глава 17.
Я сидела на дороге, держа в руках тело брата. Он ещё дышит, очень слабо, но дышит. На свете дороги показались фары, и я поднялась, с разорванным платьем, в попытках остановить кровь кусочком ткани, и разбитыми коленями, пред падением возле детского тельца.
Я начала махать руками в просьбе остановиться. После того, как машина приблизилась и свет больше не слепил глаза, я смогла разглядеть фигуры в машине: Кащей и жёлтый.
Мужчины поспешно выбежали из машины, смотря на мой вид: волосы с клочками, лицо с черными подтеками и красное от слез, оторванное платье и разбитые в кровь колени.
Жёлтый: Гелька, что случилось, кто тебя обидел?— парень сразу подбежал ко мне, цепко хватая за плечи. Я не могла сказать ни слова, лишь стоны боли и отчаяния. Указательный палец завел за спину, и тогда парни оглянулись на тело младшего.
Кащей: черт, давай его в машину и в больницу!— жёлтый накинул на меня свою дублёнку, которую поспешно снял. Затем мужчина завел меня в машину, открыв дверь, усадив на заднее сиденье.
Парни положили тело скорлупы, а его голова оказалась на моих коленях. Я сразу же закутала его курткой старшего разъезда. Мы моментально тронулись, резко выворачивая руль в противоположную от дк сторону.
Кащей: на, попей, успокойся, мы сейчас все успеем.— мужчина протянул мне бутылку холодной воды, которую я взяла трясущимися руками. Сначала жадно глотая воду, а затем воздух.— кто это сделал, Ангелин? Можешь сейчас рассказать, или попозже?— Костя смотрел вперед, на дорогу.
Геля: я сейчас расскажу.— голос дрожал и был не ровным, но мне было очень важно рассказать об этом кому-то.— мы с Мишей пошли на дискач, нас должны был встретить турбо, а затем на остановке Кирилл, который фантик. Турбо на улице не оказалось, а брат мой сказал, что там какие-то проблемы и пацаны сразу к дк подъедут, и мы поспешили на автобус. — я перевела дыхание, и вновь начала пить воду. Сердце больно защимило от того, что сейчас придётся рассказать самую жуткую картину.
Жёлтый: тише, Гель, сейчас все порешаем, продолжай в удобном тебе темпе.— я кивнула, приводя дыхание в норму.
Геля: Миша начал просить водителя не ехать, типо там наши, ну мы ему с Кириллом говорим, что не наши это, но он отмахивался.. потом подошли парни, и его схватили, начали херачить, а водитель дверь закрыл перед моим носом, фантик, кстати даже не рыпнулся. Я начала орать и реветь на весь автобус, бить по стеклам, Кирилл сидел на полу и втыкал в одну точку, пока я смотрела на то, как его ногами херачат.— слезы вновь затекли, воздуха опять перестало хватать. Я старалась не смотреть на брата, чтобы не закричать снова.— Кирилл сказал, что это Хади такташ и мы решили, что пойдем в ДК за нашими, одним не разумно. Потом я побежала в ДК, а там Туркин уже с другой медляк танцует, ну мне от этой сцены так мерзко стало, и я убежала. Меня кричали, а я подумала, что там Кирилл и все расскажет сам. Несколько раз пока бежала упала, ревела, прибегаю, а он лежит, совсем худо, еле дышит, на я на него шубу свою, чтоб согреть, платье оторвала, чтобы кровь остановить, никого рядом нет, позвонить не могу.— я посмотрела на брата, прикладывая два пальца у сонной артерии, пульс очень слабый.
Как только мы подъехали, то автор разъезда подлетел к задней части, вынимая моего брата. Мы втвоём побежали в отделение, начиная орать на всю больницу, оповещая, что тут пиздец и нужна помощь.
Нас сразу оккупировали врачи и медсестры, они сняли с Мишки куртку Жёлтого и мою шубу, положили на катали и побежали в реанимацию, а я устало подкосила ноги, готовая упасть прямо здесь.
Медсестра: э, э, не падать, давайка в приемную. — молодая девушка подхватила меня, осторожно отводя.
Она обработала мои колени, и большего сделать не могла. Лишь дала мне умыться с мылом, чтобы смыть остатки косметики, и причесать волосы.
Медсестра: ну вот, красавица, так, сейчас мы позвоним твоим родственникам и заполним документы по поводу твоего брата.— девушка сняла трубку телефона.— номер дома диктуй.— я подошла ближе.
Геля: а можно я сама? У меня только бабушка, вдруг она не выдержит.— каштановолосая медсестра удивилась, но дала добро, поэтому я быстро набрала номер дома и ждала долгие, и мучительные гудки.
