По-настоящему

Она была красивою и юною,
Такой чистой, как капля росы.
Её душа переливалась струнами,
Она верила в знаки и сны.

Когда я думала, что могу перебросить всю подготовку на мать Лукаса, я не думала, что мне придётся идти с ней знакомиться.

После парка аттракционов мы не виделись, только болтали по телефону и переписывались. В большей части он спрашивал, как я себя чувствую и может быть у меня есть какие-то пожелания на свадьбу. Прошу заметить, лично у меня их не было. А вот у Мелони и Оливией...

Они изъявили желание в выборе платья. Ещё и Лекси с собой потащили. Она возмущалась больше всех, не понимая во всех этих белых, хоть и шикарных, тряпках смысла.

Кажется, я перемерила, как минимум, пол магазина. Как в итоге мы выбрали платье — уже не помню. Столько красивых платье, на ценник которых мне запретили смотреть, оказались на мне. 

Моя любовь к примерке платьев, не к шоппингу, была видна издалека, я уверенна. Одевая то или иное платье, я буквально становилась счастливее. Хотя это действительно была просто ткань, как успевала напоминать мне Лекси.

В примерочной и в моменты, когда я показывала платья девочкам, я чувствовала будто бы забираю обратно те дни детства, когда всё было плохо. Когда я не могла ходить и выбирать красивое платишко. Когда не было денег.

А мне всегда нравились милые вещи. Любила разглядывать незнакомок, которые были для меня примером для подражания. В день я могла найти, как минимум, пятерых девушек, на которых хотела бы быть похожим.

Хотя бы их платьем.

Даже комментарии девочек радовали и давали сделать вид, будто бы мне шестнадцать, а не двадцать два. Оливия с Мелони восхищались, почти хлопая в ладошки от умиления и радости, а Лекси, уставшим голосом, вставляла шутки, не забывая говорит, что я красивая.

Мелони напоминала мать, Оливия —  старшую сестру, а Лекси — отца.

В нормальной семье так бы и было.

— Холли — ты просто чудо, — верещала Ли, заставляя меня покрутиться ещё раз.

Невольно подумав о Лукасе, который только так меня и называл, когда тяжело вздыхал, я выполнила её просьбу.

— Как быстро растут дети, — забрав очки Мелони, сказала Лекси.

Она аккуратно сложила руки на груди, и сказала это очень грустным голосом, что я даже не сразу поняла в чем дело и что не так.

— Меня изображаешь? — удивилась Мелони, смирив её материнским взглядом

— Кого же ещё, — прыснула Лекси, отдавая очки. — Это твоя же фраза.

В недоумении смотрела на них, пытаясь понять, как они относятся к платью, а не ко всей ситуации в целом. Это платье было пышным до нельзя, усыпанным блесками.

Выглядела я, как принцесса. Очень большого замка. Меня точно должен был похитить дракон и никак иначе.

— Солнышко, это лучшее платье, из которых ты выберала, — сказала Кларк, заметив мой взгляд.

— Ага, — согласилась Лекси. — Если не учитывать, что они забыли добавить ещё пару тысяч блёсток.

Возможно, их и правду было слишком много.

Мне нравится чистый белый. Ему не нужно было украшение или чем выступали эти блестяшки в данном случае. Он был идеальным.

Выбирали и дальше.

Правда стало проблемой то, что просто купить платье здесь и в любом другом магазине у нас не получится. Я достаточно низкая для своего возраста, да и среди знакомых. А грудь и талия хотят меня убить, честно слово. Чтобы оно было нормальной в талии, ему придётся ушивать, если мы берём то, в котором у меня влезает грудь.

— Кстати, а горько можно будет кричать? — смеясь, спросила Лекси, когда мы уже уходили из магазина.

Горько...

Я не могла выкинуть из головы тот день. Настолько волшебным он был. И тот поцелуй. Не могла не думать о нём. Неужели я не рассказала девочкам?

— Вам действительно нужно будет целоваться? — восхищённо спросила Ли.

— Девочки, — покачав головой, укоризненно произнесла Мелони. — Это же фиктивный брак...

— Нет, — улыбаясь, покачала головой я.

— Нет? — удивилась Кларк.

— Нет? — подхватила Ли.

— Так «горько» можно кричать? — продолжила гнуть своё Лекси, как делала и всегда.

— Тебе нравится Лукас? — спросила Мелони.

— Лукасу нравишься ты? — в догонку кинула Оливия.

— Так можно?

— Я не знаю, — пожала я плечами.

