Глава 17. Рейна
Элиас прижал меня так крепко, что мне стало трудно дышать. Он покрывал мою шею поцелуями, обжигающими, полными желания. Сначала я постаралась не отдаваться порыву эмоций, но уже через несколько секунд поняла, что это невозможно. Дрожащими пальцами я скинула с него плащ и начала расстегивать рубашку. Оголив его торс, я стала проводить рукой по горячей коже. Поймав мою ладонь, он прислонил ее к своим губам и поцеловал.
— Ты четко понимаешь, что делаешь? — Спросил он, не отрывая от меня темного взгляда. — Что делаешь со мной?
— Я не хочу понимать.
Я поцеловала его, прикусив нижнюю губу. Он застонал. Моя рука снова принялась блуждать по животу и груди Элиаса, но в этот раз он уже меня не останавливал. Под ворохом юбок я не чувствовала его желания, но темные глаза, подернутые пеленой тумана, говорили все сами за себя.
Он поднял меня и поставил на ноги, а затем резко развернул к себе спиной. Его пальцы принялись лихорадочно развязывать внешний корсет платья, а губы — целовать уже во всю полыхавшую кожу шеи. Справился он быстро. Элиас стянул с меня платье, а потом также быстро разобрался с внутренним корсетом, оставив меня стоять в одной бельевой сорочке. Затем снова поднял меня и повалил на кровать, нависнув сверху. Он прижал меня своим телом, а я начала извиваться под его жгучими ласками. Я просто сгорала, словно лист бумаги в огне, его губы испепеляли меня, а руки сделали мою кожу до того чувствительной, что от каждого его прикосновения хотелось издать стон.
— Элиас... Элиас... — Шептала я, выгибая спину и хватаясь за его черные волосы.
Его горячая рука скользнула под сорочку и дотронулась до моего бедра, а язык проложил путь от левой ключицы до уха. Мне показалось, что мир сейчас взорвется. И мне стало плевать на все, я сразу же задушила мысль о том, что наши действия могут привести к ужасающим последствиям. Мне было все равно. Я хотела его. Хотела, чтобы он обладал мной, чтобы стал первым. Чтобы сделал меня своей.
— Я люблю тебя, — прошептал он, на секунду отрываясь от моих ключиц, чтобы переключиться на плечи. — Я люблю тебя больше жизни. Я люблю тебя, слышишь?
Ответом ему стал мой приглушенный стон.
Но вдруг он остановился и нежно поцеловал меня в уголок губ.
— Не останавливайся, Элиас, — Произнесла я и провела рукой от его торса до пуговицы брюк. Он часто задышал, но перехватил мою ладонь и прижал ее к кровати.
— Нет. — Он снова поцеловал меня, заставив на секунду потерять память. — Не здесь. И не сейчас. Я не хочу делать это украдкой, боясь, что нас могут заметить. Это жестоко по отношению к тебе. Ты заслуживаешь большего.
— Чего? — Спросила, проведя рукой по его скуле, а затем по припухшим губам.
— Свечей, — улыбаясь, прошептал он, — белого платья, вина, моих восхищенных вздохов. И, конечно, самого преданного на свете раба. То есть мужа.
— Я не заслужила этого мужа.
— Ты заслужила все, что я в силах дать тебе. А в моих силах дать тебе весь мир.
— Мне нужна лишь твоя любовь.
— Ее ты заслужила, только посмотрев на меня, когда заходила в гостиную Лэйдана.
Элиас приподнял меня, сорвав с постели покрывало, а затем укрыл сверху одеялом и лег рядом со мной.
— Что мне делать с Энной? — Спросила я и получила еще один глубокий поцелуй. Элиас явно не торопился отвечать.
— Ничего, — наконец произнес он. — Какие бы чары ты не накладывала на нее, они на меня не действуют. Просто я схожу с ума из-за чар другой.
— И кто же она? — Я игриво улыбнулась.
— Самая прекрасная девушка на всем Эврексероне. Она — моя слабость, но и самая неистовая сила. Она украла мое сердце безжалостно, без предупреждений. Она долго заставляла меня страдать, оставляя без ответа мои попытки быть с ней рядом. Она убивала меня своими обвинениями о том, что я нечестен с ней. Она вынуждала меня гореть огнем страсти и желания, но жестоко обманывала. Но я поклялся, что заставлю ее заплатить за это.
