Глава 22.
Дни после библиотечной встречи текли для Тессы в новом, светлом ключе. Теперь у неё был не просто образ или набор взглядов — у неё был с ним общий секрет. Книга. Разговор в сквере. Его обещание рассказать, что он понял. Она ловила себя на том, что часто смотрела в сторону его дома, не с тревогой, а с тихим, тёплым ожиданием. Что он сейчас делает? Читает? Дошёл ли до сцены первого объяснения мистера Дарси?
Нина, естественно, требовала подробного отчёта.
— Он сказал «расскажу, что понял»? Боже, это же чистой воды флирт интеллектуальный! — восхищалась она, расхаживая по комнате. — Он не пригласил на прогулку, не напросился в кино. Он завёл литературный клуб для двоих! Это гениально! Это так по-нашему, по-турбовски — сложно, с подтекстом, но чертовски мило!
— Не знаю, насчёт «мило», — улыбалась Тесса, но внутри соглашалась. Это было именно так. Сложно, с подтекстом, и от этого ещё ценнее.
— Теперь главное — не торопить его. Пусть читает. Пусть думает. А ты... ты должна жить дальше. Показать, что у тебя своя, полная жизнь.
В рамках этой «полной жизни» они и отправились в один из вечеров в только что открывшееся кафе-мороженое в центре района. Вечера уже откровенно холодали, приходилось накидывать куртки, но последние дни лета хотелось ловить за хвост. Они ели пломбир с шоколадным сиропом, смеялись над чем-то своим и чувствовали себя просто двумя подружками, без всяких сложных драм.
Возвращались они уже в густых сумерках. Фонари ещё не зажглись, и улицы тонули в синеватом, таинственном сумраке. Проходя мимо кинотеатра «Родина», они почти столкнулись с двумя девушками, выходившими из здания. Одна из них была Даша. Рядом с ней — высокая стройная блондинка, её подруга Карина, о которой Тесса что-то слышала от Нины.
Даша увидела их первой. Её лицо, освещённое светом из дверей кинотеатра, на мгновение стало каменным, но затем она натянуто улыбнулась.
— О, приветствую. Лундгрен, Нина. Куда путь держите?
— Домой, — коротко ответила Нина, занимая оборонительную позицию.
— Мы с Каринкой кино смотрели, — Даша кивнула на подругу. Та оценивающе смотрела на Тессу. — Скучнейшая картина. Лучше бы не ходили.
— А какая? — из вежливости поинтересовалась Тесса.
— «Воры в законе», — буркнула Даша. — Одна стрельба и криминал. Надоело уже.
— А Турбо с вами не пошёл? — не удержалась Нина, явно желая кольнуть.
Даша смерила её холодным взглядом.
— Валера... у Турбо свои дела. — Она сделала паузу, перевела взгляд на Тессу. — Кстати, Лундгрен, видела его сегодня днём. Возле библиотеки шёл. С книжкой какой-то. Неужто и тебя туда потянуло? Или это вы там случайно пересеклись? — В её голосе прозвучала ядовитая нотка.
Тесса почувствовала, как внутри всё сжалось, но внешне сохранила спокойствие.
— Библиотека — общественное место. Все могут пересечься.
— Конечно, — протянула Даша. — Особенно если знать расписание. — Она обменялась многозначительным взглядом с Кариной. Та усмехнулась. — Ну ладно, не будем вас задерживать. Холодно уже. Иди, Лундгрен, домой, в тепло. Тебе, я смотрю, сквозняков опасаться надо.
Это был явный намёк на её «хрупкость», чужеродность их миру. Тесса лишь кивнула.
— Счастливо оставаться.
Они разошлись. Нина, отойдя на достаточное расстояние, фыркнула:
— Фу, какая гадость! Чувствуешь, как ядом сочится? Она в курсе! Кто-то видел вас у библиотеки и ей наушничал! И теперь она злая, как оса.
— Она не злая, — тихо поправила Тесса. — Она напуганная. И обиженная. И от этого ещё более опасная.
— Ну, пусть себе кипит. Главное, что он с книжкой шёл. Значит, взял! Значит, читает!
