Глава 22.
Дни летели быстро и монотонно. Ничего нового в расследовании не появлялось, и работа окончательно превратилась в бег по кругу. Каждое утро Ника просыпалась как на иголках, то и дело проверяя домашний телефон и дежурку в надежде на весточку от Тани, но трубка упорно молчала. Параллельно приходилось разгребать завалы по делу об исчезновениях детей, которое упорно не желало сдвигаться с мертвой точки.
В один из таких серых дней Вероника сидела в своем кабинете. Наплевав на все должностные инструкции и строгие запреты начальства о том, что посторонним, а уж тем более младенцам в отделе не место, она притащила Владика с собой. Оставить сына было попросту не с кем, да и рядом с ним ей самой было спокойнее.
— Ну и что это такое, а?.. — нахмурилась блондинка, раздраженно постукивая тонкими пальцами по лакированному столу.
Она опустила взгляд на сына. Владик мирно лежал у неё на одной руке, пуская слюни, и внимательно разглядывал маму своими пуговками-глазами.
— Вот понимаешь? Отпечатков нет, подозреваемых нет... Чисто глухарь, — тихо, почти шепотом делилась она с ним рабочими проблемами.
Мальчик в ответ лишь громко икнул, словно давая понять матери, что советчик по уголовным делам из него пока так себе.
Ника слабо улыбнулась и перевела тяжелый взор на свежие ориентировки новоиспеченных потеряшек. Судя по почерку, маньяк действовал всё наглее.
Вдруг тишину кабинета нарушил осторожный скрип старой двери. Медленно подняв голову, Вероника увидела Кирилла и Вахита. Парни зашли в кабинет, увлеченные бурным спором, причем Воронов хмурился так сильно, что между бровей пролегла глубокая, злая морщина.
— Да я тебе говорю, не может её здесь быть! Вбей ты это наконец в свою лысую башку! — Кирилл в сердцах постучал пальцем по лбу Зимы.
— Слышь, ты полегче на поворотах, — огрызнулся Вахит, поправляя воротник куртки. — Пацаны на районе видели её, сто пудов.
Они были настолько заняты своей перепалкой, что даже не сразу заметили Нику, сидевшую в углу кабинета за заваленным бумагами столом. Блондинка хмыкнула. Владика, кажется, вся эта шумиха ни капли не пугала, а наоборот, он с любопытством уставился на вошедших. Ника аккуратно перехватила сына под мышки, поднимая столбиком в вертикальное положение, и мальчик забавно заперебирал пальчиками, глядя на парней.
— Кхм... — намеренно громко кашлянула Ника, привлекая к себе внимание.
Парни одновременно осеклись и повернулись к ней. Кирилл тут же как-то виновато сбавил оборот, а Вахит неловко переступил с ноги на ногу, косясь на ребенка.
— О, Ник... Привет. А мы тут это... — Кирилл почесал затылок. — Обсуждаем кое-что...
— Я вижу, как вы обсуждаете, — Ника покачала головой, прижимая Владика к себе. — Чуть дверь с петель не сняли. Что у вас там стряслось? Опять на районе пацаны что-то не так?
Вахит хотел было вставить свое слово, но не успел. В этот самый момент тишину кабинета взорвал резкий, надрывный звонок рабочего телефона, стоявшего на краю стола. Вздрагивая от неожиданности, Ника протянула руку и сняла тяжелую трубку.
— Старший лейтенант Рудакова, слушаю, — строго произнесла она.
— Ника! — из динамика пробился взволнованный, запыхавшийся голос Тани. Из-за плохой междугородней связи звук немного трещал, но её тон не оставлял сомнений. — Ника, бросай всё. Слышишь? Срочно бери билет и лети в Москву. Ближайшим рейсом.
У Ники внутри всё похолодело. Она крепче сжала трубку, чувствуя, как дыхание перехватывает.
— Тань... Что случилось? Нашли?
— Сева нашел его, — выдохнула подруга на том конце провода. — Нашел твоего Валеру. Но тут всё очень сложно, Ник... Прилетай, брат сам тебе всё расскажет. Мы ждем.
Трубка ответила короткими гудками. Ника медленно опустила её на рычаг, чувствуя, как по спине пробежал мороз. Кирилл и Вахит замерли, мгновенно прекратив свой спор и выжидающе глядя на нее.