— Как?
Он взял мою руку и начал целовать каждый пальчик.
— Она сама узнает. Это честная игра.
— Элиас.
— М-м-м... — протянул он.
— Я люблю тебя.
Он посмотрел на меня с такой нежностью в глазах, что у меня перехватило дыхание.
— Скажи это еще раз, — выдохнул он.
— Я люблю тебя.
Он снова навис надо мной и впился в меня своими губами.
— Запомни, ты только моя, Рейна. Теперь ты принадлежишь лишь мне и ничего не сможет отнять тебя у меня. Ты понимаешь это? Я не отпущу тебя. Ни за что.
— Да...
— Прошу, подожди немного. Я улажу вопрос с Энной и заберу тебя отсюда. Мы уедем и поженимся. Устроим самую роскошную свадьбу. Я хочу, чтобы все восхищались моей невестой.
Вдруг комнату залил теплый свет. Он не ослеплял и не обжигал, но сиял, словно закатное солнце. Я поняла, что свет исходил от меня. Прорвалась. Я не стала ее сдерживать, она текла из меня и дарила такую эйфорию, которую я не испытывала никогда в жизни.
— Ты светишься, — сказал Элиас, проводя пальцем по моей скуле. — Это магия золотого круга?
Я кивнула.
— И это она так действует на меня?
Я опять кивнула.
— Рейна... — Элиас страстно поцеловал меня, и я поняла, что в нем снова окрепло желание. Но граф сдержался. Он лишь легонько поцеловал мой нос, а потом лег на бок, прижав меня к себе рукой.
— Спи, Рейна. Я буду рядом, — тихо прозвучало над ухом, и я закрыла глаза.
Проснулась тяжело, еле разлепила веки. Который час? Спальню заливал яркий солнечный свет сквозь открытые шторы. Я поднялась и подошла к окну, посмотрев на мощеную улицу, по которой туда-сюда сновали горожане и тут же чихнула от ярких лучей. Небо было синее, совсем уже весеннее. Наконец-то. Наконец-то пришла настоящая весна! С крыши текло, солнце грело так, что я даже через стекло чувствовала его тепло. Настроение резко поднялось, и я улыбнулась. Интересно, Элиас сейчас тоже радуется теплому дню? И что он, вообще, сейчас делает, о чем думает? Мне так захотелось увидеть его. Энна говорила, что сегодня снова собирается к нему. Значит, придется навязаться к ней.
Я оторвалась от окна и повернулась. Платье, валявшееся вчера на полу, теперь аккуратно висело на ширме. Святые, он даже об этом позаботился. Случайно переведя взгляд на постель, я заметила на подушке бумажного журавлика. Подскочив к кровати, я схватила его, и он развернулся прямо у меня в руках. Это оказалась записка:
«Когда ты проснешься, меня уже не будет здесь. Но я хочу, чтобы ты помнила: я не успокоюсь, пока не сделаю тебя самой счастливой. Ни о чем не беспокойся, я всегда буду рядом. Но будь осторожна — мои журавлики кто-то перехватывал.
Люблю тебя»
Мое сердце резко ускорило темп, и к щекам подкатил жар. Записка сразу же истлела у меня в руках. Мне хватало одного его «люблю», чтобы земля начала проваливаться из-под ног. Хотелось плакать от счастья. Но больше всего мне хотелось увидеть его.
Я позвала Дину, и девушка вплыла в мою спальню с восхищенной улыбкой и очередным букетом цветов. Опять этот веник. Я недобро покосилась на нее, но улыбка не исчезла с ее худого лица.
— Это от господина Лиадора? — Спросила я, хотя в уточнении не нуждалась. Девушка кивнула.
— Он просил вам передать, что ждет вас в парке сразу после завтрака.
Я некрасиво закатила глаза и вздохнула.
— Он не говорил, что ему нужно?
— Нет, графиня. Всего лишь передал это. — Ответила девушка и поставила букет из пионов на прикроватный столик.
— Ты не слышала, собирается ли сегодня графиня Энна отправиться в поместье Лэйдан с матушкой?
— Собирается. Вы хотите поехать с ней? Вам сегодня лучше?
— Да, Дина. — Улыбнулась я.
— Тогда вам стоит поторопиться, они отъезжают ровно после обеда.