Бабушка: да?— хриплый голос старушки послышался с той стороны.
Геля: бабушка, это я.— руки неистово тряслись, поэтому я как можно сильнее зажала телефон в ладони.
Бабушка: Геля? Что случилось?— я слышала ее тревогу.
Геля: бабушка, приезжай в больницу, Мишу сильно избили. Я сейчас тебе продиктую два номера, позвони на них, тебя встретят.— бабушка заметалась, переживала, слушала каждое мое слово и указание. Я сообщила ей номер качалки и номер Суворовых.— бабуль, ни о чем не переживай, Мишку увезли в реанимацию, я тебе на месте все расскажу.
Бабушка: хорошо, Геленька, хорошо, сейчас все сделаю.— а дальше прирывестые гудки.
Мы с медсестрой стали заполнять документы по поводу моего брата и произошедшего. Через минут пятнадцать кто-то забегает, это было слышно по тяжёлому дыханию, резко открывшейся двери и быстрым шагам.
Турбо: помогите, там у женщины во дворе походу сердце остановилось!— его голос я узнала с первого вдоха, а потом в груди мерзко защимило. Медсестра и несколько мед братьев выбежали из кабинета, схватив носилки, так же из соседней двери выбежал доктор.
Я вышла, встречаясь взглядом с человеком, которого простила, давая второй шанс, но он вновь плюнул в меня, в мою душу. Моё лицо, и так опухшее и красное, расплылось в омерзение.
Турбо: Геля, ангел мой, я так рад что с тобой все хорошо!— парень протянул ко мне руки, подбегая, но тут же подскочил жёлтый.
Жёлтый: иди отсюда.— грубо кивнул он ему.
Турбо: с какого хуя!? Это моя девчонка!— его взгляд сразу стал злым, готовым сжечь все тут.
Геля: нет, турбо, не твоя, и больше никогда не буду твоей, да и не была. Ты ведь слово дал, что вернёшь доверие, что рядом будешь, в ты опять за свое.— я зашла за спину автора разъезда, желая скрыться от его взгляда.
Турбо: да? Только там бабка твоя лежит, братик в реанимации, ты кому нахуй кроме меня то нужна? Вафлерша чокнутая, я тебя ждать не обязан.— после слов про бабушку я уже не слышала слова Супера, мое тело вновь затрясло, от страха, злости, обиды, от всех негативных эмоций внутри меня.
Моя рука отодвинула жёлтого, подходя к Туркину, теперь я здесь хищник. Я стояла перед ним, человеком, которого когда-то считала родным, но сейчас он просто отвратителен. Никогда не думала, что люди могут ранить настолько больно своими словами.
Геля: ты показал свое нутро, жалкая скотина.— моя рука занеслась и ударила с такой силой по его щеке, что парень откинул голову, а я отбила ладонь. Он сжал кулаки, но промолчал.
В этот момент завезли каталки, врач кричал медсестре, чтобы та несла все нужное оборудование в реанимацию. Они должны ее спасти. В это время врач делал ей массаж сердца, один мед брат нажимал на маску с воздухом, в второй вез каталку. Там лежала моя старушка, моя любимая старушка...
Ноги отказали, перестав держать меня, но жёлтый спахаптился, беря меня на руки. Я слышала голоса: жёлтый, Кащей, Марат, Вова, Наташа с Кириллом. Все были здесь, но не из-за праздника.
Я проснулась от вонючего запаха. Мои глаза открылись и я увидела Наташу, что водила баночкой с нашатырным спиртом у моего носа. Все были в сборе.
Наташа: ну вот, живая.— первую секунду я подумала о том, что происходит, но потом сразу вспомнила все.
Лёгкие сжались, от недостатка. Костя протянул ту же бутылку воды, и я сразу же начала пить, не желая сказать не слова.
Наташа: ей нужен свежий воздух, нервная система не выдерживает такой нагрузки.— сделала вердикт девушка, которая уже была в белом халате.
Жёлтый: я отведу ее.— все вопросительно уставились на главного разъезда, с каких пор тот возиться с маленькими девочками. Парень же моча поднял меня, выводя на воздух, а через секунду его дублёнка коричневого цвета висела на моих плечах.
Парень посадил меня на скамью, а сам встал, закуривая сигарету. Едкий дым сразу же пробрался в его лёгкие, и распространился по воздуху. Вишневый аромат, необычно.
Геля: дай попробовать.— его бровь изогнулась в немом вопросе.
Жёлтый: нет.— парень присел рядом со мной.— курение – это не выход, не нужно курить, когда навалилось все и разом, да, тяжело, да, больно, но нужно держаться, а не спиваться и не скуриваться.— объяснял мне он, и я поняла, он не просто отговаривает, он читает мое внутреннее состояние, словно открытую книгу.