— Ну что... кто там говорил, что я параноичка и ищу мужа зря? — Ника горько хмыкнула, аккуратно укладывая Владика в автолюльку. Внутри всё дрожало, но внешне она оставалась кремнем. — Сейчас же беру билет и вылетаю в Москву. А вы... — она строго посмотрела на парней. — Впрочем, не важно.
— Я с тобой! — тут же спохватился Кирилл.
— А работу я на кого оставлю? На Резникова? — Ника выгнула бровь, подхватывая сумку.
Она направилась к выходу, но парни даже не думали её слушать, слаженно двинувшись следом.
— Я что-то непонятно сказала? — Ника обернулась в коридоре.
— Я еду с тобой, Лола. Резников перетопчется, — уверенно отрезал Воронов. Он мягко, но настойчиво перехватил у неё люльку с ребенком. — А завтра и Данилин из командировки вернется, подстрахует.
Он зашагал к выходу, оставив Нике лишь возможность отчаянно покачать головой. Против упрямства Воронова лома не было.
— Ты, я так понимаю, тоже с нами? — Ника повернулась к притихшему Вахиту. Тот молча, но твердо кивнул. — Ну и правильно. Заодно познакомим тебя с Севой. Посмотрим, какой ты смелый.
Зима заметно напрягся, перспектива знакомства со старшим братом Тани, авторитетом Солнцевских, оптимизма не внушала. Ника легонько подтолкнула его к выходу и заперла кабинет.
Дорога до Москвы превратилась в сплошной часовой марафон, минуты тянулись наперегонки с километрами. Билеты на ближайший авиарейс доставили немало хлопот, но корочки старшего следователя творили чудеса даже в переполненной кассе аэропорта.
В салоне самолета воздух был сухим и сопровождался запахом чая. Владик, убаюканный гулом мощных турбин, уснул почти сразу, тихонько посапывая на руках у матери. Ника смотрела в иллюминатор, где под крылом расстилалось бескрайнее лоскутное одеяло из облаков, подернутое предзакатным золотом. Ей казалось, что самолет летит слишком медленно, назло её рвущемуся вперед сердцу. Мысли путались: что значит всё сложно? Жив ли Валера? Насколько глубоко он увяз?
Кирилл сидел справа, периодически поглядывая на Нику с немым беспокойством. Он не лез с расспросами, понимая, что сейчас любые слова будут лишними, и просто караулил её покой. Зато Вахит, сидевший через проход, весь полет не находил себе места. Он то и дело поправлял воротник, листал бортовой журнал и косился на затянутое дымкой небо. Парня явно штормило от предвкушения встречи с Севой, одно дело решать вопросы на казанских улицах, и совсем другое ехать на поклон к столичным парням, и возможная встреча с другом которого все считали мертвым. В голове парня то и дело мелькала мысль: «Если он жив, это конечно хорошо, но упаси Господь, чтобы при нашей встрече я его лично не прибил.»
Когда шасси с глухим ударом встретили московский асфальт, а по салону разнесся вежливый голос стюардессы, Ника глубоко вдохнула. На часах был вечер. Столица встретила их неоновым заревом, шумом бесконечного потока машин и сырым, теплым ветром. Вжав голову в глубокий капюшон, Ника покрепче прижала к себе уснувшего сына. Сзади надежными тенями вышагивали Кирилл и Вахит.
— Вахит! — звонкий женский крик перерезал ночной воздух со стороны парковки неподалеку от аэропорта.
Таня буквально вылетела с пассажирского сиденья припаркованной черной иномарки, которая в полумраке блестела свежей полировкой, и бросилась к друзьям. Правда едва ли слово друзья подходило для этой встречи, девушка прямиком направилась к своему любимому. Несколько минут она буквально висела на шее Вахита, уткнувшись носом в его плечо. Тот лишь крепко прижимал её к себе, на мгновение забыв обо всех проблемах.
Наконец Таня отстранилась и повернулась к Нике. На её лице появилась улыбка, но Рудакова нутром почуяла что подруга эту улыбку из себя буквально выдавливает. За ней пряталось что-то такое, что Ника просто не могла разглядеть.
— Мадам, я вижу, вы тут в своей столице совсем рамки вежливости потеряли? — в своей привычной манере хмыкнул Кирилл выгнув густую бровь, но в его глазах тоже читалось напряжение.
