Как же давит
Даша проснулась резко, словно кто-то выдернул её из сна. Комната была залита тусклым утренним светом, серым и холодным, как сам двор за окном. Несколько секунд она просто лежала, прислушиваясь. Обычно утро начиналось одинаково — шаги Зимы, скрип пола, запах сигарет, его приглушённый голос. Сейчас — тишина. Настолько плотная, что она давила на грудь.
Она повернула голову.
Пусто.
Кровать рядом была аккуратно заправлена, подушка холодная, будто на ней никто не лежал уже несколько часов. Даша медленно села, натянув одеяло на плечи, и огляделась. Куртки Зимы не было. Обувь исчезла. На столе в кухне — пустая кружка с тёмным ободком на дне.
Он ушёл на сборы.
И не разбудил.
Почему-то именно это задело сильнее всего. Не сам факт, а то, **как** — тихо, без слов, будто её и не было рядом.
Она отогнала эту мысль, встала, пошла на кухню. Кофе получился горьким, неприятным. Музыка раздражала. Ноты, разложенные на пианино, казались чужими. Она попыталась играть, но пальцы соскальзывали, мелодия ломалась, и Даша с досадой захлопнула крышку.
Зима в последнее время стал слишком... навязчивым. Его было много. Слишком много. Он будто врастал в её пространство, не спрашивая, не замечая, что ей иногда нужно просто побыть одной.
Она не успела додумать эту мысль, как в дверь **грубо и резко постучали**.
Не звонок — именно стук, такой, от которого внутри всё сжимается.
На пороге стояли они. Побитые, злые, уставшие. Марат, Адидас, Турбо и Зима. У каждого — следы ночи, в которой не было ничего хорошего.
Даша не задавала лишних вопросов. Она усадила их, достала аптечку, обрабатывала раны, слушала короткие ответы. Зима почти не отходил от неё, всё время касался — рука на талии, на плече, на спине. Эти прикосновения почему-то раздражали.
Когда она наклонилась к Турбо, сердце странно дёрнулось. Он сидел молча, напряжённый, с каменным лицом.
— Больно? — спросила она тихо.
— Нормально, — ответил он, но взгляд стал мягче.
Она почти коснулась его щеки — и в этот момент **зазвонили в дверь**.
Лиля.
Шумная, липкая, раздражающая. Она моментально забрала Турбо себе, оттеснив Дашу. Та отошла в сторону, чувствуя, как внутри поднимается глухое, тяжёлое чувство.
После их ухода Зима позвал её на сборы. Она согласилась — скорее по инерции, чем по желанию.
Прошёл месяц.
Он был странным. Зима всё больше раздражал. Его поцелуи вызывали внутренний протест. Его объятия — желание отстраниться. А потом, в холодную полночь, он просто сказал, что остыл.
Она ушла, не помня дороги, плача так, будто из неё вырывали что-то живое.
Через неделю боль притупилась.
И тогда появился **Пальто**.
Сначала — взгляды. Потом — слишком близкое присутствие. Он появлялся там, где не должен был. Даша чувствовала его ещё до того, как видела — липкий, неприятный холод по спине.
В тот вечер она вышла в магазин почти перед закрытием. Улица была тёмной, фонари горели через один, снег скрипел под ногами.
Она услышала шаги за спиной.
Слишком близко.
— Эй... — раздался голос.
Она ускорила шаг.
Рука схватила её за локоть.
— Отпусти! — резко сказала она, пытаясь вырваться.
Он рассмеялся. Глухо, мерзко.
— Да ладно тебе, — прошипел он, притягивая её ближе. — Чё ты такая...
Страх накрыл мгновенно. Настоящий, животный. Сердце колотилось так, что казалось — вырвется из груди. Она начала вырываться, бить его по рукам, кричать.
— Отпусти! Помогите!
Он сжал сильнее. Запах сигарет, грязная куртка, тяжёлое дыхание — всё смешалось в одну липкую, удушающую реальность.
В какой-то момент он ослабил хватку — и этого хватило. Даша вырвалась.
Она **побежала**.
Не оглядываясь. Не разбирая дороги. Воздух обжигал лёгкие, ноги подкашивались, но она бежала изо всех сил.
И вдруг — свет, голоса.
**Турбо**.
Он шёл с Лилей.
— Турбо... — выдохнула она, врезаясь в него, цепляясь за куртку. — Пожалуйста...
Он сразу всё понял. По её дрожи. По глазам. По тому, как она не могла отдышаться.
— Ты чё с ней сделал? — его голос стал ледяным.
Он резко развернулся, закрывая её собой.
— Валер, ты чё... — начала Лиля.
— Закрой рот, — отрезал он так жёстко, что она замолчала.
Турбо подхватил Дашу на руки. Она даже не сопротивлялась — сил не было. Голова кружилась, руки дрожали.
Он нёс её быстро, уверенно, будто боялся, что она исчезнет, если остановится.
У себя дома он сразу закрыл дверь, поставил чайник, усадил её на кровать, накрыл пледом.
— Ты в безопасности, — сказал он тихо. — Всё. Я рядом.
Он дал ей чай, тёплый, сладкий. Она держала кружку дрожащими руками.
— Дыши, — повторял он. — Медленно.
Когда она немного пришла в себя, он аккуратно помог ей лечь, не прикасаясь лишний раз, словно боялся напугать.
Ночью она проснулась от кошмара — и почувствовала, что он рядом, сидит на полу у кровати.
— Я тут, — сказал он.
Утром она ушла тихо.
На следующий день вся группировка знала про Пальто. Адидас принял решение его отшить.
А Турбо остался в её мыслях.
И Даша понимала: всё стало слишком сложно.
---