Тайна Академии «Донум»

Медленно и крайне неспешно, тихо посапывая, лев подходил к нам, будто заранее понимал, что жертва уже поймана и загнана в угол. А так, собственно и было. Я попятилась назад, осторожно держась за стены. Обозрев все это, совсем квелый Александр попытался рухнуть в обморок. 

В этот момент мое сердце непроизвольно сжалось до размера атома, а волосы на затылке стали дыбом. В конце тоннеля, с поворота которого слепил солнечный свет, и была мантикора. Я пыталась думать, что лев нас попросту не видит, однако он целенаправленно шел к нам. Что ж, магии ноль, а Александр полу-дохлый. Мы обречены!

Перед глазами уже мелькали воспоминания из моей жизни. Лев издал глухой гул и я испуганно вжалась в стену за спиной, прижимая уши к лицу от страха, а затем силуэт льва с протяжным визгом врезался в стену тоннеля и на него налетело что-то покрупнее, чем мантикора. Я удивленно разинула рот, наблюдая за дракой в другой части тоннеля.

— Вау... — восхищенно произнес Александр за спиной. — Уж не думал, что от чудовища нас спасет другое чудовище. 

— Когда он расправится с мантикорой, он возьмется за нас. — дрожащим от ужаса голосом произнесла я. — Уматываем ноги! Быстро! Уходим! Сейчас же!

Мантикора мертвой хваткой вцепилась в чудовище, которое одним лишь видом могло убивать своих жертв: Огромная пасть, полная нескольких рядов зубов, откуда капал ярко-зеленый яд. Само оно было полностью в чешуе, на голове несколько пар глаз и издавало оно такой неприятный звук, словно паук, меняющий кожу. От этого звука аж неприятно становилось и меня всю в дрожь бросало. Будто кто-то пропустил клинок сквозь металлическую терку. 

Я взяла Александра за руку и сначала принялась медленно идти вперед, испуганно наблюдая как мантикора пытается скрыться от монстра, однако его громадная пасть тотчас сомкнулась на спине льва и во всем тоннеле раздался невероятной громкости гул. Тогда мы вдвоем приняли гениальное решение - плюнуть на все и просто побежать со всех ног. 

Увлеченным издевательством над мантикорой, монстр вообще не заметил пробегающих мимо непонятных созданий. А если учесть, что они оба орали как резанные, наш галоп был попросту не услышан. Завернув за угол, я отчаянно схватилась за стену, регулируя поворот, а потом оказалась ослеплена светом. После времени, проведенного в катакомбах, мне кажется, глаза перестали воспринимать свет как должное. 

— Живее, неуклюжая! — подгонял меня Александр, неистово дергая рукой.

— Чья бы корова мычала, а чья бы молчала, Шурик! — огрызнулась я, однако услышав еще один рев, рванула бежать.

Как мы бежали! Даже израненный Алекс своими длинными ногами спокойно перегонял меня. С такой скоростью бегают только операторы BBC, когда пытаются заснять бегущего гепарда на камеру, или когда этот гепард бежит за ними. Камни под ногами разлетались в стороны от бега. На нескольких я чуть не подскользнулась, но каким-то чудом меня придержал Александр. Стены, за которые я хваталась во время бега, крошились в руках и превращались в песок, а затем, на просто невообразимой скорости, мы вылетели из тоннеля, где мантикора пробила проход и покатились по земле кубарем.

Я отчаянно попыталась за что-то схватиться. Наши с Алексом руки рассоединились от удара и теперь меня уже ничего не держало и я просто катилась по склону куда-то вниз. Рассмотреть что-то просто невозможно - земля попадала то в лицо, то в глаза и в конечном итоге я здалась и просто закрыла руками голову.

В конце своего колобкового бега, я врезалась боком в дерево и истошно завыла, осторожно убирая руки от лица. Перевернувшись на спину, я туго уставилась в небо, наблюдая за медленным полетом облаков. На этом моменте, мне искренне казалось, что я попросту парализована. Волосы все в земли, грязные. Одежда порвана, словно я не скатилась со склона, а упала на кактус, где-нибудь в Сахаре. И тут, под мое мирное существование, послышался глухой звук удара и чей-то стон.

На губах заиграла совсем никчемная улыбка и я медленно поднялась в сидячее положение, хватаясь за ударенный бок. Александр, которому совсем не повезло, врезался в дерево затылком и кажется, точно помер. Мне даже жалко его стало и я кое-как, медленно хромая на ногу, подошла к нему и упала рядом на колени. Он смутно рассматривал небо и смотрел куда-то в сторону, будто меня вовсе не замечал.