— На один вопрос ответишь?

— Какой?

— Ты его любишь?

— Да.

Наверное, то что я к нему чувствовала, можно было назвать любовью. Я не знала.

Мелони кивнула, Оливия захлопала в ладоши.

— Я так и не поняла, кричать то можно!?

***

Спустя несколько часов после примерки свадебных платьев, Лукас заехал за мной, чтобы отвезти к его дому, в котором он провёл детстве.

Там, где жила его семья.

Ехали мы не молча, я бурно рассказывала ему про платья, поправляя то, в котором была. Сегодня это опять был белый, многострадальный, сарафан, в котором я казалась милой куклой. Я хотела очаровать его родителей.

Мне было это необходимо.

— Когда-нибудь я подарю тебе вещи на свой вкус, — в моменте сказал Лукас.

Сердце, кажется, остановилось. Это было самое милое, что я слышала за всю свою жизнь. Все комплименты, сказанные девочками за сегодня, блекли с этими словами.

— У тебя для этого меньше месяца, — посмеявшись, сказала я.

— Почему?

— Потом я перееду к тебе и буду носить только твою одежду, — пояснила я, положив голову ему на плечо.

До сегодняшнего дня мы никогда не обсуждали то, что будем делать после свадьбы. Про переезд никто даже не заикался. Кажется, я думала о том, что буду жить с ним, а он думал точно так же.

— Я сделаю специальную комнату для твоих платьев, — серьёзно сказал он.

Возможно, о будущем сожительстве мой жених думал намного больше меня. Почему я даже не думала о том, что после особняка Кларков буду жить ещё когда-то в таком.

— Для моих платьев?

— Я куплю тебе их целое море, — пообещал Лукас.

И я ему верила.

Когда мы заехали в деревню богачей, в которой я провела свои подростковые годы, я не могла не подумать о парке и как оказалась связана с Мелони.

Всегда буду ей благодарна ей, чтобы не произошло.

Единственное ценное воспоминание из детства — появление Мелони Кларк в моей жизни.

Лукас помог мне выйти из машины и я даже не споткнулась, ударившись об дверь машины или запутавшись в своих ногах. В общем, начало было положено, осталось продолжать в том же духе.

Я сделала глубокий вдох.

— Переживаешь? — удивился Лукас.

Кивнула.

— Она уже тебя любит, — попытался убедить меня он, взяв за руку.

Нужно ли начать молиться?

Мысли спустились, голова шла кругом. Не думаю, что я бы смогла ответить кто написал «Ромео и Джульетта», если бы меня спросили.

Действительно готовилась к самому худшему. К тому, что его мать запустила меня тряпкой, выгнав, а отец дал бы денег, лишь бы отстала от их ребёнка.

— Мам, мы пришли, — крикнул Лукас, как только мы переступили порог большого дома.

После особняка Кларков мало, что может удивить. Но я с интересом смотрела вокруг себя, всё ещё удивляясь, что люди могут так жить. Иногда проскальзывали мысли, что некоторые живут в огромным домах с пустующими комнатами, а некоторые дети голодают.

Мне стыдно за такие мысли и я рада, что Лукас не может их прочесть.

Представляя себе, как выглядит мать Лукаса, я  в своих фантазиях ушла уж слишком далеко. Дошла даже до человека с головой дракона, дышащим огнём. Но если серьёзно, весь день представляла себе властную женщину с надменным взглядом. Только бы мы случайно пересеклись глазами и она мне ими сказала: тебе здесь не место, Грей.

Но я никак не ожидала, что она будет такая.

— Миссис Хилл! — удивлённо сказала я.

Знакомая мне женщина удивлённо на меня уставилась. Тоже узнала.

— Эмили! — назвав меня моим любимым именем, миссис Хилл обняла меня.

Как так вышло, что я до сих пор не знала фамилию своего жениха?

— Вы знакомы?

Миссис Хилл поправила выпавшую чёрную прядь, рассмеявшись. В чём-то я оказалась права. Я была уверенна, что волосами Лукас пошёл в мать. Но взгляд был не надменным. Наоброт. Добрый, нежный, так же на меня смотрела только Мелони, называя солнышком.

— Миссис Хилл преподавала у меня в средней школе, — расслабившись, ответила я.

— Почему вы всё ещё не женаты? — с укором спросила Миссис Хилл.

