истина в глазах.

дорогие читатели, я вас умоляю, ставьте звёздочки, мне это очень важно!!
приятно прочтения🙌🏻

***

Страх стоит комом в горле, а чувство наступающей опасности так и давит на грудь. Соню заводят в старенькое кафе, грубо придерживая её за локоть. Горел красный свет, какие-то закрытые комнаты, а после Снежную завели в огромный зал. С барной стойкой и столиками. Играла музыка, а за одним из столов сидели какие-то парни. Воскресенскую усадили на стул, и теперь все присутствующие глазели на неё. Она же на них не смотрела, устремив взгляд в стену.

— Это что? — непонимающе спросил какой-то парень, старший домбытовский. Про него Соне рассказывал брат. Вадим Желтый, вроде как, не совсем отбитый.
— Решили лучше в комплекте с бабой забрать, так они по-любому придут. — ответили ему.
— Тебя как зовут? — обратился к Соне Желтый.
— Соня. — нехотя ответила Воскресенская. — Я универсамовская, сестра Грозного.— гордо добавила девчонка, устремив взгляд на Вадима, а после оглянулась вокруг. За барной стойкой стоял водитель светло-зелёной девятки и смотрел на Снежную с ухмылкой на лице. Желтый, тяжело вздохнув, сел за столик к Воскресенской. Вытерев руки и рот салфеткой, парень ещё раз осмотрел девчонку.
— Соня, тебе здесь никто ничего плохого не сделает. Мы просто восстановили справедливость. Этот видеомагнитофон он принадлежит нашему другу. А ты впрягаешься за людей, которые сотворили недостойное.– спокойно проговорил старший.
— Она там ещё гуляет с одним. — вдруг сказал водитель девятки.
— Тебя кто-то спрашивал? — буркнул Вадим. Соня, покрепче сжав видик, заглянула в глаза старшего.
— Я вам не верю. — уверено заявила Воскресенская.
— Ладно, воля твоя. — усмехнулся парень. — Но ты подумай всё же. — сказал напоследок и пересел за свой столик. — Вопрос решим, поедешь домой. Чая налей гостье. — он обратился к водителю.
— Ай момент! — отозвался водитель, и через несколько минут перед Соней стояла чашка чая. К угощению она не притронулась, и горячий напиток в скоре остыл.

***
В квартире Суворовых царила приятная атмосфера. Стол ломился от вкусной домашней еды, а стены наполнились голосами, поющими в унисон любимую песню. Неожиданно раздался звонок в дверь.

— Прознали всё-таки. — хмыкнул Кирилл Суворов, вставая с места, но не переставая подпевать. Открыв дверь, мужчина знатно удивился.
— Здрасьте.. Можно Вову? — попросил Вахит, держа на себе истекающего кровью Валеру.
— Володя! — окликает Кирилл. — Что случилось?
— Хулиганы.  Здрасьте. — говорит Турбо, поднимая голову.
— Здрасьте. — тараторит мужчина и отходит. — Диляра, аптечку, быстро! — говорит Кирилл, запинаясь. К двери подходит Вова.
— О, здарова. Пойдём, пойдём. — придерживая Валеру, Адидас ведёт парня к ванной. — Пап, не надо аптечку, я справлюсь. — все в квартире засуетились, забегали.
— Как? Надо ж понять, есть рассечение или нет. — судорожно говорил отец.
— Ща поймём. — отмахнулся Владимир, пропуская Турбо в ванну.
— Надо оказать первую медицинскую помощь! — продолжает Кирилл с аптечкой в руках.
— Всё нормально, пап. Оставь нас на минуту. — отвечает Вова и закрывает дверь, забрав из рук отца аптечку.
— Чё случилось? — спрашивает Адидас, включая воду.
— У нас видак забрали! Я узнал одного, это домбытовские, которые в кафе Снежинка сидят. Надо их всех расхерачить! Мы им устроим с добрым утром! — гневно говорил Валера, стараясь промыть кровь.
— Погоди, а где Соня? — вдруг спросил Адидас.
— Эти твари и её забрали! — отвечает Валера. Адидас, тяжело вздохнув, выходит из ванной, попросив Диляру помочь парню.

