Глава 6
Питер. Кабинет.
Даша закрыла кабинет на щеколду, будто боялась, что кто-то невидимый войдёт за ней следом. Она включила настольную лампу, жёлтый свет упал на толстую папку, перевязанную тугой резинкой. На обложке: «Туркин».
Она медленно открыла её, словно вскрывала старую рану.
Первые два года — тюрьма
Прямо на первых страницах сухие тюремные отчёты, фотографии с датами, медицинские заключения.
Лист за листом:
— дисциплинарки,
— драки,
— месяцы тишины, когда он вообще не общался ни с кем.
Даша задержала взгляд на одной строке:
«Наблюдается повышенная агрессия, но под контролем. Склонен к изоляции. Контактов с женщинами нет. Социальных привязок нет».
Она тихо выдохнула.
Значит, действительно... всё это время он был один.
После освобождения — падение в пустоту
Дальше досье становилось темнее.
Отчёт за месяц после выхода:
— адрес - дешёвая съёмная квартира,
— работа - отсутствует,
— вечер - покер,
— ночь - алкоголь.
Каждый рапорт повторял одно и то же, будто заело пластинку:
«Играет до утра. Пил ежедневно. Женщин нет. Контактов нет.»
Фотографии — под глазами синь, взгляд упрямый, отстранённый.
В одном кадре он сидит за карточным столом, перед ним кучка фишек.
Ни радости, ни злости — пустота.
Даша ощутила странное покалывание в груди.
Он не развлекался...
Он тонул.
Бизнес
Следующий блок их сфера. Та, о которой они когда-то даже не говорили вслух.
Нелегальная переправка конфиската через границу.
Он вернулся в эту игру почти сразу.
В отчётах отмечалось:
— построил сеть по тем же маршрутам, что и она,
— работает жёстко, быстро, без сантиментов,
— держит всё в одиночку, не допускает к себе людей,
— использует те же каналы, что Даша, но никогда не светится лично.
Пометка на полях, сделанная другим почерком:
«Не доверяет никому. После тюрьмы стал ещё опаснее.»
Даша провела рукой по строчке.
У них одинаковый бизнес, одинаковые тени... и, возможно, одинаковые враги.
Третий и четвёртый год — тишина, которая пугает
С каждым месяцем записи становились короче — ни связей, ни романтики, ни нормальной жизни.
Только:
— покер,
— алкоголь,
— редкие встречи с людьми из серых схем,
— длинные исчезновения, когда он уходил в глубокое подполье.
В последнем отчёте стояло:
«Осторожен. Закрыт. Опасен. Но стабилен.»
Даша закрыла папку.
Тяжёлая тишина кабинета давила на виски.
Она смотрела на резинку, стягивающую досье, и думала лишь о двух вещах:
о сыне за стеной
и о мужчине, который четыре года жил на обломках — без любви, без людей, без света.
И теперь вернулся.
В её город.
В её жизнь.
На её территорию.
Она убрала папку в сейф, но ощущение, что Туркин становится всё ближе, только усилилось.
Это досье было не просто хроникой.
Это было предупреждение.
Теперь она была готова к завтрашней встрече, она знала на что надавить, как сделать ему больно и вывести из равновесия. Ей нужно было защитить себя и не дать слабину и именно это она завтра и сделает.
Утро началось слишком рано, хотя ночи, по сути, и не было.
Даша почти не спала, мысли крутились, как мотор, который невозможно заглушить. Когда прозвонил будильник, она просто открыла глаза, будто ждала этого сигнала.
Она умылась ледяной водой, чтобы прогнать остатки тревоги, и начала собираться так, как делает это только перед важными и потенциально рискованными встречами:
— строгая тёмная куртка,
— удобные, но элегантные брюки,
— минимальный макияж - ничего лишнего,
— волосы собраны, шея открыта - знак уверенности, привычный ей со времён первых сделок.
Она быстро проверила сумку: документы, телефон, чёрная записная книжка, тонкий складной нож. Не как оружие, как привычная часть системы безопасности.
Потом заглянула в детскую.
Сын ещё спал, свернувшись клубочком, кудрявая голова утонула в подушке.
Она задержалась у дверей на несколько секунд, чтобы вдохнуть спокойствие, которое есть только рядом с ним.
— Отведешь его в садик?
— Отведу, езжай. - ответила Кристина и подруги обнялись.
Марат ждал у дома, облокотившись о тёмный внедорожник.
У него всегда такой вид по утрам, будто он уже успел пробежать марафон, выкурить сигару и решить пару серьёзных вопросов.
— Не выспалась? - спросил он, сразу считывая её состояние.
— Со вчера никому не спится. - коротко ответила она.
Он лишь кивнул и открыл ей дверь.
Машина плавно выехала со двора. Город только просыпался: влажный асфальт после ночного ветра, редкие прохожие, кофейни, где уже загорелся свет. В салоне тихо гудел двигатель и больше ничего.
Даша сидела, глядя в окно, но мысли были далеко: вчерашний взгляд Туркина, папка с его четырёхлетней историей, пустота в его жизни и её собственные тайны.
Когда машина замедлилась у точки, Даша глубоко вдохнула и поправила ворот куртки. Марат бросил взгляд в её сторону, не спрашивая, но готовый вмешаться, если понадобится.
— Если что... - начал он.
— Я знаю. - перебила Даша.
— Но давай надеяться, что «если что» не будет.
Она взяла сумку, проверила телефон и почувствовала, как внутри поднимается знакомое холодное спокойствие — то самое, которое приходит перед деловыми переговорами, где ставки слишком высокие.
И они вышли навстречу утру, которое ничуть не обещало быть спокойным.
Они спустились в уже знакомый им подвал, где проходили все встречи с поставщиками. Внизу за столом уже сидели два поставщика и Туркин. Взгляд всех троих упал на только что пришедших гостей.
— Вы опоздали. - заявил Турбо.
— Мы не опоздали, а задержались. - грубо ответила девушка и поздоровалась с поставщиками. Они сотрудничали уже четыре года, поэтому были хорошо знакомы. Мужчины пожали руку Суворову и поцеловали ладонь Зималетдиновой.
Перед тем как сесть, Даша кратко, буквально на секунду взглянула на Туркина.
Он не отводил глаз.
И в этом взгляде было слишком многое: злость, настороженность, и что-то ещё, слабое, незаметное, но живое.
— Начнём. - сказала она.
Турбо оттолкнулся от стены и медленно подошёл ближе, будто занимал своё место в этой встрече не как гость, а как человек, который всё ещё имеет право быть частью её мира.
Поставщики зашуршали бумагами, машины за окном гудели, но воздух между ними двумя стал плотнее, чем всё остальное помещение.