Глава 6.
Что за странная ошибка?
Вероника мерила шагами кухню, расхаживая взад-вперед и на ходу пересказывая события вечера Наташе. Нервное напряжение выдавали только слишком резкие повороты у окна.
— Ты действительно перестанешь им помогать? — спросила Таня, внимательно наблюдая за подругой.
— Нет, конечно, — фыркнула Ника, на мгновение остановившись. — Но пускай помучаются, виноватыми себя почувствуют. Хотя Туркину это чувство, кажется, вообще не знакомо. У него вместо совести - устав пацанский.
— Так, стоп, я что-то упустила, — перебила их Наташа, переводя взгляд с одной девушки на другую. — В чём именно ты перестанешь им помогать? И я не поняла... вы с Турбо раньше знакомы были?
— Они мутили, — вставила Таня и тут же чуть не подавилась вином, поймав на себе тяжелый, предостерегающий взгляд Ники. — Ой. Это что, был секрет?
— Уже нет, — Ника закатила глаза и тяжело вздохнула, присаживаясь на край стула. — А насчет помощи... В Москве я обросла связями и через нужных людей узнала, что наверху решили всерьез взяться за группировки. Хотят зачистить город.
Это была ложь во благо.
***
В это же время в Универсаме
— Турбо, зайди. Перетрём, — рявкнул Адидас. Вова был на взводе, и это не предвещало ничего хорошего.
Валера зашел в комнату, плотно прикрыв за собой дверь. Он понимал, что сегодня перегнул палку, но при виде Вероники у него буквально сносило крышу. Пять лет тишины - и вот она снова здесь. Зачем вернулась? Зачем снова смотрит так, будто он ей что-то должен?
— Значит, слушай меня и запоминай, — нахмурился Адидас, подходя к нему вплотную. — Сейчас ты берешь свою бабу и гонишь её отсюда. Чтобы я её больше не видел.
Туркин даже не пытался спорить. Он и сам злился, но больше всего - на Лилю, которая оказалась патологически неспособной держать язык за зубами.
— И чтобы ноги её здесь больше не было! — подключился Кощей. — А завтра утром пойдешь извиняться перед Вероникой. Понял?
— Пацаны не извиняются, — буркнул Туркин, сжав кулаки. Он всегда был против любых проявлений слабости, а извинения перед женщиной в его мире граничили с потерей авторитета.
— Марат! — крикнул Вова, игнорируя протест Валеры. Младший брат тут же материализовался в дверном проеме.
— Держи десять рублей, — старший протянул скорлупе смятую купюру. — Завтра с утра сгоняешь, купишь самые приличные цветы, какие найдешь. А потом вы с Турбо, ноги в руки и к Нике. Будете извиняться, пока не простит.
— Она розы кустовые любит. — Вспомнил Туркин.
— Ну значит их и бури. Свободен. — Кивнул Вова скарлупе.
— Понял, сделаю! — кивнул Марат, схватил деньги и испарился.
— Почему вы так её защищаете? — уже спокойнее, но с явной горечью спросил Валера. — Неужели трудно сложить два плюс два? Она же ведет себя как мент, говорит как мент. Она и есть мент!
— Турбо, я тебе сейчас лично пропишу, если не завалишься, — подал голос Зима, который до этого молча курил в углу, выпуская кольца дыма. — У тебя есть прямые доказательства? Нет? Вот и молчи. Пару совпадений к делу не пришьешь.
Туркин промолчал, лишь желваки заиграли на лице.
— Я вас понял. Лилю вы больше не увидите. Завтра утром пойду извиняться.
— Всё, свободны.
Валера и Вахит вышли из качалки. На улице их уже поджидала Лиля, кутаясь в воротник куртки. У Турбо не было секретов от лучшего друга, поэтому он заговорил с ней прямо при Зиме.
— Я знаю, что ты вафлёрша, — начал Туркин, не спеша прикуривая сигарету. Ветер трепал его кудри, а взгляд был холодным. — Раньше только догадывался, а сегодня убедился. Чтобы ноги твоей на нашем районе не было.
— Это ты этой серой мыши поверил? — взвизгнула Лиля, переводя взгляд на Зиму, но тот лишь брезгливо поморщился.
— Я знаю Нику, — Туркин выпустил густую струю дыма. — И пускай отношения у нас не очень, но она словами просто так никогда не бросалась. Всё, разговор окончен.
