я рядом
На экране вспыхнуло резкое, почти болезненное «КОНЕЦ», и по залу заметались полосы света. Кинопроектор в последний раз всхлипнул и затих. В зале Дома культуры зажглись дежурные лампы, выхватив из темноты ряды одинаковых стрижек и широких плеч.
Он поднялся первым — резким, пружинистым движением. Его взгляд, еще минуту назад прикованный к ней, мгновенно стал колючим и расчетливым. Он не просто смотрел по сторонам — он «срисовывал» зал.
Она встала следом, надевая свою холодную осеннюю курточку. Для неё фильм всё еще продолжался, но его собранность быстро возвращала в реальность.
Они шли через фойе, мимо огромных зеркал в золоченых рамах. Он не смотрел на свое отражение — он видел в зеркале тех, кто шел сзади. Его походка была характерной: чуть вразвалку, руки глубоко в карманах , плечи развернуты так, будто он в любую секунду готов к толчку или удару.
Тяжелая дубовая дверь выпустила их на волю. Ночной воздух восьмидесятых ударил в лицо запахом дешевого табака и морозной свежести.
На широком крыльце ДК, между массивными белыми колоннами, курили кучками такие же пацаны. В темноте вспыхивали огоньки сигарет «Астра», слышался резкий хохот и специфический сленг, понятный только своим.
- Погоди, — негромко сказал он, останавливаясь на верхней ступени. Нагнулся и завязал шнурок на неё ботинках.
- идём? — улыбаясь спросил он и протянул свою руку.
Она робко взяла его под руку. Его локоть был жестким, как камень.
Они спустились по лестнице и зашагали по обледенелому тротуару. Сзади, в окнах ДК, гас свет, а впереди их ждала темнота дворов.
- прогуляемся? — с улыбкой на лице спросил Валера
- пошли
Они свернули с освещенного проспекта в лабиринт дворов. Здесь он чувствовал себя хозяином. Его походка изменилась: плечи расслабились, тяжелый взгляд потеплел, а на губах появилась та самая дерзкая усмешка, которую знали все пацаны в округе.
Он достал из кармана пачку, ловко щелкнул спичкой, прикрывая огонек ладонью от ветра. Сизый дым поплыл над заснеженным тротуаром.
-Ты бы видела, Варь, как мы на прошлой неделе с Разъездовскими территорию делили — начал он, и в его голосе зазвучали азартные нотки.
-чего? — уставилась я на него — совсем с ума сошли чтоль
- Слушай. Короче, договорились за гаражами встретиться, всё по-взрослому, «стенка на стенку». Нас человек тридцать, их не меньше. Напряг такой, что хоть ножом воздух режь. — Он остановился, жестикулируя рукой с зажатой сигаретой, и она невольно засмотрелась на его четкий профиль на фоне бледного диска луны.
-И тут, прикинь, из-за крайнего гаража выходит дядя Коля - наш местный сторож, вечно синий. Выходит с баяном! Мы замерли, «
разъездовские тоже в осадок выпали. А он сел на ящик и как затянет «Ой, мороз, мороз!». Да так душевно, зараза... — Он коротко, отрывисто рассмеялся, вспоминая абсурдность момента.
- ты серьёзно сейчас? — смеялась Варя
- серьёзней некуда
— Мы стоим, кулаки сжаты, а дядя Коля на припеве давай еще и чечетку бить. В итоге Косой - их главный, не выдержал, заржал первым. Ну и всё, махач отменился. Сидели потом все вместе, курили, дяде Коле на чекушку скидывались.
- да уж, никогда бы не подумала —Она засмеялась, представляя эту картину: суровые парни в кепках и широких штанах, застывшие перед танцующим сторожем. Её смех, серебристый и тонкий, на мгновение разогнал густую тишину двора.
- А еще случай был, — продолжал он, воодушевившись её реакцией. - Решили мы «мент-стоп» устроить, чисто по приколу. Затаились в кустах у опорного пункта, ждем. Видим — идет сержант, молодой совсем, папка под мышкой. Ну, Адидас младший выскочил, так свистнул, ты бы слашала. Сержант этот с перепугу папку выронил и в сугроб нырнул. Мы налетаем, думаем — сейчас протоколы попрём… Открываем папку, а там не протоколы, а пакет молока и батон! Жена его, видать, за продуктами отправила — Он покачал головой, улыбаясь своим мыслям.
- да ты угораешь — ударила светловолосая его по плечу и залилась смехом
-ну в общем, молоко это мы ему вернули, еще и до дома проводили, чтоб никто не обидел. Он нам потом на танцах в ДК подмигивал, мол, свои люди — с какой-то гордостью говорил Валера.
Они шли дальше, и его байки - грубоватые, наполненные уличным пацанским благородством - плели вокруг них невидимый кокон. В этих историях не было злобы, только молодецкая удаль и какая-то особенная, дворовая правда. Для всего мира он был опасным «группировщиком», а для неё сейчас — просто парнем, который умел превратить суровый быт района в череду смешных легенд.
Свет редких окон отражался в его глазах, и в эти минуты казалось, что никакие «разборки» и милицейские патрули не смогут разрушить этот момент. Город затихал, а они всё шли и шли, и его голос, хрипловатый от курева и холода, был самым надежным звуком в этом огромном, неспокойном городе.
