глава 39.
Усатый мужчина с сильным телосложением все таки пробил хлипкую дверку, что и так держалась на соплях. Войдя в маленькое помещение перед глазами автора воцарился бардак и хаус. Валялись вещи, словно кто-то в спешке собирался, и мы понимали, кто. Окно было раскрыто на распашку, хули, тут не так высоко, да и кусты внизу.
Вова: ну чё, пацаны, все догадались о чем я?— тяжело вздохнув, Суворов достал пачку сигарет, подкурил трубочку, а затем быстрым шагом покинул квартиру.
Зима: Вов, чё делать то будем?— нагоняя нашего догадливого, я тяжело вздыхал.— Неужели и вправду турбо дурак такой?
Вова: прикинь!— возмущено вскинул тот, закатывая карие глаза.— все, давайте быстрее, нам нужно донести этот факт разъеду.
Дальше мы шли молча, каждый думал о своем. Лично мои мысли были о том, насколько же этот Туркин дурак, самый последний. Он выкрал девчонку из подноса авторитета, не просто увел, а насильно увез хуй знает куда. Мысли крутились, парились, я не мог сконцентрироваться на чем-то одном. Что дальше будет? Найдём ли мы вообще их? А вдруг Ангелина сама уехала с ним?
«Не всегда же мы не любим,
Мы ведь любим сквозь года.
И даже будучи с любовью,
Мы найдем «его» глаза.
Ну не всегда же мы не любим,
Хоть закричи об этом всем!
Мы любим, любим, и мы стонем,
По той же самой, юношеской любви.
Мы говорим, что мы не любим,
Но им все мы принадлежим,
Мы говорим, что мы не любим,
Ведь дальше мы хотим расти.»
Сутулый: пацаны, я знаете чё думаю...— парень замолчал, выжидая паузу, давая нам выйти из своих мыслей.
Вова: что же?— хмыкнул старший, так и не подняв глаз.
Сутулый: может она с ним уехала сама? Типо: "если бы у меня был выбор выйти за тебя – я бы согласилась, но если бы мне предложили тебя не знать, я бы тоже была согласна"?— моя ладонь потянулась навстречу товарищу. Не знаю зачем, как почему, но я пожал ему руку.
Зима: те же мысли, брат. Вов, может и вправду, может Гелька сама с ним сбежала?— не отпуская руки сутулого, мы одновременно посмотрели на удивлённо стоящего Владимира.
Вова: зима, ладно ты, он твой друг, но сутулый, куда лезешь, придурок!?— сорвался авторитет на крик. — Гелька не такая, она бы Мишу не бросила.— вспомнив маленького Ералаша, что скитался по гостям и друзьям, пока его не забрал жёлтый, то все сразу потускнели.
Мишка стал серым, не печальным, но он больше не был тем ярким солнышком. Шутки из фильмов и сериалов закончились, он редко выходил на улицу, только постоянно появлялся в школе, каждый день, и каждый день тупо слонялся по коридорам. Как сказала Нина: «Миша ждёт Ангелину после уроков у кабинета, но когда выхожу лишь я, он словно из транса выходит, вспоминая, что его белокурой сестрёнки сейчас нет". Сердце за малого разрывалось, больше всего он переживал сейчас, его ищут.
С нами ему ещё больше стало душно, словно мы никогда не были друзьями, словно наше присутствие сжимало и сковывало его и без того напряжённое тело. Его до юношески наивные, синие глаза смотрели на нас, как будто мы были одичавшие звери, без понимания, без интузтазма.
Теперь я понял, почему он не хотел ее знакомить с нами. Она – его ключ зажигания, его энергия, его жизнь. Он любит ее больше, чем кого-либо ещё, я пришел раз к нему, навестить..
Он плакал, плакал Ералаш, который всегда был хи-хи да ха-ха. Это пацанское нутро рассказывало о том, как он смотрел на нее в новый год, с сияющими глазами и новой, первой шубой, как забирал водопад ее тяжёлых, длинных волос в косу, ведь руки Ангела уставали от такого веса, без возможности заплести из самостоятельно.
