глава 18.
Мы с девочками напились вина, и я выплакала все имеющиеся слезы. Было ужасно больно от осознания, что я с братом остались вдвоем, ничего больше не заменит мою любимую бабушку.
Мы решили спать в гостиной, пастели матрасы, набросали подушек и несколько одеял. Нина уснула сразу, из-за большого количества алкоголя, Айгуль просто от усталости, и лишь Наташе я до сих пор изливала душу.
Наташа: тебе нужно в суд подать, доказать, что ты дееспособна, и взять брата под опеку, чтоб вас в детдом не загребли.- и я снова заплакала, слезы не прекращались в эту ночь.
Спустя время уснула и Наташа, а я смотрела какой-то романтический сериал по телевизору. Все было так хорошо у них, за кадром, что я вспомнила Турбо, и сердце болезненно застонало. Миша говорил, что тот сломает меня, вывернув душу на изнанку, но слава богу он успел затронуть лишь мое сердце.
На лице не останавливались слезы, поэтому я на цыпочках прошла в комнату брата. Пошарив в ящиках я нашла заветную пачку, и чтобы никого не будить, решила все протестировать у себя в комнате.
Окно открылось настеж и я взяла одну трубочку, и зажгла спичку. Горький дым моментально заставил лёгкие съежиться и закашлять. Тяжка за тяжкой, но легче почему-то не становилось. Верно сказал Вадик, дым не помогает.
Я зажгла вторую, но уже не кашляла, просто принимала факт моего поражения. Вдруг в дверь осторожно постучали, а я кинула окурок в окно, прикрывая ставни. Мои ноги на носочках подобрались к двери, а затем я посмотрела в глазок. Силуэт, стоящие так рядом, но не ощутимо, заставил меня затрястись от боли и ненависти. Сволочь, сука, сраная сволочь. Он стоял, пошатывался, прислоняя одну руку к двери.
Турбо: открывай, я знаю, что ты там! Я слышал, как ты к двери подошла!- орал он чуть ли не матом. Я вжалась в дверь, боль и обида пропитывали меня до костей.- открывай, Геленька...- и сразу же по моей щеке покатились слезы.
Сначала орет, а потом я самый небесный человек в его жизни. Он что-то говорил, но я уже не слышала, лишь беззвучно плакала, спуская вниз по этой никчёмной двери. Сидя на полу я старалась не закричать в голос, меня трясло.
Турбо: ангел мой...- он словно сидел рядом, словно он тоже присел, чтобы быть ближе.- скрипачка, а помнишь как все начиналось?- я обернулась, снова чувствуя адскую боль меж лёгких.
Я слышала его дыхание, нервные постукивания по стене пальцами, слышала шорохи, в надежде, что он уйдет, но он стоял, слегка икая - пьяный, так вот почему он здесь.
Турбо: а сыграй мне в последний раз, на скрипке.- я удивилась просьбе, но не собиралась вставать.- пожалуйста, и я оставлю тебя.- заманчивое предложение, тем более когда больно.
Я пересилила свои желания открыть дверь, закатить скандал, сказать, что он последний человек в этой жизни, но простить, и встала. Зашла в комнату, достала из кейса инструмент, направляясь снова в коридор.
Сквозь слезы я вспомнила мотив, который играла тогда, перед всей группировкой, когда он кружил меня, крича о том, что я его ангел. Не забуду, как он выкрал меня из под носа Нины, чтобы познакомиться, как принес цветы, как посетил комсомол ради меня, и то... Как он душил меня.
С болью на сердце я начала играть. Музыка разлилась по квартире, заставляя закрыть глаза и погрузиться в нее, с полным очарованием. Мои лёгкие как будто перестали дышать, мозг - работать, я просто играла. В голове всплывали картинки моего прошлого, оно ранило. Всегда ранят больше воспоминания с людьми, чем желания вернуться.
Музыка закончилась, и я снова подошла к двери вплотную.
Турбо: спасибо, ангел мой..- и снова он так меня называет, что колит душу.
Геля: не приходи сюда больше, тебе здесь не рады.- оповестила я хриплым голосом, и развернулась, встречаясь взглядом с Айгуль, Наташей и Ниной.
Нина: чё ему надо!?- сразу завелась она.- я ему щас так сыграю, что чердак снесу.- брюнетка подошла, распахивая дверь. Туркин спускался, тяжело пошатываясь.