— Надо позвонить в милицию! — обеспокоено говорит бабушка.
— Я звоню уже! — произносит отец, судорожно набирая цифры на телефоне.
— Пап, не надо никуда звонить. — Вова отклоняет звонок. — У меня товарищ есть в УВД, щас я ему позвоню и найдём хулиганов по горячим следам. Зима, найди мне кафе "Снежинка". — Адидас сунул суперу телефонную книжку, взял телефон и прошёл в комнату. За ним пошёл Зима и Марат. — Дверь закрой, дверь закрой. — шепотом говорит Вова, а Марат послушно выполняет просьбу.

Вахит продиктовал старшему нужный номер, а Вова приложил трубку к уху, дожидаясь ответа.
— А кто старший у них? — спросил Марат.
— Желтый. — ответил Зима.
— А Сонька где? — вдруг спросил Адидас младший с волнением в голосе.
— Не знаю.. Там только Турбо был. — озадачено ответил Вахит.

— У аппарата. — говорят на другом конце провода.
— Ало, кафе "Снежинка"? Это Вова Адидас. Желтого позови. — поизносит Вова.
— Хорошо. Желтый, тебя с Универсам!— сказал парень по ту сторону телефона.

— Слушаю. — говорят на другом конце провода.
— Это Вова Адидас. Ты кто?
— Жёлтый.
— Ситуация сегодня произошла, решить надо.
— Ну хочешь решить, приезжай на пески через два часа, поговорим. — отвечает Желтый, а Соня внимательно смотрит на него.
— А нас сколько будет? — спрашивает Вова.
— Ну ты, я со мной пару человек. Разговор.
— Хорошо. — соглашается Адидас и кладёт трубку, переведя взгляд на парней. — Они, видать, предъяву кидают за видеомагнитофон. — кивает головой старший, и в комнату заходит Турбо.
— Где Соня? — спрашивает Марат.
— Да забрали её эти мрази! — отвечает Туркин, а внутри Марата всё сжимается от волнения за любимую. Что с ней? Как она? Вопросы эхом раздавались в голове. Хотелось сорваться с места и побежать на поиски Сони. — Вов, ехать надо. Эти домбытовские совсем охренели.
— Ну ты-то не поедешь. — задумчиво говорит Вова.
— Почему? — непонимающе спрашивает Валера.
— Потому что ты нервный, пылить начнёшь. — отвечает старший. — Ты со мной поедешь. — он кивает головой на Вахита.
— А Ваня? Снежная его сестрёнка же, надо впрячься самому. — задумчиво поизносит Зима.
— Понятно, что сестра, туда-сюда. Но мы без него поедем, а то он всех там разорвёт раньше времени. — задумчиво говорит Адидас.
— И правильно сделает. — обижено буркнул Турбо, глядя на суетившихся товарищей.
— Вов, я с вами поеду. — решительно говорит Марат.
— Нет, скорлупе там не место. — сказал Вова. — Мы сами поедем.
— А на чём поедем-то? — спросил Вахит. — Пешком на разговоры не камельфо, они-то по-любому на крутой тачке будут.
— Можно у Кащея машину отжать. — предложил Марат.
— Ты его машину видел? Там от машины одно называние. На таком корыте старшим стыдно приезжать. — фыркнул Адидас. — На автобусе поедем.
— Вов, я поеду! Там Соня одна, мало ли что с ней сделают! Я должен за ней ехать. — говорит Марат, двигаясь к выходу. Тогда Вова схватил младшего за плечо, разворачивая лицом к себе.
— Нет, ты останешься. Посиди, успокойся, родаков поразвлекай. — спокойно сказал Владимир, а после покинул квартиру с друзьями, перед этим сказав родителям, что пошёл провожать Валеру до милицейского участка.

Марат сжал кулаки так сильно, что побелели костяшки. Поджал губы, вспоминая свою Соню. Его девочку, которая находилась непонятно где и непонятно с кем. В холоде, в тепле, неважно. Она была не с ним, и этого было достаточно для того, чтобы волноваться. Недолго думая, Марат наплёл родителям, что сейчас догонит пацанов, а сам стащил у отца ключи от машины.