*Миша: я ведь умру без нее, зима...*— сказал он мне тогда, а потом завыл, как волчонок.
Ему нужна сестра, как воздух, как самые базовые вещи. Он стал часто скитаться один, его мы не привлекали, друзья со школы тоже, жёлтый забирал его к себе, но и там он был зажат. Везде, кроме своих мыслей, он не чувствовал себя собой.
***
Жёлтый: Геля!— я подскочил, заорав на всю комнату, а затем тяжело упал обратно. Голова разрывалась, да так, что я сжал зубы до адской боли.
Кащей: не ори, алкаш.— вошёл кудрявый, бросая передо мной пластинку таблеток и поставив рядом бутылку воды.— Вадим, я понимаю, ты страдаешь, все такое, но у нас группировка разваливается.— пояснял друг, пока я пытался хоть что-то сообразить.
Она снилась сегодня мне, вновь. Ее длинные волосы развивались от лёгкого бега, улыбка сияла ярче солнца, а глаза... Глаза манили, звали за собой, приятно тяготили. Все было как в замедленной съёмке, словно пленка уже подстерлась и моменты скачут. Я бы отдал все, чтобы обнять сейчас свою красавицу..
Жёлтый: это не проблема, Кащей, ты теперь авторитет, а я буду искать свою девочку.— Костя выпучил на меня карие глаза, удивленный принятому решению.
Кащей: давай сделаем по другому, я просто на время возьму управление этим всем, пока мы не вернём Тилькину?— мой кивок был положительный, тяжёлый, не потому что мне жаль, потому что мне стало плевать.
Жёлтый: какая ещё информация есть?— сухо поинтересовался мой голос. Без интузтазма, без чего либо, а на автомате.
Кащей: это турбо Гельку увез, универсам сказали.— тело подскочило в воздухе. Позабыв о больной голове, позабыв обо всем.
Мой взгляд, как когда-то у возлюбленной, метал ножи льда, вот-вот готовый вонзить прямо в голову и провернуть.
Жёлтый: подробнее.
Кащей: чего подробнее? Заметили его отсутствие, пришли домой, выбили дверь в комнату, вещи валяются. В спешке собирался, потому что даже не замел следы ухода.— поняв, что такое малое количество информации вряд-ли поможет, я решил гасить все глубже, копать дальше.
***
На моем теле, лебедином, нежном, с былой идеальной и чистой кожей, красовались новые синяки и отпечатки рук. Туркин опять бил меня, швырял по всей комнате, из которой я и так не выхожу.
*...Турбо: Я выбью из тебя всю дурь!— рычал он сквозь зубы, тряся меня за плечи.— Я тебе библиотеку подарил, фортепиано купил, скрипку купил, тебе ещё чё надо, сучара!?
Он оттолкнул меня, затем поднял вновь, и вжал в стену, с такой болью, что из моих губ сорвался крик.
Турбо: ты давно проиграла, ангел мой, не пытайся сбежать...*
Охранник: Ангелина, Валерий попросил преподнести вам свадебное платье на примерку.— не давая мне возможность на ответ, мужчина крепкого телосложения повесил тяжёлый, черный чехол на вешалку, и покинул помещение.
Я встала, подходя к очень дорогой вещи в своей жизни. Внутри было пышное, увесистое платье. Огромная юбка, в несколько слоев, к дополнению сделан каркас. Кружевной корсет, с бусинами и камнями, а маленькие, женственные плечи были открыты.
Геля: я бы хотела быть в этом платье, но выходя за другого...— лишь губами произнесла я, а затем, скрестив ладони, подошла к окну.
Уплывающий закат, цвета спелой малины, медленно покидал наши края. Красиво. В мире столько всего прекрасного, и закаты, и рассветы. Мир никогда не останавливается, всегда все течет по кругу, кто-то влюбляется, кто-то расстается, но планета продолжает вращаться, не желая щадить тех, кто пришел в этот мир.