Ответит? (1 часть)
Вахит выбегает на улицу в бешеном темпе, оставляя Туркина в квартире одного. Знает, что делать так нельзя. Знает, что не красиво это, а гадко. Знает, но сил нет от слова совсем.
Знает, что это запрещено.
Любовь такая запрещена народом, в обществе за такое унизят, осудят, да и прибьют, к чертям собачим. Никто не должен любить свой пол.
Любить - это когда сердце стучит бешено рядом с любимым человеком. Или когда оно вообще не стучит, затаив дыхание.
Нельзя. И это слово вырывает всё счастье. Особенно, когда у Валеры девушка есть. Или уже нет. Вахит не помнит, да и толком не знает. У них в общении в последнее время тупик. Зима старается с другом меньше быть, чтобы с ума не сойти.
Горе бьёт по вискам, сигарета тлеет, из рта выходит дым. На улице холодно, темно и опасно. Такое впечатление, что что-то внутри разбилось.
Внутри Вахита, который дрожащей рукой папиросу держит, а другой в кармане штанов греется. Вот незадача, что трещит снег далеко не под ним, а пот Туркиным, что внезапно появился здесь.
"Сука, ну почему именно ты такой тошнотворно-красивый?"
А взгляд устремляется в панельки напротив, всячески пытаясь обмануть разум, что никакого Валеры Туркина рядом с ним здесь нет. Всё обман, это просто неудачный сон.
Или просто неудачная жизнь?
Каждый вдох и выдох чувствует, кажется, всем телом. Подстраивается под такт, понимая, что слишком медленно для него работают чужие лёгкие. Парень возле него слишком громко дышит, аж бесит.
— Что ты тут стоишь? Что? Отпинать хочешь, убить? Рассказать всем, какой я? — Нервы рвутся.
Вахит поворачивает к тому голову, смотрит внимательно, вновь влюбляясь. От этого становится больно, будто прямо по сердцу проводят самым острым лезвием, не щадя. Да только Валера заглядывает слишком глубоко в глаза Зималетдинова, от чего раскрывает очи в удивлении.
Черт. Он думал, что Зималетдинов шутит?
— Вах, пошли домой. — Тихим и слишком спокойным голосом произносит младший, беря из холодной руки Вахита почти докуренную сигарету.
Делает затяжку и остаётся только фильтр, кидает его под ноги, раздавливает, тем самым тушит её. Старший на это смотрит, будто заколдованный.
Будто Валера - самый сильный наркотик.
— Нет, стой, ты ответь-ответь! — Смотрят друг на друга, выискивая хоть долю понимания.
— Да что мне тебе отвечать, Вахит? — Закатывает глаза Валера, мерзко плюясь себе под ноги.
— Никак не реагируешь на мои слова, что я сказал в квартире. Что мне думать..? Валера, я разговариваю с тобой, посмотри на меня.
Слушая старшего, Туркин уводит взгляд, смотря на темное, угрюмое небо, в котором не видно звёзд.
— Заткнись уже. — Выплёвывает Валера, возвращаясь всем вниманием к Вахиту.
Зималетдинов видит. Видит все эмоции, читает по лицу. И это злость проклятая его трогает.
— Не имеешь права меня затыкать, понял? Я тебе всю душу вылил в эти чёртовы три слова, но ты, как настоящая мразь, ведёшь себя слишком эгоистично. Ты хотя бы сказал что-нибудь? А мозгов хватает, чтобы только меня затыкать, да? Пошёл ты нахуй, ублюдок.
Истеричная улыбка сверкает во все зубы, Зима уходит в подъезд, перед этим показушно хлопнув дверью. Специально, чтобы показать всю злость и обиду.
Сильная обида вгрызается в грудь. Зималетдинов останавливается возле знакомой до боли двери, спускается по ней вниз и накрывает голову руками. Как ребенок в детстве, который просто не хотел слушать крики родителей, покоясь в свой мир, где царит одна только любовь и доброта.