глава 22.
Жёлтый вылетел из машины как ошпаренный, как только машина остановилась возле качалки Универсам. Мы с Суворовым вышли следом. Тело жгло от страха, все таки я настолько плохо знала и Вадима, и Валеру, что даже не знала, какой исход событий ожидать.
Как только мы спустились по лестнице, я услышала девичьей шепот, в перемешку со всхлипами. Не обращая внимания ни на Вову, который ко мне обратился, ни на Валеру, которого я сбила, и лишь один человек заставил меня остановиться.
Светлые волосы, вроде русые, но можно было назвать их жёлтым блондом, небесные глаза, что блестели страхом. Силуэт мальчишки скромно сидел на лавке, с синяками под глазами, бинтами, и оставшимися гематомами.
На глазах уже стояли слезы. Сначала я подумала, что мне привиделось, но затем я чётко ощутила присутствие брата, тяжесть его физического и морального состояния, его взгляд, такой же боязливый, словно мы две души, потерявшиеся в провинциальной Казани.
Геля: Миша...- хрипло произнесла я, а затем не удержалась, крепко прижимая родственника к себе.- мой Миша..- слезы потекли, не в состоянии оставаться в глазах.
Миша: все хорошо, Ангелин, я тебя не оставлю.- его руки, теплые и родные, замерли, не желая двигаться, лишь ощущать присутствие друг друга.
Турбо: как же это трогательно.- карикатуря женский голос, выдавил супер.
Теперь места нет для нежности. Мое тело опять начало трясти, я выпустила брата, и вновь подошла к тому, в чьи зелёные глаза никогда не заглядывала с такой ненавистью.
Геля: подружка твоя где?- с красными глазами, полными ненависти спросила я.
Турбо: а ты чё, познакомиться хочешь?- улыбался он, так подло и криво, что мне хотелось стать парнем и со всей силой ударить его, но я отыграюсь на другой персоне.- Лиля, иди сюда!- откуда-то из толпы парней показалась она, та, которую я давно хотела разглядеть.
Темные, коштановые волосы, собраны в странный хвост, красно-белая олемпийка, синие джинсы. Баба как баба, ничего я в ней не увидела.
Обогнув Туркина, я подошла в плотную к этой Лиле. Она вела себя уверенно и спокойно, даже чересчур.
Геля: он поиздевался над моим сердцем, подруга.- та хмыкнула, изгибая бровь. Наверное думает, что я собираюсь изливать ей душу.- теперь я должна поиздеваться над его, ты как раз подходишь для этой роли.- Лиля не успела понять смысл моих слов, как я схватила ее за волосы наклоняя так, чтобы она шла наклоненной.
Мои руки сами вывели девушку в центр зала. Она кричала, что я дура, но дура здесь только эта шлюха, которая крутится в танцах с чужими парнями. Я пнула ее за коленками, заставляя встать на них, разбивая об бетон.
Геля: а теперь повтори, какого хуя ты посмел сказать такое Вадиму!?- закричала я. Через пару секунд появились ещё три фигуры, которых мне не хватало, вся поддержка в сборе.
Турбо: э.. какого хуя тебя это волнует?- застрял он, но за тем сразу взял себя в руки.
Я пожала плечами, крепче взяла волосы сопернице за этот кусок дерьма, и резко опустила ее лицо, ударяя об бетон. Раздался женский крик, мне даже стало жаль ее, но Туркину я уступать не собиралась. Глупо? Да, особенно использовать вот такой проводник, но раз я он имеет право так поступать с девушками, то я тем более.
Геля: не правильный вариант ответа, Туркин. Ещё раз?- все стояли в ступоре, никто не знал, что нужно сделать.
Турбо: Геля, послушай, давай мы поговорим, а ты не будешь трогать Лилю.- парень решительным шагом стал подходить, но тут я воспользовалась тем, что давало мне фору.
Из кармана появился черный ствол, что блестел в свете лампы. Как только прицел направился на Туркина, то сзади него толпа рассосалась.
Геля: ещё шаг и я убью твою подружку.- холодно бросила я. Конечно стрелять я не собираюсь, но отомстить этому уроду было нужно.
Миша: геля..- с боку раздался голос. Хриплый и уставший, настолько, что сердце снова сжалось, возвращая мой разум назад. Я посмотрела на младшего брата.- кем ты стала, Гель..?- в глазах стояли слезы, при парнях, при всех, на его глазах были слезы.