-слушай, а ты как домой то попадёшь? — с любопытством задал вопрос турбо
- честно? Вообще без понятия — с улыбкой на лице ответила Варя
- ко мне пошли, мама рада будет — предложил Валера
- ага, щас, бегу волосы назад. Поднимать меня будешь, в окно пихать, если отец не закрыл его
-а если закрыл?
- ну если закрыл, через дверь зайду, выбора другого нет
-а если попадёт?
-да полюбому он спалил, что нет меня, времени то прошло сколько
-а чего он так вообще? Нормально же вроде все было — задал вопрос Туркин — ну, по крайней мере со стороны так казалось. Шмоток тебе модных сколько накупил. Я думал у вас вообще все нормально
- да я сама не знаю, он ещё вчера начал, когда домой опоздала. Мне тоже казалось все хорошо было. Не понимаю, что на него нашло — размышляя в мыслях озвучила Мартынова — нет, он конечно сказал, что чтобы я с группировщиками не возилась — дополнила девушка, на что Валера усмехнулся
-ладно, давай домой меня веди, может не так попадёт, если вовремя приду
Они вышли к её дому — старой пятиэтажке, утопающей в снежных сугробах. Одинокий фонарь у подъезда тускло освещал облупившуюся стену и обледеневшие ступеньки.
Он остановился, не доходя до самого подъезда, встал так, чтобы видеть и её, и дорогу позади. Его взгляд был серьезным, почти суровым.
- Ну вот, пришли, — сказал он, и голос его звучал непривычно глухо.
Она подняла на него глаза. В свете фонаря его лицо казалось вырезанным из камня, но в глубине глаз мелькнула искорка тепла.
- Спасибо, — прошептала она, и её дыхание облачком растаяло в морозном воздухе. — За истории… и за то, что проводил
Он кивнул, не отводя взгляда от темного двора. В этот момент он был не просто парнем, рассказывающим забавные байки. Он был стражем, оберегающим её от мира, который сам же и создал, где его присутствие было единственной гарантией безопасности.
- Заходи, — приказал он, и в его голосе прозвучали нотки, не терпящие возражений. — Я постою, пока не увижу свет
- страшно — сказала она, опуская глаза. Совсем недавно она и подумать не могла, что покажет свою слабину
- не бойся, я рядом
Она сделала шаг к подъезду, потом обернулась. Он все так же стоял, неподвижный, как часовой, его силуэт четко вырисовывался на фоне ночного неба.
- Спокойной ночи, — сказала она, и в её голосе прозвучала легкая дрожь.
Он лишь кивнул в ответ, не произнося ни слова. Она вошла в темный подъезд, и вскоре в окне первого этажа вспыхнул желтый свет. Только тогда он развернулся и, не оглядываясь, быстрым, уверенным шагом зашагал обратно в темноту дворов.
Варя постучала в дверь. Открыл её отец с суровым взглядом
-нагулялась?
- пап, давай я переоденусь и мы спокойно поговорим
Отец отошёл, давая зайти дочери в квартиру, и прошёл в гостиную
Мартынова зашла в комнату и включила свет. Подойдя к окну, спрятавшись за шторкой, аккуратно наблюдала за тем, как его фигура исчезает во тьме ночи.
Переодевшись в домашнюю одежду и собравшись с мыслями, Варя вышла из комнаты и направилась к отцу
-ну, я жду объяснений, — сказал отец, снимая очки — где была?
-в кино — глядя в пол ответила девушка
- дочь, ты пойми, я не желаю тебе зла. Наоборот, забочусь о тебе, переживаю — начал разговор отец — думаешь, я не знаю таких, как он? Да они играются и бросают, это ещё хорошо, если просто бросят. А я не хочу, чтобы моя дочь страдала и жизнь себе портила
Говорил отец, а Варя не могла подобрать и слов. С одной стороны, да этот Турбо никем ей не являлся, а с другой, уже и близким стал. Уже она и подумать не могла, что в школу или обратно одна пойдёт.
- ну чего ты молчишь, дочь?
-я не знаю, что сказать. Я просто не понимаю, сначала ты сам зовёшь его, чтобы он мне помог, вещи мои таскал, а сейчас не хочешь, чтобы я с ним виделась
- я и подумать не мог, что у вас что-то получится, я думал, ты никого к себе не подпустишь
-да нет у нас ничего, так, общаемся...
- ага, и провожает он тебя каждый день так, от безделья. Может сейчас у вас ничего и нет, но я больше, чем уверен, что это пока — сделав паузу отец продолжил — ладно, отстану, все равно ведь сделаешь, как захочешь. Что, не знаю чтоль тебя, характером в мать пошла. Кстати, она тебе не звонила? —спросил отец и Варя отрицательно покачала головой — идём обниму. Мир? — спросил отец, целуя дочь в голову, на что получил положительный ответ
Варя пришла в комнату и легла на кровать, летая в своих мыслях, ей пришло осознание. Что за этот месяц ей не позвонил вообще никто. Люди, которых она считала друзьями, даже собственная мать не поинтерисовалась, добралась ли она.
Обида была неимоверно большая. Она всерьёз задумалась о том " может и правда мне тут будет лучше?". Летая в мыслях, она не заметила, как уснула.
Ловите проду
Ставим звезды и подписываемся, чтобы прода вышла быстрее ⭐