Геля: Вадим, а вот скажи мне, почему парни так поступают, как турбо со мной?— я повернулся на него.
Жёлтый: ну, знаешь, насколько мне известно от Кащей, то турбо этот – парень улицы. Не видел в детстве ни любви, ни ласки, ни нежности. Он всегда будет таким, его принципы будут душить чувства, несмотря на то, насколько бы прекрасной не была рядом строящая с ним.— рассудил мне мужчина, докуривая трубочку с ядом.— но он дурак, реально потерял прекрасное.— мужчина улыбнулся, смотря на меня, а мои щеки залились краской.
Геля: спасибо вам с костей, вы снова оказались рядом, когда нужно.— авторитет разъезда мне снова улыбнулся, а затем взял за плечи, ведя в помещении, а по дороге заговорил вновь.
Жёлтый: ты мне понравилась, Ангелин, добрая, милая и красивая девушка. Кащей о тебе хорошо отзывался, ну несмотря на тот инцидент с отшивом, но и тебя понять можно, ты просто полюбила, поэтому я буду рядом всегда и в любом случае.— я оглянулась на него, а он посмотрел в мои глаза. Его глаза были цвета незабудок, лёгких и летних.
Мы вошли в помещение, а там меня уже ждал врач. Все были поникшие, и я сразу почувствовала очень плохие новости.
Врач: Ангелина Тилькина вы, верно?— он подошёл с специальным планшетом для бумаг, что-то изучая в них.
Геля: да, а что случилось?— стоящий Вадим рядом слегка внушал спокойствие, но мне казалось, что это спокойствие перед бурей.
Врач: я приношу вам соболезнования, мы не смогли спасти Полину Филипповну.— холодно разрезал он воздух, словно вырывая его из лёгких, да так, что я забыла, как дышать.
Моё тело медленно опустилось на корточки, а руки зарылись в волосах, сжимая. Как же так, почему? Я слышала голоса, но искаженно, больше у меня не получалось разобрать ни слова в речах.
Только днём я с ней сидела, разговаривала о том, какие слова будут угаданны, кто выйдет с главным призом нашей любимой передачи. А сейчас мне придется признать, что она будет лежать под холодной землёй, с бездыханным телом.
Сердце вновь разорвалось, вылезая на изнанку, глаза метались в стороны, а лёгкие не набирали воздуха, в каких бы количествах я его не набирала. Я чувствовала чьи-то касания, голоса рядом, из-за чего голова шла кругом, мозг не знал, какую информацию воспринимать, какую воспроизводить и что вообще делать, нервы пошли под откос.
Геля: а как Миша?— я резко поднялась на ноги, устремляя взгляд на врача.
Врач: состояние тяжелое, синяки, открытые раны и гематомы по всему телу, но он мальчишка крепкий и сильный, справиться. Так же у него сотрясение мозга и переохлаждение всего тела, но будем надеяться, что это обойдется без инфекций внутренних.— читая очередную бумажку сообщил медик.
Геля: а когда к нему можно будет?— я с надеждой посмотрела на врача.
Врач: когда его переведут из реанимации. Вам позвонят.— я кивнула, каждое его слово давалось с новой болью, словно он бил мне ножом в разные части тела.— советую вам поехать домой и отдохнуть.
Я закивала, желая снова заплакать.
Наташа: так, Ангелина, я поеду с тобой, тебе нельзя сейчас одной оставаться, спасибо Константин Геннадьевич.— обратилась она к сотруднику. Тот холодно кивнул и ушел в свой кабинет.— Вадик, отвезёшь нас?
Жёлтый: да, конечно.— я только что заметила, что парень стоит и держит руку на моей спине, такая бональщина, но было приятно ощутить хоть чью-то поддержку в такой трудный момент.
Турбо: он с разъезда, не имеет право на нашу территорию лезть.— здесь уже все смотрели на Туркина с призрением.
Вова: турбо, харе уже, пусть едут.— парень обнял свою суженную, вовлекая в поцелуй. Конечно же Наташка сначала растворилась, как сахар в воде, но потом, игриво отпрыгнула, помахав бандиту ручкой. Вадим передразнивал всю эту картину, с чего я смогла выдавить из себя улыбку.
Марат: давайте я вам Айгуль приведу? Объясню всю ситуацию ее родителям, а она позвонит от тебя. — Я кивнула на предложение друга.
Зима: я тогда Нину, ее родители к тебе точно отпустят.— Наташа улыбнулась мне.
Наташа: видишь, Гель, мы все всегда с тобой.— ее тоненький и элегантный силуэт крепко обнял меня.
Геля: спасибо вам..