в поисках аляски

ЗА ВОСЕМЬДЕСЯТ ДЕВЯТЬ ДНЕЙ.

— МЫ НАШЛИ ТЕБЕ ПОДРУЖКУ, — сообщила мне Аляска. Что произошло неделю назад в суде, мне никто так и не объяснил. Но вся эта история, похоже, никак не повлияла на поведение Аляски, которая, во-первых, сидела в нашей комнате уже после наступления темноты с закрытой дверью и, во-вторых, курила, расположившись на нашем вспененном диване. Она подоткнула под дверь полотенце и уверяла нас, что так никто ничего не заметит, но я все же как-то беспокоился — и из-за табачного дыма, и из-за подружки.
   — Мне осталось только убедить тебя в том, что она тебе нравится, а ее — в том, что ей нравишься ты.
   — Тебе придется проделать немалую работу, — ответил Полковник. Он лежал на верхней полке и читал «Моби Дика».
   — Ты можешь и читать и разговаривать одновременно? — поинтересовался я.
   — Ну, как правило, нет, но ни эта книга, ни ваш разговор особых интеллектуальных усилий не требуют.
   — А мне нравится этот роман, — возразила Аляска.
   — Ага. — Полковник улыбнулся и свесился с полки, чтобы посмотреть на нее. — Наверняка тебе такое нравится. Большой белый кит — это такая метафора всего. А ты живешь всякими пафосными метафорами.
   Аляска нисколько не смутилась:
   — Так, Толстячок, что ты думаешь по поводу стран бывшего социалистического блока?
   — Гм… Ничего плохого.
   Она стряхнула пепел в мой стаканчик с карандашами. Я сначала хотел было возмутиться, а потом плюнул.
   — Эта вот девчонка, которая с нами на математике, — продолжала Аляска. — Которая тихо говорит и тянет букву «и-и». Понимаешь, о ком я?
   — Ага. Лара. Она сидела у меня на коленях, когда мы в «Макдоналдс» ездили.
   — Точно. Я помню. Ты ей понравился. Ты, наверное, думал, что ее мысли заняты только математикой, а на самом деле она явно показывала, что мечтает заняться с тобой жарким сексом. Именно поэтому тебе без меня не обойтись.
   — У нее сиськи классные, — прокомментировал Полковник, не отрываясь от книги.
   — НЕ СМОТРИ НА ЖЕНЩИНУ КАК НА МЯСО! — завопила Аляска.
   — Извини. Огромные упругие сиськи.
   — Это ничем не лучше!
   — Лучше, — возразил он. — «Классные» — это оценка женской фигуры. А «огромные» и «упругие» — просто констатация факта. Они действительно упругие. Ну, блин, о чем тут спорить.
   — Ты безнадежен, — сказала Аляска. — Так вот, Толстячок, она думает, что ты симпатичный.
   — Отлично.
   — Но это ничего не означает. Проблема в том, что, если ты начнешь с ней разговаривать, твое блеянье и гмыканье до добра не доведет.
   — Ну что ты так строга с ним, — снова перебил Полковник, словно взяв на себя роль моей мамочки. — Господи боже, с анатомией кита я уже разобрался. Давай уже дальше, Герман.
   — В эти выходные Джейк будет в Бирмингеме, и мы организуем тройное свидание. То есть тройное с половиной, потому что Такуми тоже пойдет. Давление минимальное. Ты ничего не сможешь испортить, потому что я все время буду рядом.
   — О’кей.
   — А я с кем иду? — спросил Полковник.
   — Со своей подружкой.
   — Ладно, — согласился он. А потом невозмутимо добавил: — Только мы не очень хорошо ладим.
   — Значит, в пятницу. У вас есть планы на пятницу? — Я расхохотался: ни у меня, ни у Полковника не было планов ни на эту пятницу, ни на все последующие пятницы в нашей жизни. — Я так и подумала. — Аляска улыбнулась. — Чиппер, нам надо в столовую, посуду мыть. Боже, на какие жертвы я иду.
        ЗА ВОСЕМЬДЕСЯТ СЕМЬ ДНЕЙ.