Зима и Валера развернулись и пошли в сторону дома, оставляя девушку одну. Когда они отошли на достаточное расстояние, Зима не выдержал.
— Ну, рассказывай, — он боковым зрением следил за реакцией друга.
— Что рассказывать? — Туркин сделал вид, что не понимает, о чем речь.
— Как давно вы знакомы и почему ты так относишься к ней? Между вами что-то было, я ж не слепой.
Валера остановился, глядя на тусклый свет фонаря. Воспоминания нахлынули тяжелой волной, от которой заныло где-то под ребрами.
— Я поспорил на неё когда то..
***
Казань. Март 1986 года.
— Да я тебе говорю, там семь в ответе вышло!
— А я говорю, четыре!
Валера и его одноклассник яростно спорили, чей ответ в пробном экзамене по математике оказался верным.
— У меня вообще девять получилось, — вклинился в разговор еще один парень, потирая затылок.
— Ага, а если бы тут был Зима, у него бы вообще два вышло, — усмехнулся Турбо. — И как теперь понять, кто из нас не дурак?
— О, а давайте у той девчонки спросим? — Петя кивнул в сторону крыльца школы, где стояла одинокая фигура.
— Так она же десятиклассница. Думаешь, соображает? — Валера скептически выгнул бровь.
— Не проверим, не узнаем.
Всей компанией они направились к ней. Петя, как самый смелый, заговорил первым.
— Девушка, а можете нам помочь? Рассудите нас, какой ответ в этом примере верный?
Он протянул листок с каракулями. Светловолосая девушка взглянула на запись и на пару секунд задумалась, решая пример в уме. Валера молча наблюдал за ней. Он и раньше видел её в школьных коридорах, но только сейчас заметил, насколько она красивая. Тонкие черты лица, спокойный взгляд...
— Ответ, пять, — через мгновение ответила она, возвращая листок.
— Это что же, получается, никто не прав? — расхохотался третий одноклассник. — Спасибо, выручила!
— А как тебя зовут? — вдруг спросил Петя, не сводя с неё глаз.
— Вероника, — коротко ответила девушка и, поправив сумку, зашагала прочь.
— А она ничего такая, с характером, — усмехнулся Петя, провожая её взглядом.
— Да обычная, – Турбо равнодушно пожал плечами.
— Тебе все обычные! — закатил глаза приятель. — А спорим, ты не сможешь с ней замутить? А как школу закончит, бросишь её? Прямо на выпускном.
Валера замер. Он не любил такие споры - гнилые они были, не по-пацански это. Но отказаться сейчас означало показать слабину перед своими. Струсил? Не потянул?
— А спорим, — Туркин протянул руку, и парни разбились.
И Валера действительно смог. После своего выпуска он караулил её у школы, дарил цветы, звал гулять. Всё закрутилось само собой, легко и искренне. Только вот Турбо сам не заметил, как поплыл. Спор, который казался простой забавой, стал его проклятием. Он влюбился по-настоящему.
В какой-то момент, когда Туркин осознал, что Вероника стала для него дороже любого, он решил: к черту всё. Он готов был признать поражение в споре, готов был стать посмешищем для пацанов, лишь бы она осталась рядом.
Но судьба распорядилась иначе. От её одноклассницы, Валера узнал, что Вероника подала документы на юрфак. Это известие ударило сильнее кастета. Он был в ярости. Злился на неё, потому что пацаны никогда не примут ментовскую. Злился на себя, потому что понимал: их миры расходятся навсегда.
В день её отъезда он всё же пришел на вокзал. Сердце колотилось в горле. Он хотел признаться, хотел попросить остаться, но Вероника встретила его ледяным взглядом.
— Зачем ты пришёл? — почти кричала она, сжимая ручку чемодана. — Валера, я не изменю свой выбор!
Туркин видел, как дрожат её руки и как в глазах, которые он так любил, стоят слезы.
— Я люблю другого. Он ждёт меня в Москве. Забудь меня! — выплюнула она.
Вероника развернулась и ушла в вагон, не оглядываясь. Оставила его стоять на пустом перроне одного. Валера чувствовал, как внутри всё выгорает, оставляя лишь пустоту.
— Не может быть... - прошептал он, глядя вслед уходящему поезду.
Казань. 1991 год.
— А не думал, что она специально так сказала? — задумчиво спросил Зима. — Ну, например, чтобы ты её возненавидел? Или просто хотела ударить по больному?
— Она любила меня, – процедил Туркин, до белизны в костяшках сжимая кулаки в карманах куртки. — Зачем ей это?