— Где он, Тань? — Ника не стала тратить время на приветствия. Она изо всех сил пыталась подавить усталость и сон, которые преследовали её последние часы. Голос прозвучал через чур жестоко и грубо.
— Предлагаю прямо сейчас проехать на место, и вы сами всё увидите, — раздался низкий, бархатный мужской голос с хрипотцой.
Только сейчас Ника заметила мужчину, неторопливо подошедшего со стороны машины. Сева выглядел совсем не так, как она себе представляла столичного бандита. Никаких спортивных костюмов или безвкусных цепей. Вполне простой, ухоженный и чертовски харизматичный парень в дорогом кожаном бомбере. В его чертах лица и уверенном взгляде карих глаз проскальзывало что-то общее с её Валерой, но Сева казался взрослее и опаснее.
Он прищурился, оценивающе оглядывая казанскую делегацию, задержался взглядом на блондинке с младенцем на руках, мазнул по хмурому Кириллу и, наконец, в упор посмотрел на растерянного Зиму.
— Я Всеволод, можно просто Сева. Брат Тани, — представился он, сделав едва заметный кивок Нике. Затем его взгляд снова вернулся к Вахиту. — С вами, молодой человек, мы чуть позже побеседуем. С глазу на глаз.
Зима под этим тяжелым взглядом ощутимо напрягся и сжал кулаки, но промолчал. Сева снова повернулся к Нике.
— А вы, я так понимаю, Вероника? — Блондинка лишь молча кивнула. — Расклад такой, сейчас по пути заезжаем к нам. Таня со своим... женихом остаются там. Малыша, — он коротко кивнул на спящего Владика, — тоже лучше оставить дома, под присмотром. А мы с вами и вашим коллегой поедем дальше. Нас ждут. Всех всё устраивает?
Сева, собственно, и не спрашивал, он утверждал. Ника мельком бросила взгляд на Кирилла, и, синхронно кивнув друг другу, они пошли к машине вслед за хозяином.
Дальше всё происходило как в тумане, обрывками, словно в сценах из дешевых мелодрам. Ника смутно помнила, как они сели в просторный салон иномарки. Помнила, как Кирилл, заметив её отрешенный взгляд, мягко забрал из её ослабевших рук сына. Память едва зафиксировала, как они заехали в какой-то тихий охраняемый двор, как Таня с Вахитом, забрав спящего Владика, скрылись в подъезде многоэтажки.
А вот потом, когда машина снова тронулась, Нику накрыло.
Это была дикая, удушающая паника, то самое чувство, которое выкручивает суставы перед долгожданной встречей. На Нику давила неизвестность. Она не смотрела в окно на мелькающие огни ночной столицы, а просто до боли сцепила пальцы в замок, откинула голову на кожаный подголовник и закрыла глаза, безуспешно пытаясь сглотнуть тяжелый, застрявший в горле ком.
В голове на удивление было пусто. Никаких логических цепочек, никаких версий, которые она обычно выстраивала на работе. Одно сплошное, пульсирующее желание, снова увидеть эти дурацкие зеленые глаза. Было уже плевать, как Валера объяснит свое исчезновение, в какую грязь он вляпался и почему заставил её пройти через этот ад. Главное чтобы он был жив. От этой глухой надежды болезненно скрутило живот, к горлу подкатила тошнота.
Ника резко распахнула глаза, тяжело дыша. В этот самый момент машина плавно, но резко затормозила. Сева с переднего сиденья обернулся к задним пассажирам, его лицо в полумраке салона казалось каменным.
— Приехали, — негромко сказал он, переводя взгляд с Ники на Кирилла. — Теперь, думаю, стоит посвятить вас в то, где именно мы находимся....
Ника посмотрела в боковое стекло и только сейчас осознала, куда их привезли. Машина стояла в полутемном переулке. Перед ними высилось здание с глухими окнами, кричащей неоновой вывеской и массивными дверями, возле которых дежурили двое крепких мужчин в черных костюмах. Это было то ли нелегальное казино, то ли закрытый ночной клуб для тех, у кого в карманах водились слишком большие и не совсем чистые деньги
***
Шум разгоряченной толпы, рев азартных болельщиков и тяжелый, приглушенный свет прожекторов давили на плечи. Парень стоял на небольшом вип балкончике, ухватившись пальцами за кованые перила. Внизу, посреди прокуренного зала, гудел октагон, но кудрявый брюнет даже не смотрел на ринг, на который ему предстояло выйти через несколько минут. Он не переживал о том, что с ним сделают там в очередной раз. Ему было глубоко плевать.
