Глава 20.
Август набирал силу, но его ритм был иным, нежели у июля. Жара спадала по вечерам, принося долгожданную прохладу, а ночи становились длиннее и звёзднее. Внутренние часы Тессы тоже перестроились. Теперь её дни были наполнены не тревожным ожиданием, а каким-то новым, осторожным любопытством. Тот мимолётный обмен улыбками у подъезда стал для неё тайным трофеем, тёплым угольком, который она носила в груди, согреваясь им в моменты сомнений.
Она не пыталась его искать. Стратегия «естественной жизни» стала не просто тактикой, а её настоящим состоянием. Она больше читала — не только школьную программу, но и ту самую книгу Казакова, вчитываясь в каждую строчку, пытаясь понять, что именно он хотел ей сказать, подчеркнув ту фразу. Она ходила с Ниной в кино на открытые летние площадки, где крутили старые фильмы, помогала маме закатывать банки с огурцами, слушала по вечерам «Попсовый микс» на радио «Максимум». Жизнь обретала плотность и вкус, независимые от зелёных глаз через двор.
Но мир, конечно, не стоял на месте. Новости доносились через Нину, которая, в свою очередь, получала их от Марата.
— С Дашей, говорят, не разговаривает, — докладывала Нина, жуя яблоко у Тессы на балконе. — Ну, то есть не то чтобы вообще, но холодно очень. Она, по словам Марата, ходит как в воду опущенная. И ко всей компании относится теперь с подозрением, будто они все против неё.
— Бедная Даша, — искренне сказала Тесса. Как бы та ни была язвительна, её боль была понятна и реальна.
— Не стоит её жалеть, — фыркнула Нина. — Сама напросилась. Думала, вечная принцесса при дворе короля. А король, оказывается, может и взбунтоваться.
— А он... как он? — не удержалась Тесса.
— Турбо? — Нина прищурилась. — Марат говорит, мрачнее тучи. Но не агрессивный. Сосредоточенный. Как будто какую-то сложную задачу решает. Ребятам ничего не говорит, отмалчивается. Но работу свою — двор, дела — делает чётко. Зима говорит, на тренировках звереет, будто всю злость вымещает на груше.
Тесса кивнула. Значит, процесс шёл. Внутренняя борьба. Она представляла его в спортзале, бьющего по груше с тем же яростным сосредоточением, с каким смотрел на неё тогда на мостике. Эта мысль вызывала странную смесь жалости и уважения.
Встреч лицом к лицу не было. Иногда она видела его издалека: выходящим из подъезда, разговаривающим с кем-то у гаража. Он никогда не смотрел в её сторону нарочито, но она стала замечать, что если их взгляды случайно пересекались, он уже не отводил глаза мгновенно, как раньше. Он выдерживал паузу в долю секунды — слишком короткую, чтобы что-то значить для постороннего, но достаточно долгую для того, кто ждал этого взгляда. Это было новое правило их немой игры.
Однажды, в середине августа, Нина притащила её на районные соревнования по стритболу. Собирались команды со всех районов, в том числе и «универсамовские». Тесса долго колебалась, но Нина была неумолима:
— Это же спорт! Культурное мероприятие! Все будут там! И нам надо поддержать наших! Ну, Марата там, Зиму... — она хитро подмигнула.
Пришли они, когда игра была в самом разгаре. На небольшой асфальтированной площадке за школой кипели нешуточные страсти. Тесса сразу же увидела его. Он играл. В простых чёрных шортах и майке, с сосредоточенным, собранным лицом. Он двигался легко, мощно, его передачи были резкими и точными, броски — жёсткими. Он был в своей стихии — не как предводитель, а как часть команды, но та часть, вокруг которой всё строилось. Зима, Марат, Пальто и ещё пара ребят — все выкладывались по полной.
Тесса и Нина встали в сторонке, под деревом. Тесса не могла оторвать глаз от игры. Она видела, как он, поймав отскок, стремительно прошёл через всю площадку и, обманув защитника, положил мяч в кольцо. Зрители — в основном местные пацаны и девчонки — взорвались аплодисментами. Он, не улыбаясь, лишь кивнул партнёрам и побежал назад в защиту. Он был красив в этой яростной концентрации. Красив по-другому, не как на дискотеке или на мостике. По-спортивному, по-мужски.