   НАШЕ ТРОЙНОЕ С ПОЛОВИНОЙ СВИДАНИЕ началось довольно успешно. Я был в комнате Аляски — ради того, чтобы помочь мне завести девушку, она согласилась погладить мне зеленую рубашку. И вдруг объявился Джейк. У него оказались светлые волосы до плеч, темная щетина на щеках и маска плохого мальчика, имея которую очень легко заделаться моделью. В общем, Джейк был хорош собой, что и ожидалось от парня Аляски. Она прыгнула на него и обхватила ногами. (Не дай бог кто-то будет запрыгивать так же на меня, подумал я. Я же упаду.) Раньше Аляска говорила про поцелуи, но видеть я этого еще не видел: он обнял ее за талию, она подалась вперед, ее пухлые губки приоткрылись, голова слегка склонилась набок, и она с такой страстью впилась в его рот, что я даже задумался, не следует ли мне отвернуться, но не смог этого сделать. Через довольно продолжительное время она отлепилась от него и представила меня Джейку:
   — Это Толстячок.
   Мы пожали друг другу руки.
   — Она про тебя много говорит. — У него был легкий южный акцент, который я слышал только в «Макдоналдсе». — Надеюсь, твое свидание сегодня пройдет успешно, мне бы не хотелось, чтобы ты у меня Аляску увел.
   — Боже, какой ты клевый, — не дала мне ответить Аляска, снова поцеловав Джейка. — Прости, — рассмеялась она. — Я его целую, целую, а мне все мало.
   Я надел идеально выглаженную зеленую рубашку, мы встретились с Полковником, Сарой, Ларой и Такуми и пошли в спортзал — смотреть на борьбу Калвер-Крикских Никаких с Академией Хардсена, частным пансионом из Маунтин Брука, пригорода Бирмингема, где жили самые богатые богачи. Полковник пылал ненавистью к Хардсену с силой тысячи солнц.
   — Сильнее, чем богачей, — говорил он мне, — я ненавижу только идиотов. А в Хардсене учатся только дети богачей, у которых не хватает мозгов на то, чтобы поступить в Крик.
   Поскольку по плану у нас все же было свидание, я решил, что надо сесть рядом с Ларой, но, когда я пробирался к ней мимо Аляски, она бросила на меня многозначительный взгляд и похлопала по свободному месту рядом с собой.
   — Я вроде как с Ларой, мне нельзя сесть с ней? — удивился я.
   — Толстячок, один из нас с самого рождения девушка. А у кого-то с ними еще вообще ничего особого не было. Я бы на твоем месте села, сделала бы лицо посимпатичней и была бы самим собой — милым и отчужденным.
   — Ладно. Как скажешь.
   — Вот и я так же делаю — все, чтобы порадовать Аляску, — сказал Джейк.
   — О-о-о… — протянула она, — как мило. Толстячок, я тебе уже говорила, что Джейк и его группа собираются записать альбом? Они хороши. Как если «Радиохед» скрестить с «Флейминг Липс». Ты в курсе, что это я им название придумала? «Зона Хикмана». — А потом, хоть она и понимала, что прозвучит это глупо, Аляска добавила: — Я тебе говорила, что Джейк у меня настоящий жеребец? Он такой прекрасный и чувственный любовник!
   — Господи боже. — Джейк улыбнулся. — Не при детях.
   Мне, конечно, хотелось его возненавидеть, но я смотрел на них, как они улыбаются, ласкают друг друга, и не мог ненавидеть. Я бы точно хотел оказаться на его месте, но я старался не забывать, что я вроде как на свидании с другой девчонкой.
   Звездой команды Харсдена был Голиаф ростом метр восемьдесят пять по имени Тревис Истман, которого все — думаю, даже его собственная мать — звали Чудовищем. Когда он впервые пошел выполнять штрафной, Полковник не смог сдержать язвительного замечания:
   — Ты всем папаше обязан, тупой жлоб.
   Чудовище повернулось, свирепо сверкнув глазами, и Полковника чуть тут же не выгнали, но он мило улыбнулся судье и извинился.
   — Я хочу продержаться больше половины, — пояснил он мне.
