Эпилог
Дождь в ноябре, cловно небо в слезах.
Я живу, как во сне, cнова вижу тебя.
Имя твоё на губах замерло.
Далеко-далеко я прощаюсь с тобой.
Полгода спустя...
На кладбище сегодня ветрено и как всегда мрачно. Но я уже привыкла сюда ходить.
Марго и мама похоронены там же, где и мой муж.
Я давно обещала себе навести маму с сестрой. Но впервые это делаю спустя сутки после похорон.
Не нахожу в себе силы разговаривать с кем-то после случившегося, хотя прошло уже так много времени. Я чувствую вину перед миссис Хилл и её мужем. Мне так стыдно перед Тейлором, он ведь его лучший друг. Был его лучшим другом.
Когда мы приехали в полицейский участок, откуда и звонили матери Лукаса, нам сообщают, что он умер от пули в висок. Убийцу нашли сразу и когда я смотрю на него, сразу узнаю человека, который пытался трогать меня почти восемь лет назад.
Друг отца.
Конечно, кто же ещё.
Меня не хватает на что-либо еще, и я просто нервно и истерично смеюсь от осознания всего. Слезы к этому моменту уже кончились. И у меня не получается ничего большего. Оливия держит брата за плечо, который молча смотрит в пол. А Лекси стоит рядом с миссис и мистером Хилл, пока женщина безудержно плачет. А Мелони обнимает меня, и именно она вливает мне в рот успокоительное.
На похоронах со мной пытается поговорить Тейлор. Но мне даже думать больно о Лукасе, не говоря о том, что бы сидеть и вспоминать его. Все говорят о том, что он не хотел бы, чтобы я плакала на его похоронах, что хотел бы, чтобы я вспоминала с улыбкой на лице каким он был. Но откуда им, черт возьми, знать?
Этого уже никто не знает и никогда не узнает.
Поэтому я не отвечаю Тейлору. Но когда ко мне подходит миссис Хилл, я начинаю больше и сильнее рыдать, уже не сдерживаясь. Она слабо меня приобнимает.
— Холли, милая. Ты же знаешь, что ты не виновата? — спросила она тогда.
Но я не могу думать о другом, даже сейчас, сижу около его могилы.
Я принесла белые розы, которые считала совершенными. Возможно, стоит принести что-то оранжевое, ведь ему так нравился этот цвет, но я не могу думать об этом.
Это так больно.
Мысли о вине, меня губят. Если бы он не подошёл ко мне тогда в парке, он сейчас был бы жив. Если бы я не согласилась выйти за него замуж, он бы не умер. Если бы я не сбежала от отца много лет назад, мы были бы даже не знакомы.
Столько этих больных «Если».
И все, что я могу — это плакать, сидя на сырой земле, на которой лежал первый снег. Я уволилась и теперь из дома выходила только на кладбище. Еду готовить стала Лекси, а Мелони спать в гостиной.
И мне жаль, что я опять проблема.
Для всех.
И для Лукаса тоже.
— Я так тебя люблю, — сквозь рыдания говорю я в надежде, что где-то там он услышит.
Я верю, что он услышит. Ведь если мы родственные души, он должен услышать.
И он услышит, ведь у нас всё было по-настоящему.