Вова с Вахитом стоят на остановке, дожидаясь нужный транспорт. В шутку помахали кулаками друг на друга, Зима в туалет успел сходить, переговорили обо всём, поделившись мыслями. Неожиданно к остановке подъезжает белый Москвич. Оттуда с улыбкой выходит Марат.

— Вов! — радостно окликает Суворов младший.
— Ты чё охринел что-ли? — возмущается Адидас, недовольно глядя на Марата, пока рядом стоящий Зима тихо посмеивается.
— Че? — непонимающе говорит Марат.
— Часто так на батиной рассекаешь? — хмыкнул старший. — Домой её вези!
— Вов, ну че, реально стремно на разговоры на автобусе ехать. — высказывается Суворов младший, а после сжимается от страха, ведь брат резко направился к нему. Адидас отвесил младшему подзатыльник, а после задумался.
— Ладно, садись, поехали. — все же соглашается Вова, и все трое садятся в автомобиль.

Жёлтый и ещё три парня вдруг засуетились и куда-то уехали, оставив Соню один на один с водителем, которого, как услышала Снежная, домбытовские называли Колик.

В кафе было тихо, а за соседним столиком умостился водитель. Он сверлил Снежную пристальным взглядом, отчего становилось так неуютно, так некомфортно. Хотелось спрятаться от его чёрных глаз в объятиях Марата, снова забыв обо всем. Заглянуть в глаза любимого и опять раствориться в них, как Юппи в воде. Но всё, что она могла сделать, так это смотреть в одну точку, перекручивая в голове всевозможные варианты того, что с ней может произойти в этом злосчастном кафе.

— Слушай, ты не думай. — вдруг заговорил Колик, склонив голову на бок. — Я нормальный. У меня сестрёнка почти такая же. — Соня молчаливо перевела взгляд на парня, недоверчиво смотря ему в глаза. — Момент. — резко говорит водитель и встаёт с места, а через несколько минут ставит перед Воскресенской тарелочку с мороженым, а сам усаживается на рядом стоящий стул. — Ешь. — он пододвинул лакомство чуть ближе. — У нас целый бидон в холодильнике. Будешь? — Снежная отрицательно покачала головой, отворачиваясь в другую сторону.
— Че мы сидим, как эти..? — не подобрав последнее слово, проговорил Колик. — Скучно же. А так посмотрели бы чего..
— А вы б лучше не видаки воровали в комплекте с девушками, а в видеосалон сходили, как нормальные люди. — огрызнулась Соня, на что парень слабо ухмыльнулся и ненадолго замолчал.
— У нас, кстати, тоже кассеты есть. — опять начал намекать водитель, а заметив незаинтересованность Снежной, тяжело выдохнул. — Давай так, я тебе слово пацана даю, всё с тобой нормально будет. — Соня медленно переводит взгляд на парня, внимательно рассматривая его черты лица.
— Ты слово пацана дал? — уточняет Воскресенская.
— Конечно. — кивая головой, отвечает Колик, расплываясь в самодовольной улыбке.
— А я не верю. Слово пацана девочкам не дают. — говорит Воскресенская с лёгкой ухмылкой на лице, замечая удивление парня.
— Раз такая умная, тогда и разговор станет короче. — выплёвывает Колик, а затем пытается выхватить видак из девичьих рук. Приложив все усилия, он лишь поднимает вещицу вместе с Соней. А она держит крепко, очень крепко. В руках её не просто видеомагнитофон.
— Да отцепись, дурочка! — раздраженно говорит парень, а Соня всё же решает отпустить видак. — Вот и умничка. — улыбается Колик и разворачивается к Соне спиной, подходя к барной стойке, дабы поставить видеомагнитофон. А Воскресенская хватает стул и со всей силы ударяет парня по голове. Тот падает на пол, а Снежная ухватывает видак и начинает бежать. Слышит, как Колик встал и направился за ней. Прибавляет скорости и уже почти что выбегает. Колик хватает её за волосы и тянет обратно. Швыряет её на стул и снова забирает видак, на этот раз оставив вещицу на столе. А Воскресенская вскакивает с места и ставит перед парнем стул, как преграду. Начинает бегать между всеми столами, ставя перед Коликом стулья или кидая их в него. У барной стойки парень всё же перехватил девчонку, а она ударила его кулаком в лицо. Отшатнувшись, парень хватает её на руки и куда-то уносит.

