я горжусь тобой…
и в тот момент всё остальное исчезло. не было боли, не было предательства. были только они. два сердца, которые несмотря ни на что снова нашли друг друга.
они долго сидели, прижавшись друг к другу. время словно застыло. тарталья, молча наблюдавший за ними, опустил взгляд. в тот момент он понял — между люмин и сяо такая связь, в которую он никогда не сможет вмешаться. он тихо развернулся и ушёл, не сказав ни слова. а люмин всё ещё не могла насытиться ощущением, что настоящий сяо рядом, что он дышит, что он жив.
— ты такой тёплый... ты снова настоящий... — шептала она, прижимаясь к его груди.
сяо еле держался на ногах, но нежно провёл пальцами по её щеке, оттирая следы слёз.
— я тебя не отпущу больше никогда, — слабо улыбнулся он. — даже если тьма снова попытается разлучить нас… я найду тебя. всегда.
путь до ваншу был долгим и мучительным — он почти падал от усталости, но держал её за руку, как будто это давало ему силы. люмин всю дорогу обнимала его за плечи, гладила волосы, целовала в висок, тихо повторяя: «ты со мной… ты живой… я люблю тебя…»
уже на входе в ваншу их встретили удивлённые и встревоженные лица. чжун ли, увидев в каком состоянии находится сяо, сразу подошёл ближе:
— архонты… что случилось?
— не сейчас, — прохрипел сяо, слабо сжимая руку люмин. — сначала… просто дайте нам немного покоя.
чжун ли кивнул и жестом отправил всех прочь. нин гуан, стоящая в стороне, вздохнула, но промолчала. она всё поняла по взгляду люмин, полному боли и нежности одновременно.
их разместили в одной из тёплых комнат. люмин уложила сяо на кровать, сама села рядом, не выпуская его пальцы из своей ладони. он с трудом держал глаза открытыми, но смотрел только на неё.
— я боялась, что больше никогда не услышу твой голос, — прошептала она, целуя его в лоб.
— а я… — едва слышно прошептал он, — боялся, что ты поверишь в его ложь навсегда…
слёзы снова скатились по её лицу. она легла рядом, обняла его так крепко, как только могла, укрыв тёплым пледом.
— прости меня… — срывающимся голосом сказала она. — я была глупа. но сердце всё равно шептало — это не ты. я чувствовала. просто слишком боялась правды.
— я бы сам начал сомневаться… — шепнул он. — если бы не любовь к тебе…
они заснули, прижавшись лбами, обнявшись как в последний раз, хотя знали — теперь они вместе. по-настоящему.
ночью люмин проснулась от того, как он слабо прижимал её к себе, словно боялся, что это сон. она поцеловала его в губы, ласково прошептав:
— теперь ты в безопасности, мой якса… зайка мой… солнце моё…
он слабо улыбнулся во сне.
а за окном впервые за долгое время расцвела звезда, озарив их ночь мягким светом — как знак того, что даже после самой темной тьмы любовь может вернуть свет.