Озвучивание не поддерживается в этом браузере
Глава 15
Прошла неделя, как они снова вернулись в квартиру Ники. Та же старая двушка в панельке, с обоями в цветочек,
облупившейся плиткой и скрипучим полом, но теперь всё казалось другим. Слишком тихо. Слишком хрупко. Будто мир вот-вот снова треснет.
Ника вернулась на работу. Взяла халат с вешалки, завязала волосы и просто вышла. Без пафоса. Без слов. Будто не
было подвала, ментов, крови на руках и прокуренных ночей. Она снова в медицине.Только теперь — с глазами, в которых что-то сломалось.
Турбо валялся на диване, мотал кассету, курил «Яву» и бормотал:
— Не понимаю, как она может снова туда… к этим рожам. После всего. Я бы сжёг всё к херам.
— Потому и не ты с ней, — хмуро бросил Вахит, закуривая.
Он почти не спал. Смотрел в окно,
слушал двор, держа под подушкой нож. Они жили — но будто под вопросом. Как перед вызовом на ринг, где правила придумывает не ты.
---
На третий день после возвращения,
когда Ника пришла с работы с каким-то особым выражением лица, всё изменилось.
— Мне предложили перевод, —сказала она, снимая халат. — Москва. Главная больница. Хирургия. Квартира служебная. Всё официально. Без «шуршака» под столом и без бабок в конвертах.
В комнате повисла тишина.
— Когда? — спросил Вахит.
— Через две недели. Если согласие дам. Мне просто надо… уехать. Понимаешь?
Он кивнул. Понимал. Слишком
хорошо. Казань стала для неё не просто городом — а сгустком боли, асфальта, ментовских голосов, битого стекла и кровавых пятен на куртке.
Турбо, молча, ушёл на кухню. Там,
в темноте, у подъезда, кто-то гонял «девятку» с глушаком, треща, как автомат. Всё было как раньше — и уже никогда не станет прежним.
Вечером Вахит долго смотрел в
потолок, лежа рядом с Никой. Она уснула, положив руку на его грудь, как раньше,когда всё только начиналось. Её дыхание — ровное, тёплое, живое — будто держало
его в реальности. Москва… служебка… новая жизнь. А у него здесь — пацаны, качалка, крыша, которую он держал. Турбо — не жилец без него, пропадёт. Валера — вообще сопляк в душе, хоть и фартовый. Адидас — связной, но его уже менты держат на карандаше. И сам он… куда он в Москве? Без корней, без крыш, без «своих»? С кем разговаривать, если все свои — тут? А с другой стороны — ты же обещал ей:
«Я тебя больше не отдам». И что, теперь сдашь? Оставишь?»
Утром он сел на кухне, пил чёрный
чай с сахаром и курил «Беломор». Смотрел, как Ника заплетает волосы перед зеркалом.
— Ты поедешь, — наконец выдавил
он. — Я пока останусь. Турбо не потянет без меня. Но… если всё станет чисто, если тут всё уляжется — я к тебе приеду.
Она молча подошла, поцеловала его в висок.
— Только пообещай, что приедешь.
Без всяких "подумаю", "позже" и прочего. Иначе я не поеду,— Ника серьёзно смотрела Вахиту в глаза, будто ставила на карту всё.
Он помолчал пару секунд, словно
прикидывая вес своих слов. Потом коротко кивнул:
— Приеду. Слово пацана.
Ника улыбнулась уголками губ, но глаза её оставались полными тревоги. Она тихо прошептала:
— Я так по тебе соскучилась…
— В смысле? Мы же почти не расстаёмся, —
удивился он, нахмурившись.
— Я не об этом… — Она покачала головой и мягко взяла его за руку
Она повела его в комнату. Дверь за
ними закрылась, как крышка с грохотом — отгородившая их от всего, что было снаружи. Как будто на минуту мир затих. Как только закрылась дверь, она прильнула губами к его губам, снимая с него футболку.
— Я тоже скучал, — тихо сказал он, улыбаясь краем губ. — Каждый день. Только виду не подавал.
Он подхватил Нику на руки и уложил
её на кровать. Они снимали с друг друга одежду — жадно. Когда были уже полностью голые, Вахит отпрянул, рассматривая тело девушки и резко подался обратно — с рыком, целуя шею, ключицы, грудь.
Ника дрожала от желания — тихо
постанывая, поддаваясь на встречу его губам.
Он провёл пальцами по её клитору,а потом вошёл — резко, но стараясь не
причинить боль своей любимой.
Резкие толчки не доставляли Нике никакого дискомфорта, наоборот — она выгибалась навстречу, царапала спину парня ногтями, тихонько постанывая. В ней тоже бушевала животная страсть. Они так давно не испытывали ничего, кроме
страха и агрессии, что этот секс — был просто возвращением в обычную человеческую жизнь.
Впервые за долгое время они были
вместе, они наслаждались друг другом, не прислушиваясь к каждому шороху.
Комментарии