— Пусти, урод! Поставь меня сейчас же!– кричит Воскресенская, извиваясь в разные стороны.
— Да че ты дёргаешься, как глиста? Тебе приятно будет, расслабься. — мерзко ухмыляясь, говорит Колик, а после кидает Соню на пыльный и скрипящий диванчик. Он навис над ней, блуждая своей горячей рукой по девичьему телу. Трогая то, что категорически нельзя. Его прикосновения обжигали и вызывали тошноту. Глаза защипало от подступающих слёз, в горле встрял ком, стало страшно.
— Не трогай меня! — сквозь испуг кричала Соня, а Колик не слушал. Он лишь противно ухмылялся, продолжая изучать рукой её худощавое тельце. Водил пальцами по животу, по ногам и рёбрам. А Снежная кричала, старалась оттолкнуть его. Собравшись силами и воспользовавшись тем, что лицо парня находилось к ней неприлично близко, она зарядила ему кулаком в глаз.

— Ну всё, цаца, доигралась! — сквозь зубы процедил парень. Расстегнул ширинку. Задрал школьное платье, порвал капроновые колготки. Воскресенская кричала, обзывала, молила о пощаде и рыдала от неизбежности наступающего надругательства.

Толчок.

Соня ничего больше не чувствует. Холодно снаружи, холодно внутри. Слёзы льются каждый раз всё сильнее, голос уже охрип, а после сорвался. А она уж смирилась, не просит отпустить или перестать это делать. Зажмурила глаза и тихо рыдала, каждый раз вздрагивая. Его тихие и довольные стоны резали слух и, кажется, въелись ей в голову настолько, что ещё долго будут сниться в кошмарах. Он, удовлетворив свою животную потребность, довольный ушёл, напоследок проведя рукой по всему телу.

Соня лежала на диване, свернувшись калачиком, повернувшись спиной к двери, ко всему миру. Тихо рыдала, тихо всхлипывала. Тело ломило от боли. Что-то внутри сломалось, разбилось на тысячи осколков, как зеркало, как сервиз. В сердце будто самый заледенелый осколок попал, заморозив всё, что прежде цвело.

Дверь открывается, и в помещение заходят домбытовские. Слышится тихий и жалобный девичий плачь. Желтый заглядывает в комнату. А там Соня лежит. Руками лицо закрыла и тихо ревёт.

— Соня? — окликнул Вадим, но ответной реакции он так и не услышал. Поняв, в чем дело, Желтый решительно направляется к Колику. Тот невозмутимо сидит за столом, покуривая сигарету. А его будто забавлял этот тоскливый плачь, словно музыка.

— Слышь, ты чё наделал? — сжав скулы, спрашивает Вадим, а после до него окончательно доходит. — Сука! — выругался Желтый, а затем скинул Колика на пол.
— Да она сама согласилась, пацаны! — говорит в своё оправдание парень, а после получает огромную порцию сильнейших ударов по всему телу. И он знал, за что. Но вины своей ни в чем не чувствовал.
— Ты больше не с нами! — с отдышкой сказал Вадим, а после харкнул прямо на парня. — Уберите его. — обращается к остальным пацанам, а затем садится за барную стойку, делая глоток прохладного пива.

В качалке пахло потом вперемешку с запахом ментоловых сигарет, которые нервно курил Грозный. Валера уж вовсю прыгает на скакалке, выпуская всю накопившуюся злость. Некоторые парни бьют боксёрскую грушу или таскают гантели, а некоторые устраивают небольшие спарринги.

Дверь резко открывается, едва не слетая с петель. Вова с окровавленным лицом, тянет на себе плачущего Марата, а за ними устало плетётся Зима.