На его лице, прямо над скулой, белел свежий шрам, а нижняя губа была туго разбита. Но сам боец ментально находился где-то очень далеко. Там, где он отчаянно должен был быть, но не мог.
Брюнет вздрогнул, когда прохладные, холеные женские пальцы легли на его оголенные лопатки со спины.
— Ты чего замер, милый? — мурлыкнула рыжеволосая.
Она грациозно протиснулась к перилам, оставив одну руку на его плече, а второй лениво покачивая хрустальный бокал с шампанским.
— Ничего, Мила. Ты чего пришла? — парень нахмурился, и его мышцы подсознательно окаменели под нежеланным прикосновением.
— Ты опять за свое? — цокнула девушка, пригубив игристое. — Слушай, мы ведь это уже сто раз обсуждали. Ты здесь не просто так стоишь, а отрабатываешь свой долг. Да и фанатам ты полюбился, приносишь мне отличный доход. А жена твоя... Ну, пострадает в своей провинции и забудет. Найдет себе кого-нибудь попроще. А ты теперь мой. И отпускать тебя я не собираюсь.
Она буквально выплюнула эти слова, спрятав за приторным тоном железную хватку хозяйки этого заведения. В груди парня что-то больно надломилось от мысли, что его Ника сейчас сидит в Казани, баюкает их сына и думает, что его больше нет в живых. Что он предал её, прыгнув с того проклятого моста.
— Я пошел, — он резко, до брезгливости сбросил её ладонь со своего плеча. — Выход через пять минут.
Не оборачиваясь на недовольный вздох Милы, он покинул балкон. Шаг за шагом спускался по глухим служебным лестницам вниз, к самому пеклу. Туда, где пахло потом, нашатырем и кровью. Судья выкрикнул его бойцовский псевдоним. Парень привычным движением вогнал капу в рот и в сопровождении двух молчаливых охранников двинулся к клетке.
Когда-то, в прошлой казанской жизни, он был агрессивным, вспыльчивым, готовым полезть в драку из-за любого косого взгляда. Но здесь, на подпольном ринге, эта дурь выветрилась. Ему было тошно и тяжело калечить людей, которые лично ему ничего плохого не сделали. Правила этого заведения он презирал, здесь не было даже гендерного разделения. В полуфиналах сильнейших сталкивали с сильнейшими. Не так давно его поставили против девчонки-кикбоксерши. Он мог уложить её в первом раунде, но рука не поднялась бить женщину. За что потом долго и жестоко расплачивался в подсобках Милы.
Но сегодня всё было иначе.
В центр октагона вышел рефери, а по другую сторону сетки встал Ястреб. Этот боец был старше, крупнее, тяжелее фунтов на двадцать и явно превосходил его в физической силе. Судья сухо напомнил правила, дал отсчет и поспешно выскочил за пределы клетки.
Бой начался.
Ястреб не стал выжидать. Сорвавшись с места, он сразу пошел в жесткий прессинг, выкидывая тяжелые, размашистые хуки. Парень едва успел разорвать дистанцию, приняв первый удар на глухой блок. Руки обожгло болью, словно в них прилетел чугунный рельс. Ястреб пер как танк, зажимая кудрявого брюнета к сетке.
Удар в корпус, тяжелый лоу-кик по бедру — парень поморщился, теряя опору, и тут же пропустил плотный джеб прямо в разбитую губу. Соленая кровь мгновенно заполнила рот. Зал взревел, требуя добивания. Мила на своем балкончике победно приподняла бокал.
— Ну что, казанский, сдох? — прохрипел Ястреб, сокращая дистанцию для сокрушительного апперкота.
Но именно эта самоуверенность соперника вернула парню концентрацию. В ушах будто щелкнуло. Перед глазами на миг встало лицо Ники, заплаканное, бледное. Если он ляжет здесь, он никогда к ней не вернется. Никогда не увидит сына.