Эти слова заставили меня очнуться. Я отпустила ту, что не ненавидела всем сердцем, опустила пушку с того, кого когда то полюбила. Взглянула на жёлтого, Маратика, на девочек, и поняла, я стала одной из уголовников, одной из них.
Геля: Миша, попроси кого-нибудь, чтобы тебя домой проводили.- и тут же ушла, не давая право на слово никому.
Я монстр. Эти мысли стали крутиться, словно пластинка на граммофоне. Он опустился низко в моих глазах, но я не должна была вставать на его уровень, мне нужно было держать себя и свою душу в руках. Жёлтый говорил, что нужно быть умнее и хетрее, а не показывать власть силой.
Я открыла машину, чтобы забрать ключи от дома, но взгляд остановился на пачке сигарет, осмотревшись, моя рука безмолвно взяла ее, и засунула в карман шубы, вот теперь пора.
И мое тело ушло, никто не вышел, не пытался меня остановить, в моих штанах ствол, так что я в безопасности.
Я сидела на крыше какого-то пятиэтажного дома, курила уже, наверное, четвёртую сигарету, и разбирала и собирала огнестрельное. Что же нашло на меня, ощущение, что я больше не та Ангелина? Нет, мне нужно валить отсюда, пока я не сгнила в этой дыре, но вот Миша... Миша не уедет без причины, а его я не брошу. Тонуть в омуте, так вместе.
Кто-то сел рядом и до носа донёсся запах знакомого одеколона - Кащей.
Геля: они тебя послали, да?- я не посмотрела на него.
Кащей: нет, мне жёлтый рассказал ситуацию, и я решил найти тебя, кстати, это было сложно.- с усмешкой сказал он.
Геля: рада слышать. Раз ты знаешь, Кащей, скажи, я монстр?- и вот только тогда я посмотрела на Костю.
Кащей: нет, ты просто жертва обстоятельств.- он тяжело вздохнул, смотря на холодный город.- каждый понял тебя там, на базе. Ну, кроме некоторых личностей.- намекая на Лилю, его пальцы взяли трубочку яда из моих губ, и затянулся.
Геля: не правильно это все, я вообще не понимаю, что со мной стало.- я отбросила оружие, закрывая лицо руками.
Кащей: ты столкнулась с тем, чего не ожидала. Твои нервы сдали, и построились по обстоятельства, ты не виновата, от тебя никто не отказывается.- парень встал, отряхая пальто.- Гель, дай Вадику вытащить тебя, и все будет хорошо, он ведь не просто так рядом.- его рука протянулась ко мне. Я взглянула, уже зная ответ, но все равно сомневалась. Моя ладонь легла в руку, и мужчина вывел меня с крыши.
Внизу, вокруг машины крутился жёлтый. Он переживал, несмотря на то, что я сделала, я все равно остаюсь важна.
Жёлтый: Ангелина!- Вадим подбежал, крепко обнимая меня.- нет, ну ладно сигареты сперла, так ещё и ушла, дуреха. Поехали, отвезу тебя домой.- парень завел меня в машину, а затем они с Кащеем сели сами.
Геля: а Миша где?- сейчас мне хотелось посидеть с братом, рассказать, что произошло, когда его не было, чтобы мой милый братик пожалел меня.
Жёлтый: дома, я его сразу отвёз. - после этих слов Желтухин тяжело вздохнул.- он винит себя за то, что тебя сломали.- его руки крепко сжал руль.
Геля: я приняла решение тут.- я столкнулась с серьезным взором Вадика, но все же продолжила.- больше я не знаю Унивесам, точнее знаю, но больше никогда не появлюсь на базе и в их рядах, я там лишняя.- как бы не было туго, это все правда, которую нужно признать.
Кащей: Гель, ты не лишняя, просто они тебя погубят, я тебе как бывший предводитель говорю.- Костя повернулся, смотря на меня.- хватит думать, что во всем твоя вина, ты человек и имеешь право на ошибку, не нужно жалеть о содеянном.- его карие глаза учили, а не упрекали, и почему я видела в этом человека не того, кем он является.
Мы подъехали к подъезду. Жёлтый вышел из машины, соизволив меня проводить, а Костя с какой-то непонятной улыбкой сообщил, что останется в машине.
Я не успела подняться на этаж выше, как рука жёлтого остановила меня, касаясь плеча. Я посмотрела на него: серьезное лицо, спокойный взгляд, который мог бы заставить поежиться любого, но уже не меня.