— Бинты, бинты, бинты! — повторяет Адидас. Все вдруг засуетились, подбежали к Марату. А девчонка Турбо принялась отрабатывать рану парня. Ваня встаёт с кресла и подходит к пацанам.
— Чё, махач был, Вов? — спрашивает Турбо. Вова молча приносит чайник с водой и поливает рану Марата, а после и сам утоляет жажду. — Чё поговорили, Вов? — вновь задаёт вопрос Валера.
— Нет, не поговорили. — сдержано отвечает Володя, умываясь водой.
— Надо было их сразу всех замочить! — вдруг выкрикивает Суворов младший, держась за рану.
— Да? А чё ты не мочил-то тогда, Марат? Мне вообще-то перед родаками..— раздраженно говорит Вова, кидая чайник на пол. — .. За тебя ещё отвечать. — добавляет старший, отходя в сторону.
— А если б это были фашисты, ты бы перед ними тоже на коленях стоял, извинялся?! — возмущённо продолжает Марат. Вова останавливается, чувствуя на себе вопросительные взгляды.
— Не понял.. Кто там извинялся? — вдруг подал голос Ваня, а Вова уже мысленно и себя обматерил, и Марата. Вину чувствовал перед близким товарищем, что с собой не взял. Думал, будет лучше, если Грозный ни о чем знать не будет, а то бы на ровном месте за сестрёнку панику навёл, половину бы точно в живых не оставил. И правильно бы сделал.. Про себя отметил Вова. Марат резко встаёт с места и, шатаясь в разные стороны, направляется к выходу.
— Куда пошёл?! — гневно спрашивает Вова.
— За Соней! — кричит в ответ Марат.
— Стоять! — Володя быстрым шагом направляется в сторону брата, за воротник куртки затягивая младшего обратно. — Сиди! Руки свяжи. — распорядился Адидас.
— Отпусти! — повторял Марат, дёргаясь в разные стороны.
— Иди сюда, иди быстрей! Рану промыть надо! — обратился Вова к девушке Турбо. — Руки! Руки ему держи, свяжи! Если он дёрнется, я с каждого лично спрошу, понятно?! — строго и громко говорит Адидас, получая положительные ответы. Вова направляется в каморку, Ваня идёт за ним, громко закрывая за собой железную дверь.

— Вов, че за херня? Ты охринел совсем? Почему мне ничего не сказал?! Там сестра моя, если ты забыл! — возмущался Грозный, гневно сжимая скулы.
— А что я должен был делать? Ты нервный слишком, налетел бы без разговоров! — ответил Адидас.
— А как иначе, Вов? Видак забрали, пацана нашего ударили не за что, так ещё и сестру мою увезли? Она девчонка, Вов, маленькая. А они делать с ней там будут черти что. — сквозь зубы говорил Ваня, но в его голосе, полном злости на Вову, чувствовалось отчаянное волнение и тревога. А Вова слушает внимательно, не перебивая. Знает, что виноват. Знает, что Воскресенский прав. — Снежная где?!— тяжело выдохнув, спрашивает парень.
— В кафе Снежинка. —  задумчиво отвечает Володя и достаёт из-за дивана железный сундук, а из сундука наган. Ваня хватает второе оружие.
— Я им, мразям, сейчас сделаю с добрым утром. — зло бросает Грозный, а Вова не возражает. Старшие выходят из каморки, быстро направляясь к выходу.
— Вань, вы куда? — спрашивает Вахит.
— Щас приедем, через полчаса. — отмахивается Воскресенский.

Иван и Владимир направлялись к кафе в полной тишине. Слова были не нужны, все и так понятно. И Суворов чувствовал тревогу друга, чувствовал его злость на весь мир. А Ваня чувствовал виноватый взгляд Вовы, чувствовал его раскаяние и такое же волнение за Соню.

— Желтый там? — спрашивает Вова у сидящего в машине парня, когда бойцы уже почти подошли у нужному месту.
— Чё тебе Желтый? Сюда давай, че принёс! — недовольно отвечает парень.
— Ты не унесёшь. — сухо говорит Ваня, а после универсамовские заходят вовнутрь.

В помещение тихо, только тяжёлые шаги парней нарушают молчание. За столом сидит озадаченный Жёлтый, а рядом такие же задумчивые домбытовские.