Ястреб замахнулся для финального удара, полностью открывая печень. Парень сработал на инстинктах, накопленных годами уличных драк, резко нырнул под бьющую руку соперника, уходя с линии атаки, и вложил весь свой вес в молниеносный встречный удар снизу в челюсть.
Хруст. Капа Ястреба вылетела изо рта, оставляя в воздухе кровавый след. Тяжеловес пошатнулся, его глаза на секунду остекленели, но он устоял.
Парень не дал ему прийти в себя. Перехватив инициативу, он жестко пробил серию, левый прямой в размазанный нос Ястреба, правый рубящий локоть точно в рассеченную бровь. Кровь залила сопернику глаза. Огромный боец глухо зарычал, пытаясь вслепую пройти в ноги, но кудрявый брюнет вовремя отшагнул в сторону, поймал его шею в замок и с силой вколотил свое колено прямо в грудную клетку Ястреба.
Раздался глухой стук. Огромное тело Ястреба рухнуло на настил ринга, как подрубленное дерево. Тот попытался опереться на подрагивающие локти, но обмяк и уткнулся лицом в пол.
Рефери бросился разнимать бойцов, начиная отсчет, но всё уже было кончено. Это был чистый, безоговорочный нокаут. Зал взорвался неистовым криком. Парень тяжело дышал, сплевывая кровь на настил. Он выиграл этот бой, но даже не подозревал что где-то в толпе за ним следят внимательные голубые глаза.
***
После краткого рассказа Севы о том, что им сейчас предстоит лицезреть, Ника шла по полутемному коридору. Она до боли сжимала кулак одной руки, а пальцами другой намертво вцепилась в ладонь Кирилла, шедшего рядом.
— Куда мы идем, Сева? — напряженно, сквозь зубы спросила Ника.
Сева ничего не ответил. Он лишь молча отдернул тяжелую бархатную шторку вип ложи и пропустил друзей вперед.
В глаза Ники тут же ударил слепящий свет прожекторов, а снизу донесся оглушительный рев толпы. Но всё это перестало существовать, когда она посмотрела на ринг, где бой был в самом разгаре. Среди клубов дыма и чужого пота мелькала макушка со знакомыми кудрявыми волосами. Теми самыми, которые она узнала бы из тысячи. Это был он. Её Валера. Живой, безумный, стоящий в октагоне и яростно махающий кулаками.
Ника вскрикнула, бросилась к краю ложи и мертвой хваткой вцепилась в кованые перила. Если бы Сева вовремя не перехватил её за талию, девушка точно перевалилась бы через ограждение и рухнула вниз.
— Он? — негромко спросил Сева.
Ника не могла вымолвить ни слова, из её глаз брызнули слезы. Кирилл вместо подруги слабо кивнул, неотрывно наблюдая за тем, как Валера сокрушительным ударом укладывает огромного соперника на настил.
Вероника максимально сдерживала эмоции, кусая губы в кровь. Но когда рефери объявил победу, а на ринг выбежала холеная рыжая мадам и по-хозяйски кинулась на шею её мужу, Нику накрыла первобытная, слепая ярость. Разочарование, боль от предательства и ревность смешались в удушающий коктейль.
— Когда следующий женский бой? — не оборачиваясь, ледяным тоном спросила Ника.
Сева переглянулся со своим охранником и пожал плечами
— Следующий. Мила как раз выпускает свою фаворитку. А что ты удумала?
— Помоги мне выйти на ринг вместо одной из соперниц, — как можно вежливее, но твердо попросила Ника.
Она тут же наткнулась на тяжелый, злой взгляд Кирилла. — Кир, не смотри на меня так. Это единственный шанс подобраться к нему прямо сейчас, — процедила она.
Сева помолчал с минуту, взвешивая, насколько безумна эта идея. Посмотрев на хмурого Воронова, а затем на своего человека, он коротко кивнул и скрылся за шторкой.
— Ника, это глупо! Это самоубийство! — как только Сева ушел, напустился на неё Кирилл. — Тебя там просто размажут по настилу! Ты к мешку не подходила с тех пор, как Владика родила! У неё форма идеальная, а ты...
Ника повернула к другу бледное лицо, полное влажного, лихорадочного блеска. Только перед ним она могла позволить себе эту слабость.