   В начале второго тайма, когда разрыв в счете был минимальным (всего двадцать четыре очка) и Чудовище опять стояло в штрафной зоне, Полковник повернулся к Такуми и сказал:
   — Пора.
   Они встали, а по трибунам пронеслось:
   — Тсссс…
   — Не знаю, подходящее ли сейчас время для таких новостей, — закричал Полковник Чудовищу, — но Такуми перед матчем твою девчонку отымел.
   Все заржали, кроме Чудовища, тот отвернулся от штрафной и спокойно направился в нашу сторону — с мячом в руках.
   — По-моему, пора бежать, — сказал Такуми.
   — Не, меня же еще не выгоняют, — возразил Полковник.
   — Тогда увидимся, — ответил Такуми.
   Я не знаю, то ли я в целом переволновался из-за того, что у меня свидание (хотя меня от моей предполагаемой девушки отделяли пять человек), то ли конкретно из-за того, что Чудовище смотрело в мою сторону, но я по какой-то причине сорвался с места вместе с Такуми. Когда мы завернули за трибуны, я уже подумал, что мы вне опасности, но тут вдруг краем глаза я заметил какой-то цилиндрический оранжевый предмет, который становился все больше и больше, как солнце, которое приближается к тебе с дикой скоростью.
   Я подумал: Кажется, сейчас оно меня ударит.
   Я подумал: Надо присесть.
   Но между подуманной мыслью и сделанным делом проходит время, и в это самое время меня долбануло мечом по скуле. Я упал, ударившись затылком о пол. Я немедленно поднялся и вышел из зала, как будто и не падал.
   С пола меня подняла гордость, но, как только я вышел за дверь, я снова сел.
   — У меня сотрясение, — объявил я, нисколько не сомневаясь в собственном диагнозе.
   — Все с тобой в порядке, — сказал подлетевший ко мне Такуми. — Бежим, пока нас не убили.
   — Извини, — сказал я, — но я не могу встать. Я только что получил сотрясение средней тяжести.
   Выбежала Лара и села возле меня:
   — Ты в порядке?
   — У меня сотрясение, — ответил я.
   Такуми тоже сел и посмотрел мне в глаза:
   — Ты помнишь, что с тобой произошло?
   — На меня напало Чудовище.
   — Знаешь, где ты?
   — На тройном с половиной свидании.
   — Все с тобой в порядке, — констатировал он. — Идем.
   Тут я подался вперед и сблевал Ларе на штаны. Я не знаю, почему я не наклонился в сторону или назад. Я подался вперед и нацелился на ее джинсы — красивые, прекрасно обтягивающие задницу джинсы, именно такие надевают девчонки, когда хотят хорошо выглядеть, производя при этом впечатление, будто они вовсе не старались хорошо выглядеть, — и я их заблевал.
   Там было в основном арахисовое масло, но еще и кукуруза.
   — Ой! — воскликнула она удивленно и в некотором ужасе.
   — Боже, — сказал я, — прости меня.
   — Может быть, у тебя сотрясение, — заметил Такуми, словно ранее эта идея не выдвигалась.
   — Я испытываю головокружение и тошноту, что свойственно людям, получившим сотрясение мозга средней тяжести, — продекламировал я.
   Такуми пошел за Орлом, Лара — переодеваться, а я остался лежать на бетонном тротуаре. Орел привел школьную медсестру, которая диагностировала, представьте себе, сотрясение, и Такуми повез меня в больницу, и Лара поехала с нами на переднем сиденье. Я, кажется, валялся сзади и бормотал без умолку Наиболее. Распространенные. Симптомы. Сотрясения. Мозга.
   Так что мое свидание с Ларой и Такуми далее проходило в больнице. Доктор велел мне возвращаться домой и побольше спать, но чтобы кто-нибудь обязательно будил меня приблизительно каждые четыре часа.