— Думаю, я успею. Помоги мне одеться.
Дина подошла к гардеробу и вопросительно посмотрела на меня. Я безучастно махнула рукой.
— Давай серо-голубое. Только не то, что с рюшами, — поморщилась я.
— Атласное? Но оно же такое... Скучное.
Я взглянула на платье прямого кроя, которое Дина держала в руках. Оно было самым любимым. Строгое, без лишних украшений, невероятно глубокого цвета, с длинными рукавами, заканчивающимися вышивкой из серебряной нити. Ни тебе тяжелых юбок и накрахмаленных рюш и воротничков. Я хотела бы, чтобы все мои платья выглядели так, но Изабелла считала, что юной девушке нужно не стесняться показывать свои достоинства, вот и заказывала для меня наряды высшей степени вызывающие.
Камеристка помогла мне одеться и украсила голову тонким серебряным ободком. Я посмотрела на себя в зеркало. Никогда не могла сказать про себя, что я красива. Мне казалось, что у меня серое болезненное лицо с дурацкими веснушками и холодные голубые глаза, которые делали меня еще бледнее, отчего я всегда казалась уставшей. А про короткие волосы даже не хочу вспоминать.
— Дина, — позвала я тихо девушку.
— Да?
— Думаешь, я могла бы... — Тут я смутилась и уже пожалела, что начала говорить. — Нравится мужчинам?
Она посмотрела на меня с широко открытыми глазами и усмехнулась.
— Если вы сомневаетесь, лучше спросите у господина Лиадора. Думаю, он вполне сможет убедить вас в этом.
Я потупила взгляд. Нет... Дело не в нем.
— А если не брать в расчет графа?
Теперь камеристка уже смотрела на меня, как на сумасшедшую.
— Леди Рейна, вы шутите? Из-за вас потеряли голову все мужчины в доме. И не только. Если честно, женская прислуга вас недолюбливает. Они считают, что вы ведьма. — Она подмигнула мне и рассмеялась. — Не давайте таким настроениям захватить вашу головушку. Разве букеты цветов вам ни о чем не говорят? Выбросьте плохие мысли из головы, леди.
— Спасибо, Дина, — вздохнула я.
После завтрака, где мы с Энной и графиней Эвенвуд весело обсуждали ужасный парик графа Гартонского и смешное платье его жены, я отправилась в парк. Леди Ронвэ не стала меня задерживать и спокойно отпустила, натянув на лицо странную ухмылку. Я сделала вид, что не обратила внимание.
Идя по влажным от растаявшего снега дорожкам, я мысленно перебирала в голове идеи, зачем Лиадор пригласил меня в парк. В это время здесь нет ни единой души, а это значит, что он хотел побыть со мной наедине. В прошлый раз его попытка не увенчалась успехом — я отказалась от конной прогулки, сославшись на плохое самочувствие. Но теперь поняла, что больше это не пройдет.
Подойдя к парковым кованым воротам, я увидела его. Он был неброско одет в темно-серый шерстяной плащ и высокие ботинки. Только белый воротник его рубашки выделялся и выглядел, словно чистый снег на сырой земле.
— Благодарю за ожидание, Лиадор, — ровно сказала я, протягивая ему руку для поцелуя.
— Готов ждать тебя вечность, — с долей иронии и не без улыбки произнес он. — Я рад, что ты пришла. В последнее время мне мало удавалось видеть тебя. Как твое здоровье?
— Отлично. Больше всего моему быстрому выздоровлению поспособствовали букеты цветов, — сказала я, плохо скрыв насмешку.
— Очень этому счастлив. Готов дарить тебе цветы хоть каждый день.
— Не стоит. У меня аллергия на дорогие подарки.
— Правда? — он изогнул бровь.
— Мне больше по душе слова о пожелании скорейшего выздоровления, чем бесчисленные букеты, Лиадор. Так зачем ты меня позвал?
Он распахнул кованые ворота.
— Нам сюда. Не бойся. Это я должен тебя бояться. В отличие от меня, ты преспокойно можешь испепелить меня одним взмахом руки. Но я надеюсь, что испепелять меня ты будешь только взглядом. В хорошем смысле.
Я покосилась на него и устало вздохнула. Не знаю, что он придумал, но развернуться и пойти обратно уже было нельзя. Я взглянула на освещенную солнцем аллею и шагнула за ворота.