Глава 1.
«Я любила порядок. Но жизнь, кажется, любила беспорядок. И в тот день он постучался в мою дверь.»
--
Мартовское утро в гимназии пахло свежевымытыми полами, хлоркой и почему-то ванилью — наверное, у кого-то из младших классов сегодня день рождения, и мама сунула в портфель домашнее печенье. За высокими окнами третьего этажа серое небо висело низко, готовое то ли снегом, то ли дождём, но пока только давило тяжестью.
Изабель сидела за второй партой у окна, подперев щёку ладонью, и слушала, как Раиса размахивает руками, рассказывая очередную историю.
— Я ему говорю: «Серёжа, ты вообще охренел?» А он мне: «Рая, ну что ты, это же просто». Просто! — Раиса закатила глаза, поправила чёлку, выбившуюся из хвоста. — Я ему потом покажу «просто», когда мать узнает, что он меня в час ночи домой вёз. Она меня убьёт.
— Не убьёт, — лениво протянула Руслана, сидевшая за ними. Она сидела, откинувшись на стуле, и крутила в руках ручку. — Твоя мать только делает вид, что злая. Она же знает, что ты с Серёжей.
— Знала, — поправила Раиса. — Пока он на машине меня не начал катать. Теперь она думает, что я с бандитом встречаюсь.
— А он разве нет? — поддела Руслана.
Раиса бросила в неё скомканной бумажкой.
— Сам ты бандит. Он просто таксовать начал, зарабатывает. Нормальный пацан.
— Нормальные пацаны цветы дарят, а не в час ночи катают, — хихикнула Руслана.
— Ой, всё, — Раиса отмахнулась и повернулась к Изабель. — Бель, ты молчишь, как партизан. Скажи им, что Серёжа нормальный.
Изабель улыбнулась, оторвала щёку от ладони.
— Я Серёжу два раза видела. Мне сложно судить.
— Ну вот, — Раиса развела руками. — Хотя бы Белли молчит, а вы языками трещите.
— А сама-то, — Руслана перевела взгляд на Олю, которая сидела рядом с ней и что-то писала в тетради, старательно делая вид, что не слышит разговора. — Оль, а чего это ты такая тихая?
— Да, — подхватила Раиса, резво разворачиваясь. — Мы тут про мужиков базарим, а ты молчишь. Рассказывай давай.
Оля подняла голову, щёки её порозовели.
— Нечего рассказывать.
— Ой, нечего, — Раиса прищурилась. — А это кто тогда на физре на тебя весь урок пялился? Я всё видела.
— И я, — добавила Руслана, подаваясь вперёд.
— Никто на меня не пялился, — Оля опустила глаза, но улыбка уже расползалась на лице.
— Да ладно, — Раиса перегнулась через парту. — Тот парень из параллельного. Который всегда с Женькой ходит. Я знаю, о ком говорю.
— Он просто смотрел, — тихо сказала Оля.
— Ага. Просто. — Руслана толкнула её локтем. — Оль, ты чего, он же тебе нравится, да?
Оля покраснела ещё сильнее и уткнулась в тетрадь.
— Не знаю я...
— Нравится, — уверенно сказала Раиса. — Всё по лицу видно.
Изабель рассмеялась, глядя на подруг. Она любила эти моменты — когда они вчетвером сидели на перемене, спорили ни о чём, смеялись, строили догадки, кто кому нравится. Это было её маленькое «нормальное» — то, что не касалось балета, не касалось отца и его дел, не касалось строгих взглядов Лукреции. Просто школа, просто подруги, просто мартовская скука перед весной.
— И что он, хоть подходил когда? — спросила Руслана.
— Вчера после уроков остановил, — еле слышно сказала Оля.
Раиса и Руслана переглянулись.
— Ну! — хором выпали они.
— Сказал, что я красивая, — Оля совсем сжалась, но улыбалась при этом во весь рот.
— Ого, — Раиса присвистнула. — Прям в лоб.
— А ты что? — спросила Руслана.
— Ничего, — Оля пожала плечами. — Растерялась. Сказала «спасибо» и убежала.
— Дура, — беззлобно сказала Раиса. — Надо было номер спросить.
— Какой номер, у него нет телефона, — напомнила Руслана.
— Домашний, — Раиса закатила глаза. — Можно же спросить, какой номер домашнего телефона. Или сама бы дала.
— А ты бы дала? — спросила Изабель.
— Я? — Раиса задумалась. — Ну, если бы нравился — дала бы. А то чего тянуть.
— Всё-то у тебя просто, — хмыкнула Руслана.
— А чего сложного? Жизнь одна.
Дверь класса со скрипом отворилась, и девочки одновременно подняли головы. В проёме стояла их классная руководительница, Галина Сергеевна, с папкой в руках и уставшим лицом.
— Девочки, все на места.
— А мальчики? — спросила Раиса.
— Мальчики уже сидят, — Галина Сергеевна прошла к учительскому столу, положила папку. — В общем, новость. Школа закрывается на неделю.
Повисла тишина. Потом Раиса переспросила:
— В смысле закрывается?