Турбо: о, пудель, рад тебя видеть.- обдолбанным голосов сказал супер.
Нина: а я тебя нет, ещё раз ты заявишься на этот порог, я тебя так огрею, забудешь как мать родную звали!- кричала она, Наташа тоже вышла на лестничную клетку, прожигая взглядом бывшего любимого.
Айгуль: идём, Ангелин, тебе нужно поспать.- ее руки осторожно повели меня в гостиную, под крики Нины.
Мы легли вместе, и она крепко обняла меня. Ахмерова понимала, что вместо каких либо слов лучше помогают касания, которые лечат душевную рану.
Айгуль: не бойся, мы с тобой, всегда будем с тобой.- я кивнула, начиная дремать.
***
Кащей: ты так возле Гельки трёшься.- смеясь надо мной сказал бывший авторитет унивесама.- втюрился чай?- сидя за столом кафе снежинки мы обсуждали сегодняшний день.
На дискач не попали, за то суета похлеще была. Девочку искренне было жалко. Брат в больнице в реанимации, бабушка в морге, да ещё и отброс этот то трётся возле нее, то бьёт, то изменяет.
Жёлтый: а чё делать то, Кость? Жалко ее, уже второй раз она в ужасном состоянии у нас, а не с универсамом.- я втыкал нож в пол, не зная, чем занять руки. Лезвие летело, блестя в свете тусклых ламп, а затем четко впивалось в дерево.- у меня к ней чувства, ещё когда ты привез ее. Сначала вроде миловидная, а как глаза открыла, словно льдом обрезала. - я взглянул на друга.
Кащей: ну да, она красивая, но ты же понимаешь, что на...- мужчина начал загибать пальцы.- девять лет ты старше Тилькиной? Не боишься?- он взял пачку сигарет.
Жёлтый: я человек серьезный и морально зрелый, знаю рамки. - я скрутил нож, убирая в карман.- разница конечно смущает, да и не возраст, но если она захочет быть со мной, то я буду счастлив.- я улыбнулся, вспоминая невесомое женское тело, которое словил при обмороке.
Кащей: ты только щас об этом не заикайся, дай она отойдет, но рядом будь.- рассказывал Костя, словно знал Тилькину всю жизнь.
Жёлтый: само собой.- я сделал глоток из бутылки, распрощался с другом и покинул кафе, в мечтах придти домой и завалиться спать до утра.
Ночь шла тихо, я уже видел десятый сон, как над ухом раздался звонок телефона. Я отошёл от сна, протянул руку, снимая трубку.
Жёлтый: Вадим Желтухин слушает.- я сон потрогал переносицу.
Наташа: Вадик, это я, Наташа.- шепотом произнесла девушка.
Жёлтый: Наташа? Что случилось?- я вспомнил, что девушка осталась у Гели, поэтому сразу встрепенулся.
Наташа: вобщем, щас Туркин приходил, Гелька не спала, но не открыла. Короче, черт пойми чё происходит. Мне хочется попросить тебя, забери ее из группировки, пожалуйста, она ж погибнет с ним, бедная девочка.- ее голос был встревожен, да и я понимал почему, сейчас у неё также разрывается сердце за бедного ребенка.
Жёлтый: я придумаю что-нибудь, ложись спать и смотрите, чтоб она ничего не натворила.- сестра пожелала мне спокойной ночи, а затем бросила трубку.
А ведь серьезно, она ж потонет вместе с этим универсамом. Брат ее вряд-ли уйдет, но вот ее можно вытащить, что я и постараюсь сделать.
Так и не сомкнув глаз, я включил настольный свет, взял тетрадь и ручку, начал писать. Мне нужно было придумать план, при чем очень хороший, но если учитывать, что Туркин жёсткий патриот правил ОПГ, то есть вариант, но не уверен, сработает ли он. Придется завтра встретиться с Наташей и выведать у нее всю информацию.
Заснул я прямо на столе, не отступая от мыслей о Тилькиной. Если в нашу первую встречу мне лишь отчётливо запомнилось ее лицо, заинтересовала внешность, глаза, то сейчас меня волновала не душа, что в ней? Что чувствует бедный человек. У нас у всех есть боль, и у каждого она абсолютно разная, как и ощущения проблем. Нельзя говорить, что чьи-то проблемы - пустая трата нервов, вы просто не были в шкуре этого человека.