— Я смогу, Кирилл, — прошептал сильный старший лейтенант. — Смогу. И ты пойдешь со мной. Будешь моим секундантом и охранником.
— Глупая... Какая же ты упрямая, Рудакова, — обреченно выдохнул Воронов.
Шторка снова сдвинулась. Появился Сева и швырнул Нике в руки черный бойцовский комплект из коротких шорт и плотного топа.
— У тебя пять минут на переодевание. Я договорился, выходишь под чужим именем. Твой друг и я пойдем следом. Шевелись.
Спустя пять минут Ника уже стояла у подножия октагона. В ушах звенело. Черный топ туго стягивал грудь, на руках были жесткие накладки для ММА.
— Ник, если станет плохо — сразу стучи по настилу, поняла? Сдавайся. Плевать на гордость, — без умолку шептал над ухом бледный Кирилл, массируя ей плечи. Его руки заметно дрожали.
— Назад дороги нет, — выдохнула Ника и шагнула за сетку.
Её соперницей оказалась плотная, татуированная брюнетка по прозвищу Кобра — профессиональный боец подпольных лиг. Стоило прозвучать гонгу, как Кобра без предисловий ринулась в атаку.
Первый же плотный джеб прилетел Нике прямо в челюсть. В глазах на секунду потемнело, в ушах раздался гул. Ника отшатнулась, едва удерживая равновесие, но бойцовский характер и многолетняя практика в академии МВД взяли свое. Она уклонилась от следующего бокового, подловила соперницу и жестко пробила ей в ответ двойку в корпус. Толпа взревела от неожиданной стойкости новенькой.
— Держи блок, Ника! Двигайся, не стой на месте! — истошно орал из-за сетки Кирилл, вцепившись пальцами в рабицу. Сева стоял рядом, сжав зубы, его взгляд метался по залу.
Но разница в подготовке дала о себе знать. Кобра перевела бой в клинч, прижала Нику к сетке и начала методично забивать локтями и коленями. Ника задыхалась, её лицо заливала кровь из рассеченной брови, ребра отзывались адской болью, но она упорно отказывалась падать. Она цеплялась за соперницу, огрызалась короткими ударами, выплескивая всю скопившуюся за эти месяцы злость. Она билась насмерть.
В этот момент в прокуренном зале, пробиваясь сквозь плотную толпу болельщиков после своего поединка, шел Валера. На ходу стирая полотенцем кровь с шеи, он бросил случайный, ленивый взгляд на женский бой в октагоне. И замер.
Сердце пропустило удар, а полотенце выпало из ослабевших пальцев прямо на грязный пол. Среди рева и криков он увидел её. Свою Нику. Окровавленную, избитую, но яростно бьющуюся в клетке прямо сейчас.
— Ника... — хрипло, сорванным голосом выдохнул он.
В глазах Валеры вспыхнул дикий, первобытный ужас. Забыв обо всем, он с яростью начал расталкивать плечами толпу, прорываясь к рингу.
— Пропустите! С дороги, суки! — орал он, пробивая путь кулаками через амбалов-болельщиков.
А в октагоне Кобра уже проводила финальную серию. Мощный хай-кик в голову окончательно пробил глухую защиту Ники. Девушка глухо охнула и тяжело рухнула на настил, растянувшись на животе. Лицо горело, сознание медленно уплывало, но она всё еще пыталась опереться на трясущиеся локти, размазывая кровь по лицу. Она проиграла этот бой, но не сдалась.
— Всё, стоп! Конец! — рефери бросился разнимать девушек, а Сева, не дожидаясь открытия клетки, с мясом рванул задвижку и влетел внутрь, подлетая к девушке.
— Плохая это была идея, — хмуря густые брови, Сева аккуратно перевернул Нику на спину.
Он приподнял голову девушки и поднес к её носу ватку, густо пропитанную нашатырем. Едкий, резкий запах мгновенно ударил в рецепторы. Ника закашлялась, зажмурилась и кое-как открыла глаза, с трудом фокусируя взгляд на лице Севы.
— Но признаю, — Сева скупо, уважительно усмехнулся, помогая ей прийти в себя, — стояла ты хорошо. До последнего.
— Спасибо, — кроваво улыбнулась Ника и тут же болезненно зашипела — разбитую губу обожгло острой, пульсирующей болью.