   Я смутно припоминаю, что Лара стояла в дверном проеме, в комнате было темно, снаружи тоже темно, все так приятно и удобно, но слегка кружилось, пульсировало, как от тяжелых басов, врубленных на полную. И еще я смутно припоминаю, как Лара улыбается, стоя в дверях, — заманчивая неопределенность девичьей улыбки, которая вроде как обещает дать тебе ответ на твой вопрос, но все же не дает. На тот самый вопрос, которым мы все задаемся с тех времен, как девчонки перестали казаться нам ужасными созданиями, вопрос настолько простой, что он не может не быть сложным: я ей нравлюсь или нравлюсь? А потом я заснул глубоко и беспробудно, и проспал до трех утра — меня разбудил Полковник.
   — Она меня кинула, — сообщил он.
   — А у меня сотрясение, — ответил я.
   — Мне сказали. Потому и разбудил. Поиграем в приставку?
   — Хорошо. Только без звука. Башка болит.
   — О’кей. Я слышал, ты на Лару блеванул. Очень галантно.
   — Кинула? — переспросил я, поднимаясь.
   — Ага. Сара сказала Джейку, что у меня стоит на Аляску. Именно такими словами. И именно в таком порядке. Ну а я такой: «Прямо сейчас у меня ни на что не стоит. Можешь проверить, если хочешь». Сара, видимо, решила, что я как-то разошелся, и говорит, что она на сто процентов знает, что я мутил с Аляской. Что, в общем-то, смешно. Я. Не. Изменяю.
   Игра наконец загрузилась, и я слушал вполуха, нарезая круги по безлюдному треку. От езды по кругу слегка подташнивало, но я не сдавался.
   — Аляска взбесилась. — Полковник принялся изображать Аляску, но у него голос получился более визгливый, аж голова разболелась, с самой Аляской так не происходило. — «Женщина ни в коем случае не должна клеветать на другую женщину! Ты нарушила священную женскую договоренность! Если женщины будут друг другу ножи в спину втыкать, как это поможет нам низвергнуть гнет патриархата?» И так далее в том же духе. Потом Джейк принялся ее защищать, уверяя, что она его любит и не стала бы ему изменять, ну и я такой тоже: «Ты из-за Сары не переживай, она просто любит наезжать». А Сара спрашивает, почему я никогда не встаю на ее сторону, ну и я как-то слово за слово назвал ее звезданутой стервой, что она восприняла не особо хорошо. Потом официантка попросила нас покинуть заведение, ну и вот, мы выходим на стоянку, а она говорит: «С меня хватит», я уставился на нее, а она добавила: «Конец нашим отношениям».
   Тут он замолчал.
   — Конец нашим отношениям? — переспросил я. Я как-то так загрузился, что решил просто повторять последнюю фразу Полковника, чтобы он мог говорить дальше.
   — Ага. Так что все. И знаешь, что фигово, Толстячок? Она мне реально небезразлична. Ну, то есть у нас все было плохо. Мы друг другу не подходили. Но все же… Блин, я же говорил ей, что люблю ее. Я с ней девственность потерял.
   — Ты с ней девственность потерял?
   — Да. Ага. Я тебе не говорил, что ли? Я, кроме нее, ни с кем не спал. Не знаю. Хотя мы и ругались по времени процента девяноста четыре, я все равно очень расстроен.
   — Очень расстроен?
   — Ну, больше, чем я мог себе представить. То есть я осознавал, что это неизбежно. У нас за весь этот год ни одного момента хорошего не было. С тех пор как я приехал, мы, блин, грызлись как кошка с собакой. Я должен был быть помягче. Не знаю. Грустно это.
   — Грустно, — повторил я.
   — Глупо, конечно, скучать по человеку, с которым ты ни фига не ладишь. Но не знаю… все же хорошо, когда у тебя есть кто-то, с кем в любой момент можно поругаться.
   — Поругаться, — сказал я, а потом смутился настолько, что чуть не потерял управление машиной, и добавил: — Хорошо.
   — Ага. Что теперь делать, и не знаю. Ну, то есть мне было хорошо, когда у меня была она. Толстячок, я ненормальный. Что мне делать?
   — Можешь со мной ругаться, — предложил я, потом отложил пульт, откинулся на спинку нашего обшарпанного дивана и отрубился. Прежде чем я отключился, до меня долетели его слова:
   — На тебя я даже злиться не могу, ты безвредный костлявый подонок.
за