— Мозги включи, Валер. Про спор она могла узнать?
— Да быть такого не может! — Турбо резко остановился, сверкнув глазами. — Петька бы не разболтал, он не смертник. Да и кроме нас никто не знал.
— Ну, тогда не знаю. Значит, свои причины у неё, — пожал плечами Вахит, не отводя взгляда от друга. — А ты поступил как придурок, честное слово. Какая разница, на кого она учиться пошла?
— Так пацаны же... — начал было Валера, но Зима его перебил.
— Турбо, пацаны бы приняли твой выбор, если бы ты сам за него стоял! — жестко возразил Вахит. — А сейчас она не заслуживает всей этой грязи, даже если завтра форму наденет. Она прежде всего человек.
— Все проблемы начались, как только она вернулась, — буркнул Туркин, отводя взгляд в сторону серых домов.
— Брат, ты не проблемы ищи, а просто поговори с ней по-человечески. Без свидетелей и без гонора своего.
Дальше разговор не клеился. Парни продолжили путь молча. Каждый думал о своём.
***
Квартира Рудаковых
Девушки проснулись рано. По квартире уже разливался уютный аромат: Наташа жарила блины. Таня и Вероника нехотя собирались на работу, на которую, к слову, идти не хотелось совершенно. Но выбора не было.
Когда девушки уже были готовы, в дверь настойчиво постучали.
— Я открою! - крикнула Вероника.
Она распахнула дверь и замерла. На пороге стоял сияющий Марат с пышным букетом, а за его спиной, хмуро засунув руки в карманы куртки, маячил Туркин.
— Наташ, тут к тебе! Посыльного прислали, — усмехнулась Ника, окинув парней оценивающим взглядом.
— Чего это сразу посыльного? — возмутился Марат, проходя внутрь. — Мы вообще-то к тебе.
— Да? — Девушка вальяжно облокотилась на дверной косяк и сложила руки на груди. — И чем обязана такому вниманию?
— Мы извиняться пришли. Неправы были, вспылили, — Марат неловко потер затылок и протянул ей цветы. — Это тебе. Держи.
В руках у Вероники оказался букет нежных кустовых роз - её любимых. Она на мгновение замерла, вдыхая аромат, и едва сдержала невольную улыбку.
— Спасибо, — Ника приняла букет и тут же передала его Тане, стоявшей за спиной, не сводя глаз с Валеры. — А ты чего молчишь, Туркин? Почему за тебя извиняется скорлупа, хотя косяк за тобой?
Она вопросительно выгнула бровь. Турбо наконец поднял на неё взгляд - колючий, но в нем читалось что-то похожее на раскаяние.
— Прости. Был не прав, — уверенно, с хрипотцой ответил парень. — И за Лилю тоже... извини.
При упоминании этого имени лицо Ники на мгновение окаменело.
— Молодец, прогресс на лицо. Но нет, — усмехнулась она, обрывая момент. — Маратик, блины будешь?
— Буду! — тут же расплылся в улыбке мелкий.
— Иди, Наташа накормит. — Ника кивнула в сторону кухни, а затем перевела строгий взгляд на Валеру. — А ты... Пошли, поговорим.
Ника накинула куртку прямо поверх спортивного костюма и вышла в подъезд, а затем на улицу. Туркин молча последовал за ней.
— Тянуть не буду, — начала она, остановившись и глядя на кудрявого в упор. — Вова и Кощей не виноваты в наших разногласиях. Поэтому прошу тебя... — на последних словах её голос стал тише, а взгляд — серьезнее. — Хотя бы при людях сдерживай себя. Мне лично можешь говорить что угодно, но остальных в это не вмешивай.
— Разногласия? — Туркин криво усмехнулся, смакуя это слово. — Красиво называешь.
— Считай, как хочешь. Сегодня вечером празднуем пришитие Ворона. Приходи со всеми: Зиму, Кощея и Адидаса бери с собой.
Девушка уже развернулась, чтобы уйти, но вдруг замерла, словно что-то вспомнив. Она обернулась через плечо и бросила с холодным безразличием:
— И да, Туркин... Я не закончила юрфак. Отчислили.
Это опять ложь. Чистая, отработанная ложь. Вероника не могла позволить себе роскошь быть искренней. Рассказать всем универсамовским, что она работает в органах? Это значило подставить под удар и себя, и близких. Для пацанов это риск, для неё - смертный приговор. Лишние вопросы, косые взгляды, а то и пуля в подворотне от недоброжелателей, которых у законницы было полно.