Жёлтый: ты молодец, Ангелина. - уголки губ вздернулись вверх, а рука, тепло которой ощущалось через верхнюю одежду, мирно лежала на том же месте.- я дал тебе пистолет, на черезвычайную ситуацию, а ты защитила свою честь, которую Туркин хотел втоптать в землю.- его рука сползла с плеча, по локтю, доходя до ладони, крепко цепляя ее.
Геля: ты так считаешь?- я ждала осуждения, лекции, всего, но не поддержки.
Жёлтый: вот, Ангелин, ты отличница, но вот такая все таки дуреха.- мужчина посмеялся от своих слов, а затем обнял меня.- я горжусь тобой.
Миша: Ангелина.— голос был холоден, как сталь, и я посмотрела на брата, отстраняясь от друга.— домой пошли.— парень покавылял на вверх, а я махнула рукой жёлтому, уходя в след за Тилькиным.
***
Мое тело оказалось на улице, и я пнул колесо машины. Господи, нахуя они выкрали ее брата, который и так не в лучшем состоянии, так сейчас ещё и будет давить на Ангелину.
Кащей вышел, а затем положил руку на мою спину. А ведь его считали плохим, но он просто оказался прав, желая запугать девчонку и парней грязью, но все вышло по-другому.
Кащей: поехали, выпьем.— успокаивающе произнес бывший авторитет.
Жёлтый: нет, это не выход, совсем не выход.— мои руки протёрли лицо, а затем лёгкие опустошились от воздуха.— поехали.
***
Мы кидали землю на гроб. Когда было отпевание я выплакала все свои слезы, все слишком плохо, слишком. Миша тоже плакал, слегка, стараясь не показывать горечь, но ни в это утро, не в этот день мы не говорили.
Были лишь мы, да и пару подруг бабушки. Все скромно, но в зачем нужна показуха? У нас не счастье, ни миллион рублей, а жалкая бедность и горе.
Когда гроб начали опускать, мне хотелось прыгнуть за ним, начать раздерать крышку ногтями, не дать ее телу гнить в холодной земле, но что-то внутри меня держало. Возможно это свет, который остался, который вложила любимая старушка в мою душу.
Домой мы приехали все опухшие от слез, пустые и с ещё более сильной тяжестью и на теле и на сердце. Я положила пюре с подливой, поставила салат, нужно было как то помянуть, скромно, лишь вдвоем, но от этого нельзя оказаться.
Квартира после ее смерти стала серой, безжизненной. Больше не было слышно телевизора, который играл ее любимый сериал, новости или "поле чудес", больше никто не свяжет нам новую, теплую одежду и не спросит, поели ли мы.
Миша сидел напротив. Его лицо осунулось, скулы были четко выраженные, глаза впали. Шрамы уродовали лицо, а глаза, словно больше не имели цвета.
Миша: зря ты теперь с разъездом.— невзначай сказал он, закидывая ложку картофельного блюда в рот.
Геля: а что, мне с вами гнить?— спросила я, отрываясь от еды.
Миша: в смысле?— не понял Миша, но быстро понял, что отвечать я не собираюсь.— ты понимаешь, что меня отшить могут, из-за того, что моя сестра с автором разъезда шашни крутит?— слегка кортавя слова, его голос выражал притензию.
Геля: а мне то что? Мы сам привел меня в эту контору. Я не собираюсь причинять себе боль из-за твоих пацанов и понятий.— я закинула последнюю ложку пюре, и положила тарелку в мойку.— мне хорошо с Жёлтым, поэтому не вижу смысла отказываться в своем удовольствие.
Миша: ты не была такой..— качая головой, скорлупа видимо ничего не понимал.— зачем ты сейчас споришь со мной? Смелая больной стала, может тоже на меня пистолет направить!?— он вскочил со своего места, ударяя словами в самое сердце. Хоть я и не показала, но душа была больна и без него.
Геля: знаешь, стоило бы, из-за тебя я лишилась бабушки, а при этом и будущего. — последний раз мой взгнокинул Тилькина, что застыл, словно статуя, а затем силуэт растворился в стенах квартиры.
Я ушла в свою комнату. Было настолько больно, что я уже не знала, о чем говорить, что чувствовать и понимать. Может, он прав, но куда делся мой Миша, близкий и родной. Что в нем сломалось? Его спасла я, а не пацаны, и вот такую благодарность получила? Ну супер, что сказать.