— Давайте так.. — начинает Вадим, виновато глянув на авторов. — Тут.. Инцидент был. Мы свою вину признаём, определённо. Поэтому деньги не нужны. — совершенно спокойно добавляет Жёлтый. — Девочку приведи.– один из парней послушно пошёл выполнять просьбу. Ваня внимательно смотрел на Вадима. Злость постепенно начала закипать в крови. Хотелось набросится на домбытовского и раскрошить ему лицо собственными руками. Универсамовские синхронно обернулись к двери, ожидая появления Снежной. Через минуту в помещение заводят Соню. Парень буквально тащил её, пока она еле перебирала ногами. В руках помятый белый передник с каплями крови. На ней были лишь школьное платьице, на котором была местами порванная ткань. Растрёпанные волосы, губы в крови. Глаза красные и опухшие. А она разбитая, не похожая на себя. Взгляд пустой, стеклянный, как у фарфоровой куклы. Эмоций на лице нет, словно на неё натянули белую мертвецкую гримасу. Воскресенскую усадили на стул, а она взгляда ни на брата, ни на Вову не подняла. Сжала в руке передник, а лицо по-прежнему неживым. Лицо стало камнем и не способно было ни выражать эмоций, ни чувствовать их.

— Сложная информация..— вдруг тяжело вздохнул Вадим, обращая внимание универсамовских на себя. — Колик, который с ней.. не по-людски поступил, отшит.

Отшит.. И что с того? Не стереть ни с тела девичьего, ни с памяти той боли, что он причинил. Не забыть его ухмылки мерзкой, стонов и вздохов тяжёлых, противных до ужаса. Не забыть, как Соня просила перестать, плакала, кричала, а он не останавливался, лишь усиливая темп, забавляясь её болью. Раны в сердце не заживут, а в памяти пробел не поставишь.

— Ключи дай ему. — приказал Жёлтый, и какой-то парень положил на стол ключи от машины. — Можете ехать. — сказал Вадим, подняв стакан со спиртным. Он чокнулся с напротив сидящим и опустошил сосуд.

Ваня перевёл взгляд на сестру. Сердце заныло. Его маленькая Снежная, самая милая и самая нежная сейчас сидела перед ним, будто неживая. Она потухла, словно спичка. Иван видел высохшие дрожки от слез на её лице, видел всю боль в её пустом взгляде. Он словно прочитал всё по её состоянию, даже при том, что была без эмоций.

Медленно устремив взгляд на Желтого, Воскресенский нащупал в кармане оружие. Достав наган, он направил дуло на Вадима.

— Ты чё? Ты чё? Хорош! — парень встал со стула, приподняв ладони вверх. Грозный тут же прострелил Желтому колено. Тут же послышались болезненные стоны парня, а Ваня выстрелил и во всех остальных домбытовских. Один из парней хотел убежать, но с ним быстро расправился Вова. Два бойца подошли ближе к Желтому и сели на ближайшие стулья.
— "Прости меня" - говори. — спокойно сказал Воскресенский, на что Жёлтый нервно рассмеялся.
— Пошёл нахуй! — произнёс Вадим. А Вова наступил ногой на рану парня, и помещение вновь наполнилось болезненными криками. Желтый убрал от себя ногу универсамовского и чуть отодвинулся.
— Говори. — вновь сказал Ваня. — Говори. — повторил парень, вставая со стула. Воскресенский вновь направил дуло на Вадима.
— Ну давай. Ну давай, давай, давай. Стреляй. — будто психически больной человек, говорил Жёлтый. — Ну давай! Давай, давай, ссыкло, давай! — продолжал домбытовский, срываясь на крик. — Стреляй, ну! Давай, стреляй! Ну давай, стреляй!

И Ваня нажал на курок. В помещении стало тихо. Воскресенский опустил оружие, устремив взгляд на бездыханное тело, истекающее ещё тёплой кровью. Адидас подошёл к Снежной. А она опустила голову в колени, закрывая уши. Он тихо присел на корточки, поглаживая Соню по спине. Она медленно подняла голову, смотря на Вову.

— Поехали домой, сестрёнка. — тихо проговорил Владимир. Адидас снял с себя куртку и накинул на Соню, провёл её до машины, придерживая за плечи. А Ваня плёлся сзади, тяжело дыша.

И это только начало чего-то серьёзного, чего-то нового, но очень страшного и пугающего. Теперь всё поменяется, но явно не в лучшую сторону.

••••
конечно, очень жалко соню. у меня мурашки по коже шли, когда писала главу.

пишите, пожалуйста, если что-то не так или есть ошибки!!
и ставьте звёздочки, молю вас🙏🏻