— Ничего себе, — прошептала Нина. — Да он звезда!
— Ага, — только и смогла выдохнуть Тесса.
В перерыве команды разошлись попить воды. Валера отошёл в сторону, вытирая лицо и шею полотенцем. Его взгляд скользнул по толпе и... остановился на ней. Не на Нине. На ней. Он не улыбнулся, не кивнул. Он просто посмотрел. Долго, секунд пять, не отрываясь. Как будто проверял: это ты? Ты здесь? Потом его глаза медленно опустились, он отхлебнул воды из бутылки, и тень какой-то сложной мысли промелькнула на его лице. Когда он снова поднял взгляд, его уже звали на площадку. Он повернулся и ушёл, не оглядываясь.
Но этого взгляда было достаточно. Он видел её. И видел, что она видит его. Видит его в этой, другой, спортивной ипостаси. И это, казалось, его не разозлило. Наоборот, в его позе, когда он вернулся на игру, появилась какая-то дополнительная, едва уловимая уверенность.
Игра закончилась победой их команды. Все стали расходиться. Тесса с Ниной уже собирались уходить, когда к ним подошёл запыхавшийся и сияющий Марат.
— Видели? Мы их размазали! — он был счастлив.
— Видели, видели, молодцы! — заулыбалась Нина.
— Турбо, — Марат кивнул в сторону, где Валера, окружённый пацанами, что-то объяснял, жестикулируя, — сегодня просто зверь был. Как будто доказывал что-то не им, а... — он запнулся, посмотрел на Тессу и смущённо замолчал.
— Ладно, мы пошли, — поспешно сказала Нина, таща Тессу за собой.
По дороге домой Нина бубнила:
— Видела, как он на тебя смотрел? Это был не просто «увидел». Это был... оценивающий взгляд. Как будто ему было важно, что ты видишь его вот таким — победителем, сильным. Мужская гордость, понимаешь?
Тесса понимала. И это её трогало. Он показывал ей себя с разных сторон. Не только сурового авторитета, но и того, кто может быть уязвимым (на мостике), кто может улыбаться (у подъезда), и того, кто может быть лидером в честном соревновании. Он как будто по кирпичику складывал перед ней своё настоящее «я», снимая слои брони, но очень медленно, очень осторожно.
Вечером того же дня, когда она выносила мусор, она снова увидела его у подъезда. На этот раз он был не один. С ним был Зима, и они о чём-то оживлённо спорили, смеялись. Валера, прислонившись к стене, улыбался — широко, по-настоящему, как на той самой дискотеке в начале лета. Увидев её с пакетом в руках, он не перестал улыбаться. Но его взгляд стал внимательнее. Он следил за ней глазами, пока она шла к мусорным бакам. И когда она возвращалась, их взгляды встретились. И он... подмигнул. Совсем чуть-чуть, почти незаметно. Так, что, возможно, даже Зима этого не увидел. А потом тут же вернулся к разговору, как ни в чём не бывало.
Тесса прошла в подъезд, чувствуя, как у неё горят уши. Это подмигивание было ещё одним шагом. Более смелым, чем улыбка. Более личным. Это был уже не просто обмен эмоциями. Это был намёк на общий секрет, на связь, которая существовала только между ними.
Ложась спать, она думала о том, что их странные, немые отношения напоминали теперь танец. Очень медленный, где партнёры не касаются друг друга, но чувствуют каждый шаг, каждое движение на расстоянии. И этот танец становился всё сложнее, всё насыщеннее. Она не знала, к чему он ведёт. Но она уже не боялась его. Она ждала следующего шага. Какой он будет? Она не могла даже предположить. Но было ясно одно: август, этот последний месяц свободы, готовил им ещё немало сюрпризов. И она была готова их принять. Спокойно, без паники, с той самой лёгкой улыбкой, которая однажды вечером растопила лёд в зелёных глазах.