Миша: Гель..— в проходе появился брат.— сестрёнка, прости, я не знаю, что на меня нашло.— и сердце тут же растаяло, и мои руки раскрылись в объятиях.
Брат нырнул в них, славно в глубину тёмного, неизвестного океана, но тонул с такой уверенностью, как будто доверяя воде всю свою душу, жизнь и выбор. Я крепко сжала мальчишеское тело.
Миша: я просто увидел тебя тогда, с этой Лилей, и испугался. Я не хотел сказать, что ты стала монстром, просто не понял, что они с тобой сделали.— не выходя из моих объятий объяснялся младший братик.— почему ты не с турбо? И вообще, что жёлтый делает рядом с тобой?— слегка отстранился, смотря на меня.
Я рассказала ему все, что произошло за пару дней. Он слушал, кивал, злился, ненавидя Туркина и Кирилла, которого, кстати говоря, отшили.
Миша: вот сука. Гель, скоро парни с девочками придут, на поминки, ладно? — его теплые ладони легли на мои щеки.
Геля: а кто будет?— его лицо замялось, словно не желая говорить.
Миша: ну, Вова с Наташей, Марат с Айгуль, зима с Ниной и ...турбо.— от последнего слова по телу пробежал мороз, да такой, словно мы в Антарктиде.
Геля: ладно, но при условии, что я покормили вас и уйду, а вы занимайтесь тут сами.— мое тело поднялось, но тут же якорь, в виде руки Тилькина, обхватила меня.
Миша: почему ты издеваешь остальных? Да, турбо сделал тебе больно, но это не значит, что плохие все. Тогда почему ты переслала даже здороваться со все универсамом?— в его глазах, как в детстве, плескало море. Помню, когда увидела его в первый раз, тогда это была всего лишь двойка, но сейчас у этого маленького мальчика огромные темы.
Геля: я слово дала, что больше дела с универсамом не веду. Да и в принципе со всеми опг, это опасно, Миш. Да, я общаюсь с жёлтым, но он не тянет меня за собой, как турбо.— мой силуэт опустился рядом.— я продолжаю общаться с девочками, Маратом, Вовой, зимой, со всеми, с кем успела сблизиться, но чтобы турбо был рядом я не хочу позволять, тем более портить поминки.— руки протёрли лицо, слишком много всего за один раз, слишком.
Миша: пойдем покурим?— он смотрел в одну точку, словно думая о чем-то философском, великом.— не ссы, я знаю все.— и мы пошли.
Достали трубочки с ядом, стояли лишь в футболках на холодном балконе, но за то с облегчением смотря на Казань, медленно приближая себя к смерти. Просторы родины больше не дарили радость, наоборот, я увидела, какой же гнусный этот город и люди вокруг нас, сломала розовые очки.
Турбо: эу, скорлупа!— мы опустили взгляд, два Супера стояли поодаль, смотря на то, что происходит с нами, как нас ломает, но мы молчим.— я сейчас приду и в фанеру вам пропишу, так что ждите.
И он полетел на крыльях ночи в наш подъезд. С таким счастливым ебалом я давно не видела Туркина. Зима же кого-то крикнул и вышла вся, огромная толпа народу.
Я пошла на кухню, быстро накрывая стол, все просто, но со вкусом. Как только мои руки закончили с серверовкой и блюдами, то пришли парни и девушки, квартира сразу стала светлее, мы не дохли в своих мыслях.
Мы с подружками крепко обнялись, договариваясь, что мне нужно будет объяснить все происходящее.
Турбо: Тилькины, в гостиную.— и он скрылся в комнате. Я пошла только потому, что мой братец покорно это сделал.— ералаш, вставай.
Блондин встал по середине, напротив Супера. Зелёные глаза пробежались по мальчишескому силуэту, а затем он занёс кулак. Остановил в паре сантиметров у лица скорлупы, не желая ударять.
Турбо: ещё раз учую или замечу – чердак снесу. Пока иди, ты только из больницы.— брат пошел, сел на диван, рядышком со мной.— Ангел, тебе особое приглашение надо?— я посмотрела на старшего.
Геля: ты не мой предводитель, не имеешь право.— спокойным тоном произнес мой голос.
Мы не нашли больше слов для друг друга, оставляя инцидент без лишнего внимания. Все сели за стол, мы с девчонками обсуждали выход какого-то нового фильма, в парни про деда в универсаме.
Все течет своим чередом, и дни, и недели, и месяцы, и сезоны года, и сами года, главное не потеряться в этом круговороте.