— В прямом. Меняют трубы, красят стены. Ремонт, — Галина Сергеевна обвела взглядом класс, где за её спиной уже начали появляться другие ученики, заглядывая в дверь. — С завтрашнего дня уроков нет. Все свободны, можете расходиться.
— Да ладно! — Руслана подскочила на стуле.
— Не «да ладно», а «спасибо, Галина Сергеевна», — поправила учительница, но беззлобно.
— Спасибо, Галина Сергеевна! — хором сказали девочки, и в голосах звенело такое счастье, что даже классная не удержалась от улыбки.
— Счастливая неделя, — махнула она рукой. — Только уроки не забывайте, когда вернётесь, контрольные никто не отменял.
— Не забудем, — пообещала Изабель.
Галина Сергеевна вышла, и класс тут же взорвался. Мальчишки загалдели, кто-то кинул портфель, кто-то уже бежал к выходу, чтобы скорее оказаться на улице. А в их уголке девочки собирали вещи со скоростью света.
— Неделя! — Раиса запихивала учебники в рюкзак. — Бель, мы должны все погулять где-нибудь.
— Обязательно, — кивнула Изабель, застёгивая молнию на сумке.
— Я в четверг свободна, — сказала Руслана.
— Я в среду, — добавила Оля.
— Встретимся, созвонимся, — подвела итог Раиса. — Только домашние телефоны свои не забудьте, позвоню вам.
— Всё, погнали, пока нас тут не заставили что-нибудь подписывать.
Они вылетели в коридор, смеясь и толкаясь. Лестница, раздевалка, улица — всё слилось в одно радостное движение. Мартовский воздух встретил их холодом, но теперь он казался не противным, а бодрящим. Свободным.
— Я направо, — сказала Оля, завязывая шарф. — Позвоните мне сегодня!
— Обязательно! — крикнули ей вслед.
— А я к репетитору, — Раиса скривилась. — Мать заставила, английский подтягивать. Так что гулять без меня сегодня.
— Мы и не собирались, — успокоила её Руслана. — Бель, ты домой?
— Да, — кивнула Изабель. — Нам с тобой по пути.
— Пошли.
Они повернули за угол, оставляя Раису, которая уже ловила попутку на другой стороне. Шли не спеша, болтая о школе, о ремонте, о том, что теперь можно выспаться.
— Короче, — Руслана вдруг замедлила шаг, — у меня сегодня...
Она не договорила. Из-за угла, от подворотни, вышел парень. В руках у него был букет — маленький, но яркий: полевые ромашки в целлофане, перевязанные ленточкой.
Руслана вздрогнула, сделала шаг назад.
— Дима? — выдохнула она.
Парень улыбнулся, подошёл ближе.
— Привет, — сказал он чуть хрипловато. — Я хотел после уроков зайти, но ты сказала, что сегодня контрольная, я подумал...
— Ты чего испугал? — Руслана ударила его по плечу, но уже улыбалась. — Я чуть в обморок не упала.
— Прости, — он протянул ромашки. — Это тебе.
Руслана взяла букет, спрятала лицо в цветах. Изабель отошла на шаг, чтобы не мешать, и улыбнулась. Она любила смотреть на такие моменты — когда люди смущаются, радуются, когда что-то простое, как ромашки в марте, может сделать чей-то день особенным.
— Бель, — Руслана обернулась, — ты иди, я догоню.
— Не надо, — покачала головой Изабель. — Я медленно пойду. Вы не спешите.
— Точно? — Руслана уже смотрела на Диму.
— Точно, — кивнула Изабель. — Всё нормально.
Руслана снова улыбнулась и повернулась к парню. Они отошли к стене, и Изабель, оставив их, двинулась дальше одна.
Она шла, чувствуя, как ветер играет с выбившимися волосами. В голове уже прокручивался вечер: вернуться домой, скинуть форму, надеть трико и пойти в свою комнату, где у окна стоял станок. Тренироваться. Всегда тренироваться, потому что балет не прощает пропусков, даже если ее сегодня нет.
На перекрёстке она остановилась, чтобы завязать шарф — ветер стал сильнее. И в этот момент что-то заставило её поднять голову и посмотреть в сторону шоссе.
Чёрные машины.
Три. Может, четыре. Они шли плотным кортежем, медленно, уверенно, занимая обе полосы. «BMW» «Волги», тонированные стёкла, номеров не разобрать. Машины остановились у светофора, замерли, будто звери на привале.
Изабель смотрела на них, и внутри что-то сжалось. Она знала такие машины. Видела их у отца, когда он выезжал по делам. Когда что-то случалось. Когда надо было решать вопросы, о которых дома не говорили.
Кортеж тронулся, свернул в сторону их дома, и машины одна за другой скрылись за углом, оставив после себя только выхлопной газ и странное, липкое чувство.
Изабель стояла, глядя на опустевшую дорогу. Ветер дул в лицо, трепал шарф, и в ушах всё ещё гудел двигатель.
Она не знала, почему замерла. Не знала, почему смотрела вслед.
Но что-то внутри подсказывало: эта неделя не будет похожа на другие.
---