Тессе стало немного теплее от этой мысли. Он читал. Несмотря на Дашины колкости, на усмешки её подруги, на возможные пересуды во дворе — он взял и читал ту самую книгу.
Они дошли до своего двора. Нина жила в следующем подъезде. Попрощавшись, Тесса направилась к своему. Двор был пуст и тих, только в одном окне горел свет — в его квартире. Она на секунду задержала на нём взгляд, потом потянула входную дверь.
— Девушка, простите, вы не подскажете, как пройти на улицу Чкалова?
Тесса обернулась. К ней подошла женщина лет сорока, в пальто и с сумкой-сеткой, с растерянным и усталым лицом.
— Конечно, — сказала Тесса. — Вам нужно выйти со двора вот там, — она показала на арку между домами, — повернуть налево, пройти два квартала до светофора, и там будет указатель.
— А, спасибо вам большое! — женщина улыбнулась. — Я тут в гостях у сестры, совсем запуталась в ваших дворах. Спасибо!
— Не за что.
Женщина пошла в указанном направлении. Тесса снова потянулась к ручке двери, и в этот момент её взгляд упал чуть дальше, на тёмный проход между гаражами.
Там, прислонившись к стене, стоял он. Валера. В тёмной куртке, с сигаретой в руке. Он смотрел прямо на неё. Видимо, наблюдал за всей сценой с того момента, как она начала объяснять дорогу. И на его лице... была улыбка. Не та, едва уловимая полуулыбка, а настоящая, спокойная, даже немного одобрительная. Как будто он видел что-то милое и хорошее — как она помогала незнакомой женщине, — и это его трогало. В его зелёных глазах, отражавших свет из её подъезда, не было ни тяжести, ни борьбы. Было какое-то тихое, умиротворённое тепло.
Он не сделал шаг навстречу. Не кивнул. Он просто стоял и улыбался, выпуская струйку дыма в холодный вечерний воздух.
И Тесса, встретив его взгляд, не испугалась, не смутилась. Внутри неё что-то отозвалось на эту улыбку — такое же простое и тёплое. Она не стала делать вид, что не заметила его. Она смотрела на него несколько секунд, и её собственные губы растянулись в лёгкую, искреннюю улыбку в ответ. Молчаливый обмен: «Я вижу тебя. И мне хорошо, что ты есть.»
Потом, не дожидаясь, пока этот момент станет неловким или пока он решит подойти, она мягко, без резкости, развернулась, толкнула дверь подъезда и вошла внутрь. Она не оборачивалась. Но ей не нужно было. Она чувствовала его взгляд на своей спине, и этот взгляд был не тяжёлым, а лёгким, почти невесомым.
Поднимаясь по лестнице, она думала об этой улыбке. О том, как она отличалась от всех предыдущих. В ней не было вызова, боли, иронии. Была просто... человеческая симпатия. Признание. Как будто все их сложные игры, намёки, разговоры о книгах и правилах привели к чему-то очень простому: им было приятно видеть друг друга. Просто так.
Она зашла в квартиру, сбросила куртку и подошла к окну, выходящему во двор. Он всё ещё стоял там, у гаража, но сигарета в его руке уже догорала. Он сделал последнюю затяжку, бросил окурок, раздавил его каблуком и, вскинув голову, посмотрел прямо на её окно. Он не мог видеть её в темноте за стеклом, но, казалось, знал, что она там. Он поднял руку в неясном жесте — не волна, скорее, просто движение — и, засунув руки в карманы, неспешным шагом направился к своему подъезду.
Тесса отошла от окна, прижимая к груди ладони. Они были холодными с улицы, но внутри всё горело тихим, ровным пламенем. Сегодня они не сказали ни слова. Но сказали всё. Улыбками. И это, возможно, было самым честным разговором за всё лето.
Август заканчивался. Скоро начнётся сентябрь, школа, последний год, суета. Но сейчас, в этой вечерней тишине, было только это: тёплая улыбка в холодных сумерках и чувство, что что-то очень хрупкое и важное, наконец, встало на своё место.