Мне очень нравилась эта женщина. Она преподала мне математику в средних классах. Один из тех предметов, которые я хоть немного понимала. Так что я даже не разочаровывала её. Миссис Хилл так же учила Мелони и Марго, когда те были младше. Так что, когда моя сестра уехала, учительница знала. И относилась ко мне ещё теплее, чем обычно. Даже кормила первое время. А потом увидела, как меня из школы забирает Мелони.

— Ну, рассказывай как у тебя дела, мисс Грей, — сказала она, волоча меня на кухню и приобнимая за спину.

— Я тоже рад тебя видеть, мама, — крикнул нам Лукас, идя за нами.

Мы рассмеялись, а я начала говорит про колледж, работу и девочек, которые так же у неё учились.

Ни братьев, ни сестёр у Лукаса не оказалось, а отец сегодня был в офисе. И выходило, что за столом сидели только мы троя. Миссис Хилл наготовила столько всего, что глаза то и дело разбегались в разные стороны. Думаю, Лекси была бы счастлива, увидев всё это. Учительница по старой привычке усиленно пыталась меня накормить, слушая все, что я ей говорю.

Я не могла представить знакомство лучше этого. Карты так хорошо легли, что  даже была готова поверить во все судьбы и знаки, про которые мне пыталась постоянно говорить Ливи.

Миссис Хилл напоминала мне родственницу, которая всегда была рядом, но была слишком далёкой, чтобы считать её таковой. Она вспоминала моменты, которые мне уже и не вспомнить, позоря меня перед сыном. Но так же рассказывала и про Лукаса интересные вещи.

Лучшая свекровь, которую можно было пожелать.

Но всё хорошее имеет свойство заканчивается.

И всю идиллию разрушил один вопрос.

— Как дела у миссис Грей?

Я аж подавилась.

Последнее о чем мне сейчас хотелось думать — это мама. Которая после развода уже и не была Миссис Грей, но я настолько помрачнела, что не стала на это указывают. Отложив вилку на тарелку, я положила руки на колени. Сжала пальцы на краю платья, отчаянно сжимая.

— Мамы нет уже, как восемь лет, — тихо ответила.

— Оу, я... Соболезную, Холли. Я не хотела. Марго... Как Марго? Наверное, поступила в институт и уже работает.

— Умерла вместе с мамой, — смотря в пол, ответила я.

Как давно я об этом не думала.

— Холли, прости... Я не хотела...— женщина растерялась, не зная, что сказать, повторяла извинения.

— Я сейчас, — встав из-за стола, сказала я.

Лукас встал вместе со мной, вероятно, чтобы показать, где уборная.

Дойдя до неё, я оперевшись об стену, подняла голову вверх. Чтобы не заплакать.

— В тринадцать я узнала, что родители разводятся, — не поднимая взгляд, начала я. — И Марго, приведя меня в парк, который тогда ещё был в ужасном состояние, сказала, что она уезжает с мамой. А меня оставляют с отцом. Мы все понимали, что это будет ужасно. Именно поэтому в тот день сестра познакомила с Мелони. И все так и вышло. Отец бил меня, не кормил, не заботится. И даже потом начал забирать деньги. Я продержалась два года. Потом ушла к Мелони. В четырнадцать я узнала, что Марго с мамой разбились на поезде. В тот день они кажется собирались навестить меня.

Лукас молчал, никак не реагируя. Стоял, задумавшись. Никогда не видела его таким серьёзным.

Да и я никогда не была рядом с ним такой.

Слабой.

— Прости. Я не должна была... — начала суетиться я, стирая с лица поступившие слезы.

Но Лукас обнял меня, заставляя замолчать. Крепко прижал, держав за плечи. Голову положил на мою, настолько был выше меня.

— Чудо, мне жаль...

Он поцеловал меня в голову. Так иногда делала Мелони. И я не удержалась, начала плакать.

Черт.

— Прости.

— За что? — взяв меня за плечи, отодвинулся он.

— Прости, — просто повторила я,потирая глаза.

— Тебе не за что извиняться, чудо моё, — сказал он, поцеловав мой лоб.

Я плакала, когда он целовал мои щеки, нос, веки, пытаясь мпря успокоить.

— Прости, — опять и опять, как мантру, повторяла я.

Знала, что извиняюсь не перед ним, даже не перед собой. Перед Марго. За то, что постоянно обвиняла её в том, что она бросила меня, хотя она просто не хотела жить в этом ужасе.

— Ты не виновата, что тебе так не повезло, Эмили.

От того, как он меня назвал мне стало ещё больнее.

Так называла мама.

— Прости, — зарываясь носом ему в кофту, повторилп я.

Которую я так и не навестила на кладбище.