— Александр, ты живой? — ласково спросила я, осторожно поднимая его голову.

В ответ последовало лишь неразборчивое мычание, но все же он поднялся, а затем сел напротив, опираясь спиной в ствол дерева. Я с ужасом покосилась на рану и увидела как черные вены достигали шеи брюнета. Инфекция, или же яд, судя по всему, чертовски быстро прогрессировал и как только он доберется к сердцу или головному мозгу — Александру капут. 

— Поднимайся, нам нужно выбираться. — тихо произнесла я.

— Я не могу... — с горечью в голосе ответил он, смотря на меня настолько жалкими глазами, что даже у самого ужасного злодея сердце разорвалось бы.

Но я была не злодеем, а созедателем, поэтому не обращая внимание на его нытье, я схватила парня за руку и отчаянно потянула на себя, помогая ему встать. Он медленно приподнялся, держась второй рукой за дерево, а затем неуверенно стал на ноги. Я закинула его руку себе на шею и Александр наконец отлип от дерева и медленно двинулся вместе со мной вперед.

Сейчас было раннее утро. Мы провели в катакомбах почти всю ночь и солнце только восходило над горизонтом. Воздух был пропитан холодом и морозом. Еще не до конца растаявший снег спокойно лежал на земле и время от времени хрустел у нас под ногами. Адеколон Александра и железный запах крови смешались вместе и я уже не различала запахов. Казалось, лес пахнет хвоей, слякотью и землей, но лично я ощущала лишь запах грязи и крови. Причем исходил он от нас. Изумительно!

Через пятнадцать метров Александр не выдержал и оступился. Его рука быстро скользнула с моего плеча и он устремился вниз. Я испуганно выдохнула, смотря на парня, который уже дышал из последних сил и вновь взяла его за руку, со слезами на глазах заставляя подняться.

— Вставай! — просила я. — Ну же, поднимайся, Алекс! 

— Не могу, Нонна... — прошептал он и уронил голову на землю. — Я больше не могу.

— Можешь, все ты можешь! — вскрикнула я, давясь слезами. — Ты и не такое переживал! Прошу, поднимайся! Возьми себя в руки и встань!

Он медленно перевел взгляд серых затуманенных глаз на меня и просто покачал головой из стороны в сторону.

— Нет... — шепнула я, падая рядом с ним на колени. — Нет, ты не можешь! Ты должен подняться! Давай, я помогу тебе! Встань, прошу тебя...

— Я не чувствую ног. 

Эти слова прогремели как приговор. На несколько секунд я замерла, испуганно смотря ему в глаза, а потом разрыдалась. Он медленно приподнял руку и попытался вытереть слезы, однако не смог. Рука парня быстро упала обратно. 

— Ты не можешь вот так бросить меня! — я положила его голову к себе на колени и аккуратно погладила его по волосам. — Не можешь влюбить в себя, а потом бросить... 

— Мне жаль...

С его глаза скатилась одинокая слеза и впиталась в ткань моих джинс. Я судорожно замотала головой, отказываясь верить в его слова.

— Все будет хорошо. Ты уже умирал у меня на руках, помнишь? — я горестно улыбнулась и подтянула его чуть повыше.

— Тогда все было не взаправду. Я разыграл тебя. И мне нестерпимо больно видеть твои слезы вновь. Прошу не плач. Теперь у тебя наконец-то все сложиться с Конрадом и больше я не стану раздражать тебя в библиотеке...

— Нет, мне не нужен никакой Конрад! — вскрикнула я. — Мне нужен только ты! Живой ты! Причем здесь Конрад? В библиотеке я хочу видеть только тебя. И завтракать в столовой я хочу с тобой. И ссориться с Сидни тоже хочу с тобой. Подкалывать ребят я хочу с тобой!

— Очень красиво, давай еще жалостливее. — он улыбнулся уголком рта, все так же продолжая смотреть мне в глаза. — Хотя бы перед смертью услышу что-то приятное. 

— Словно ты никогда не слышал таких слов. — подозрительно сказала я, но по серьезному лицу парня, я поняла, что это действительно так.

— Никто еще не говорил мне то, что говоришь ты.

— Но как? Неужели за свою жизнь ты никогда не слышал ничего подобного? Разве тебе не говорили, что ты кому-то нужен? Неужели даже родители не говорили тебе эти слова?