Она ушла, не оглядываясь, чувствуя на своей спине его тяжелый, непонимающий взгляд.
Вероника зашла домой, забрала Таню и, встретившись по пути с Кириллом, отправилась в отделение милиции.
— Здравствуйте, майор Котов, — зашла Вероника в кабинет. — Чего так смотрите, как будто перед вами пугало стоит? — Девушка закатила глаза.
— Старший лейтенант Рудакова, позвольте спросить: где ваша форма?
— Не, ну вы интересные, — усмехнулся Кирилл. — Как мы, по-вашему, должны быть ближе к группировкам и при этом носить форму?
— Пожалуй, вы правы, — покашлял Котов. — Как обстоят дела? Узнали что-то новое?
— Да, — ответила Ника, усаживаясь на стул. — Группировка, известная как Разъезд, хочет устроить массовую драку.
— Где? — сразу нахмурился Котов.
— Не так быстро, майор, — лукаво улыбнулась Вероника. — Вы совсем не посвящаете нас в дела. Что нового?
— Ну, мы узнали, что Никита Кощеев, известный как Кощей, торгует наркотиками, — почесал затылок Котов. — А также недавно поступило заявление о том, что кто-то из группировки Хади Такташ совершил убийство. По предварительным данным — их главный.
— И почему же вы, майор, сидите тут и просиживаете штаны? — театрально нахмурилась Ника.
— Почему же, Рудакова, — Котов тяжело вздохнул и потянулся к папке на краю стола. — Мы готовим облаву на точку Кощея. Ждем только подтверждения адреса от информатора.
Вероника мельком взглянула на Таню. Та едва заметно кивнула, давая понять, что информатор — это их человек, и адрес там будет, мягко говоря, не тот.
— Майор, вы как маленький, честное слово, — Ника со стуком опустила ладони на стол, подаваясь вперед. — Пока вы будете штурмовать пустой подвал на окраине, Кощей перевезет товар в гаражи за промзоной. Нам шепнули, что он поменял планы еще утром.
Котов замер, его рука зависла над папкой.
— Ты уверена? Мои люди докладывали…
— Ваши люди видят то, что им позволяют видеть, — перебил его Кирилл, облокотившись о дверной косяк с самым невинным видом. — А мы ногами землю роем. Кстати, насчет Хади Такташа. Убийство, о котором вы говорили… это же произошло на перекрестке у кинотеатра?
— Да, — подтвердил Котов, прищурившись. — А откуда такие подробности?
— Так мы там были, — Вероника не моргнув глазом соврала, глядя майору прямо в глаза. — Только это не их главный был. Мы видели парня из Разъезда. Они специально надели чужую атрибутику, чтобы стравить группировки и вывести вас на ложный след. Хотят, чтобы милиция зачистила им дорогу, убрав конкурентов вашими руками.
Котов нахмурился, в его глазах отразилась мучительная работа мысли.
— То есть ты хочешь сказать, что убийца из Разъезда, а не из Хади Такташ? — медленно переспросил он.
— Именно, — кивнула Ника. — Более того, если вы сейчас отправите ОМОН к Хади Такташу, вы спровоцируете бойню, в которой пострадают гражданские. Разъезд только этого и ждет. – Так вот, есть план. Завтра вы сможете взять почти весь Разъезд. Как раз во время той массовой потасовки, которая, к слову, будет проходить на заброшенном заводе.
Вероника лукаво улыбнулась, чувствуя, как Котов проглатывает наживку. Завтра вечером действительно будет драка на заводе, про которую Нике рассказал брат, и Котов просто поможет Веронике избавиться от Разъезда который точет зуб на Универсам.
— Хорошо, Рудакова, — Котов сдал назад и захлопнул папку. — Вечером жду чёткие координаты и время. Но учти: если это деза — ответишь головой.
— Обижаете, товарищ майор, — Вероника поднялась со стула и поправила воображаемый воротник. — Мы же за правое дело боремся. Пошли, ребят. Нам ещё информаторов трясти.
Выйдя из кабинета и дождавшись, пока дверь плотно закроется, Кирилл тихо выдохнул.
— А ты молодец, — улыбнулась Таня. — И от Разъезда избавилась, и Хадишку спасла. Только зачем они тебе?
— Да так, — улыбнулась Ника. — Ну что, пойдём? Сегодняшний вечер обещает быть весёлым.