Игра: Начало.

– Думаешь, я проведусь на это?
– Повелась.
тгк: dishikxx

Я смотрела в это окно и не могла оторвать взгляда. Буквально пятнадцать минут назад я зашла домой (точнее, меня затащили), а сейчас вижу за моим окном, как машина, которая стоит неподалеку от наших с мужем, пылает. Наверняка с человеком внутри, возможно, и не с одним. Меня пронзает дрожь, и я не могу сдвинуться с места. Не случайно же это всё. Я снова в Игре, а значит, ничего не может быть случайностью. Не хочется верить в то, что на место этой машины должна была быть моя или Валеры, но не могу откинуть эту теорию из головы. Так и есть. Видимо, поджигатель перепутал машины, ведь если я не ошибаюсь, моя машина того же цвета, что и та, которая сейчас горит. Только сейчас они будут отличаться. Это же сделал кто-то из людей Игоря, но как? Он в тюрьме, да и сам ясно сказал, что выбраться оттуда невозможно, но может, он обманул меня? Могу ли я сейчас удивляться? Нет. Меня пугает только то, что погиб ни в чём не виновный человек.

— Лера, — мой слух, кажется, вернулся, и я услышала своё имя.

Только сейчас я почувствовала, что на моих плечах лежат руки Валеры, а, слегка опустив голову, вижу сына, который прижался к ноге папы. Тимофей. Нет, нет, нет! Что мне делать? Я снова в Игре, и это значит, что все мои близкие в опасности. Я уже допустила ошибку, когда вела Игру беременной, подвергая опасности не только себя, но и Тима. Сейчас это повторяется. Я не могу позволить Игорю забрать у меня самое дорогое в жизни. Я его спрячу, отвезу на другой конец страны. Своего мальчика я не оставлю в этом жестоком мире. Он не будет смотреть на то, как его мама будет бороться с плохими дядями, и возможно, какой-то из боёв станет последним. Да, у него есть отец, но вряд ли ему будет хорошо с одним папой.

Горячий поцелуй приводит меня в чувства, что я не успеваю даже ответить на него, как уже от моих губ отстраняются. Я смотрю на мужа и вижу в его глазах страх. Спустя сколько-то лет я снова вижу в них страх? Только за кого? За меня, за сына или за самого себя? Когда маленькие пальчики цепляются за край моего пальто и тянут на себя, я наклоняю голову и вижу эти большие, полные слёз, голубые глаза, которые смотрят на меня. Он испугался, он боится. Мой малыш чувствует, что у мамы на душе неспокойно. Он всегда это понимал. Когда Валеры не было рядом, что бывает довольно часто, со мной был он — мой маленький лучик света в этой темноте. Да, я часто на работе, и Тимофей видит меня очень редко, но когда я дома, он всегда рядом со мной. Помогает как может. Он пытается делать больше, но возраст не позволяет.

Чем-то он похож на своего папу. Хотя зачем я вру? Вылитая копия. От меня лишь глаза и нос, а вот остальное точно всё Валеры. Вот вылитая копия маленького Турбо, который спасал меня от Игоря из того гаража. Тот мальчишка, которого воспитала улица, который знал, как за себя постоять, но не лез в драки. Держался рядом со старшими и не высовывал носа без надобности. Кажется, в того мальчишку я и влюбилась. Не в того, который через три года называл меня истеричкой, а в того мальчика. Интересная история у нас получилась с Валерой, будет что рассказать внукам (если я выживу), но сейчас нужно позаботиться о том, чтобы они были.

Наконец-то мои губы размыкаются, и я произношу слово:

— Сынок, — голос дрогнул, и я упала на колени, прижав к себе мальчика.

— Мамочка, там огонь, — он стал показывать на окно, а я лишь повернула его голову так, чтобы он смотрел на меня.

— Огонёк, да. Дяди решили убрать мусор, вот и подожгли его. Сейчас другие дяди потушат этот огонёк, — мои губы касаются его макушки и задерживаются на пару секунд. А потом я встаю и выхожу из комнаты.

— Я так думаю, объяснений мне не ждать?

— Правильно думаешь, следи за сыном, — хлопая громко дверь, выхожу из квартиры.

В подъезде пахло табаком, что было уже привычным запахом, но дышать им сейчас я не собиралась. Мне нужно на свежий воздух. Открыв деревянную дверь, выходящую на улицу, по телу пробежал прохладный ветерок, который давал знать, что всё это только начало.

Стоять как истукан и смотреть на то, как толпа людей пытается пробраться ближе к месту происшествия, а сотрудники милиции пытаются их растолкать, мне не хотелось. Я обошла эту толпу и пролезла через ленту, которая была предназначена для того, чтобы огородить место преступления, и посторонние сюда не лезли, но она плохо справляется со своими обязанностями. На горизонте я уже вижу слишком знакомое лицо и приходится сдержаться, чтобы не разозлиться и не послать этого человека всеми ругательствами в мире.

— Товарищ капитан, и вам, как вижу, не спится? Вы как раз вовремя! — его улыбка доходила до самых ушей, что меня всегда бесило. — У нас тут жареный гусь, точнее поджаренный. Вы как? Любите такие деликатесы или предпочитаете что-то попроще? — он успел уклониться от летящего подзатыльника, но почти падает на землю, спотыкаясь о камень.

— Хорьков, я предпочитаю, чтобы ты заткнулся. Не упади, мне ещё один труп не нужен, — это даже не был уклон к заботе. Мне правда не нужен был ещё один труп, потому что, зная Кирилла, он упадёт так, что сломает себе всё.

Парень передразнил меня со словами: "Мне ещё один труп не нужен". Время тратить на него я не собиралась, так что пошла к машине. Вряд ли сейчас можно было бы что-то найти, потому что на улице уже ночь. Разглядеть какие-то мелкие детали не получится, даже если бы очень сильно хотелось. С фонариками будет видно очень плохо, а фонарный столб, который стоит в нашем дворе, уже два месяца не работает. Говорят: "Починим мы ваш фонарь. Вот деньги будут, и починим". Конечно, возможно, денег администрации и нет, но вот откуда тогда у кого-то из сотрудников новая машина? Я помню этого мужчину в лицо, но имя, к сожалению, не запомнила. Один раз он обращался к нам с заявлением о краже. Я не припомню, чем всё это закончилось, но точно помню, что после дела он уехал куда-то отдыхать с семьёй. Поговаривали, что на море.

Взрыв был очень сильным, так как от машины почти ничего не осталось. Почему-то я не увидела водителя, даже тела. Он вообще был? Оглядевшись, я увидела, что сотрудники милиции и скорой помощи ходят вокруг с фонариками и ищут что-то в траве, около цветов.

— Кирилл, сюда, — только я успела позвать его, как он уже был около меня. Недалеко ушёл, значит. — Где труп?

— Взорвался так, что некоторые конечности разлетелись. Точнее, голова и рука. Остальное сгорело. Оперативно идут поиски частей тела, так что можете не беспокоиться, товарищ капитан, — ответил Кирилл, который записывал что-то в блокноте.

— Как голова и рука могли отлететь, а всё остальное сгореть? Ты идиот? — покрутив пальцем у виска, я направилась в сторону одной из машин, которая приехала на место.

— И правда… Как? — почесывая затылок, ответил парень, но я уже отошла от него, но эти слова услышала.

Пускай подумает над этим вопросом. Нелогично же, что голова и одна рука отлетели, а всё остальное сгорело. Если мужчина сам сел за руль, то этого просто быть не может. Получается, что его убили, а потом уже посадили в машину, но как её взорвали?