С помощью парней она кое-как поднялась на ноги. Превозмогая слабость и дрожь в коленях, Ника отстояла официальное объявление победителя. Проявляя чисто профессиональное, спортивное уважение, она мазнула взглядом по тяжело дышащей Кобре и хрипло бросила: « Хорошие татуировки. Спасибо за бой».
Сознание предательски уплывало, комната кружилась перед глазами, но блондинка держалась изо всех сил, цепляясь за остатки самообладания. Слегка шатаясь, Ника сама перешагнула через канаты и спустилась с ринга. Кирилл рванулся было подставить ей плечо, но она упрямо качнулась отказалась от любой помощи. Ведомая каким-то животным инстинктом, она двинулась прочь от октагона, в первые секунды даже забыв, ради чего вообще устроила этот безумный перформанс.
Но внимательный, горящий взор зеленых глаз, которые смотрели на неё в упор сквозь толпу, мгновенно вернул её к реальности.
Всего в паре шагов от ринга Ника встала как вкопанная. Время словно остановилось, а оглушительный рев вдру смолк. Она замерла, во все глаза всматриваясь в парня, стоявшего прямо напротив неё. Избитого, взъерошенного, родного. Сердце бешено заколотило в грудную клетку: точно ли это он? Не бред ли это от полученного сотрясения?
Первым в себя пришел Валера. Сделав пару быстрых, неуверенных шагов, он буквально вовлек девушку в крепкие, удушающие объятия. Одна его ладонь намертво прижалась к её спине, вторая легла на затылок, пресекая любые попытки отстраниться. Но Ника и не собиралась вырываться. Она не произнесла ни слова: просто оказавшись в его руках, расслабилась, как маленькая девочка, которая наконец-то нашла свою защиту. От него пахло тем самым знакомым дымом.
— Зачем? — одновременно, в один голос спросили они друг друга.
— Зачем ты это сделала? — хмурясь и тяжело дыша, спросил Валера. Он отстранился на несколько сантиметров и бережно взял испачканное в крови лицо девушки в свои широкие ладони. В его глазах стоял непередаваемый страх за неё.
— А ты? — горько хмыкнула Ника, хотя из глаз вовсю капали слезы, смывая дорожки крови на щеках. — На рыженьких потянуло, Туркин?
Вместо ответа девушка, собрав остатки сил, наотмашь ударила парня по плечу.
— Как ты посмел?! — её голос сорвался на крик. — Неужели тебе собственная гордость дороже... Мы тебе вообще дороги, Туркин?! Ты хоть представляешь, что я пережила за это время?! Что я думала, стоя на том чертовом мосту?!
Ника больше не сдерживала эмоции. Ей было абсолютно плевать на столпившихся вокруг званых гостей, качков-бойцов и шепот за спиной. Впрочем, глазеть на эту драму никто особо не смел, Сева и Кирилл стояли рядом, награждая любого любопытного такими пристальными и многообещающими взглядами, что люди поспешно отворачивались.
Валера стоял молча, подставив лицо под её удары и крики. Он не знал, что сказать, да и никакие оправдания сейчас не искупили бы её слез. Грозное выражение его лица постепенно сменилось виноватой, слабой улыбкой. Нике показалось, что еще секунда — и этот непробиваемый уличный пацан сам пустит слезу.
— Не могу я так больше... — жалобно, совсем тихо выдохнула Ника, теряя остатки злости.
Она сама потянулась к нему, и они слились в глубоком, отчаянном поцелуе. Руки Валеры тут же по-хозяйски легли ей за спину, прижимая почти до хруста в ребрах, а окровавленные пальцы Ники легли на его горячую щеку. Она чувствовала вкус собственной крови, соленых слез и его дешевого табака — и в этот момент была готова заживо сгореть, лишь бы это не кончалось. Валера целовал её невероятно мягко, трепетно, словно боялся отпугнуть или сделать больно её разбитым губам.
— Милый, время, — вдруг раздался резкий, надменный шепот.
Из полумрака за спиной Валеры соткалась та самая рыжеволосая Мила. Она недовольно окинула Нику брезгливым взглядом и бесцеремонно коснулась плеча парня.
И весь сказочный, хрупкий мир Вероники в один миг с треском рухнул.
тгк:@kissriii