Он хотел что-то ответить, но не успел. Что-то рыженькое и совсем маленькое прыгнуло ему прямо на грудь. Алекс попытался поднять голову, чтобы посмотреть что это, но не смог. Голова поднялась лишь на сантиметр, а потом с громким вздохом, упала обратно. Я потеряла дар речи, узнав в рыженьком существе Рикки. Он медленно прошелся лапками по груди брюнета, а я приложила руку ко рту в безмолвном удивлении.

Маленький зверек посмотрел на Александра, словно изучал его взглядом, а затем громко пискнув, мигом спрыгнул и рванул куда-тов лес. Видимо, бельчонка напугал запах крови. 

— Это что вообще было?

— Рикки. — удивленно проблеяла я, смотря на убегающего рыжего бельчонка, а потом опустила взгляд на Александра. — Знаешь, когда-то я мечтала о домашнем питомце, но мама никогда не разрешала его заводить, потому что у моего старшего брата была аллергия на шерсть. 

— Два года назад у меня был попугай. — Александр несмело улыбнулся. — Его звали Ричард, но потом он улетел, так и не вернулся. А жаль, дома до сих пор стоит красивая позолоченная клетка. Хотя, в ней не было никакого смысла - я никогда ее не закрывал и Рич свободно летал по дому. Свобода убивает, Нонна. И меня она тоже убила.

— С чего ты взял, что Ричард мертв? Свобода не всегда значит смерть, она значит перерождение. Теперь он стал другим. Стал свободной и дикой птицей. Может, и ты стал другим. Новое окружение не убило тебя, оно тебя изменило, Александр.

— Меня изменило не свобода и окружение. Меня изменила ты. И я даже не знаю, хорошо это или плохо. Все пошло наперекосяк. Ты выбиваешь меня из колеи.

— Однотипность тоже надоедает. Иногда необходимо отклониться от общего плана и взглянуть куда-то дальше, чем за то, на что ты привык смотреть.

— Не в моем случае. У меня нет возможности, но единственное, на что я бы хотел смотреть - это на тебя, Нонна. К тебе я чувствую то, что не чувствовал ни к одной девушке. Я люблю тебя и...

Он запнулся, пытаясь судорожно отдышаться, но с каждым разом грудь парня поднимается все реже и реже. Александру попросту не хватает воздуха, чтобы продолжить. Смотря на его тщетные попытки у меня сердце кровью обливается. По щекам текут слезы, но я несмело улыбаюсь ему, хотя внутренне ощущаю, как все сгорает до тла. Голубые глаза начинают сверкать. Они то светятся, то тухнуть, будто перебои в электричестве. Парень судорожно моргает, не понимая, что происходит, но с каждым разом глаза сверкают все быстрее и быстрее.

— И... если существует жизнь после смерти... — хриплым голосом сиплет Александр. — Я... я буду любить тебя и тогда. 

Хрип застревает в горле парня. Голубые глаза медленно закрываются и тут меня будто обливают ледяной водой из ведра. Я судорожно трушу его за плечи, пытаясь привести в чувства. Сердце бьется в сумасшедшем ритме, отдавая звон прямо в уши. Руки дрожат от ужаса и по щекам текут слезы.

— Нет, мне нужна твоя любовь здесь, а не там! Там мы даже не встретимся, дурак!

— У меня есть сотни причин попасть в Ад. — вырываются последние хриплые слова, после чего голова парня неосознанно поворачивается в бок и глаза окончательно закрываются. 

— Не-е-ет!

Крик срывается с моих губ. Я судорожно беру его лицо в руки и пытаюсь привести в чувства, но уже поздно. Руки парня широко раскинуты, глаза мертвенно закрытые. Только черные вены выделяются на белом, как полотно, лице. В этот момент меня охватывает настоящий ужас. Он становиться со мной одним целым. Я запрокидываю голову к небу и громко плачу, рьяно прижимая голову Александра к себе, а затем уши неосознанно поднимаются и крутятся в разные стороны, но я не обращаю на них внимания, будто это не моя часть тела, но потом все же отрываю взгляд от неба и смотрю в лес, слыша тресканье веток и чьи-то шаги.

А впереди идет Айк, уже прежнего размера и полностью здоровый. У него на голове сидит бельчонок и тычет тоненькой лапкой вперед, прямо на нас, издавая при этом громкий писк. За драконом быстро бегут остальные ребята и завидев нас, Айк срывается, забывая о Рикки и со всей скоростью бежит к нам.