Часть 8. Жёлтый гараж
Крик на заднем плане и оглушающий вой сирены заставляет адреналин плескаться по всему телу. Морозно и скользко. Упасть, зацепившись за торчащую корягу, не составит труда. Ветки бьют по лицу, так больно, что оставляют после себя мелкие ссадины. Но обращать внимание на это, нет времени. Кудрявая убегает сломя голову.
Лес уже позади, от дружелюбной атмосферы в кругу новой семьи не осталось и следа. Она не знает куда прятаться, где можно спокойно переждать, а позже отправиться домой, где обязательно будет поджидать отец с ремнём в руках. Непозволительно девочкам вот так вот разгуливать по вечерам.
Это был первый раз, когда Еналеева оставила на втором плане мысли о последствиях.
Первый раз, когда за ней едет машина с ментами, кричащими в догонку, что лучше остановиться по хорошему.
Это был первый раз, когда она убегает с своим незнакомцем.
Валера шутил и одаривал девчонку улыбкой, которая ей так понравилась. Он не грубил и не старался как-то показать ей, что в «Универсаме» нет места девчонкам. Наоборот, он поделился мыслью о том, что теперь они в узде и парни будут сдерживать свои фривольные шутки в сторону слабого пола. Дильназ на это лишь хихикнула и закатила глаза.
Всё было и впрямь хорошо, даже слишком, это немного настораживало обладательницу кудрявых волос. Но осматриваясь и замечая, как все чувствуют себя расслабленно и спокойно, отпустила эту мысль. В попытке насладиться моментам даже не обращала внимание на пронзительный взгляд лысого парня. Он направлял в её сторону сощуренные глаза и кривую ухмылку, которая явно ничего хорошего не предвещала.
Но ей было плевать.
Рядом человек, который так неоднозначно себя ведёт по отношению к самой девушке. Его ладони были тёплыми, а улыбка дружелюбной. Не осталось былого холода и неприязни при виде Еналеевой на горизонте. Это так непривычно и странно? Странно. Да, это слово подходит лучше всего.
Но считал ли сам Валера, что перемена в отношениях была объективно странной?
***
Часом ранее
Громкая музыка с мафонамагнитофон задавала нужный настрой. На кассете была «Земляне — трава у дома», песня, которая навевала воспоминания о детстве. Для каждого она была значимой и сокровенной. Кто-то под ансамбль «Земляне» танцевал на утренниках и пел в хоре, а кто-то смотрел мультфильм «Ну погоди!» и дрожал от страха перед железным зайцем.
Для Валеры эта песня была чем-то памятным, чем-то родным и домашним. Это то время, когда ему стукнуло одиннадцать, старший брат был обычной шпаной без какого либо намека на криминал, а родители были живы. В доме всегда пахло маминым куриным бульоном, который она варила для свекрови в больницу, свежим бельём и приятным запахом ванили. Так пахло в доме Исаевых.
Отец не был заядлым пьяницей, он наоборот был спортсменом, презирающим пагубные привычки. Олег не был коротко стриженным и его униформой вместо привычных спортивок, был парадный костюм с красным галстуком. Это было другое время.
Тогда и трава была зеленее и асфальт чище. Небо ярким голубым, а не серым и хмурым. Прохожие были улыбчивые и приветливые не то, что сейчас: одни косые взгляды да проклятья в сторону.
Валера был без каких-либо погонял и проблем. Для полного счастья ему хватало мультфильмов по вторникам в семь часов вечера; маминых теплых рук, ласкового «Валерочка» и сладкого компота из домашних ягод, которые парниша сам собирал летом у бабушки в Челнах; папиного басовского смеха, серьёзного взгляда на очередную тройку по литературе и учения водить на жигулях. Машина ярко-красного цвета, которую отцу выдали в качестве рабочей, была помощницей в семье.
Вместительная, яркая и современная!
Валера был восторге, когда впервые дотронулся до баранки в одиннадцать. Это было лето, учёба закончилась как неделю, с середины первого месяца шелуху закидывали в Челны к бабке Томаре, которая была строгой женщиной, не давала возможности и ноги вытянуть, всегда работой заваливала: то огород в двадцать соток переполоть, то забор перебить, то дрова наколоть.
Потому Олег и Валера всегда ныли и возмущались, что не отдыхают, а как рабы проклятые пашут на бабку Тамару. За что всегда получали по шее от папки. Ведь Тамара была матерью Андрея Юревича, который её любил и всем сердцем обожал, потому и не давал возможность малышне блындать по Казани всё лето.
В этот раз было как-то по-другому: Олег пересел на заднее сидение, где были клунки да рассада с окна, которую мама так бережно выращивала. Валерка был немного в недоумении, почему вдруг братец без приперательств пересел в эти джунгли. Но когда завидел папкину улыбку, которую тот всегда дарил детям, когда замышлял что-то, о чём маме нельзя было знать.
Это могло быть что угодно.
Они могли гнать по дороге, не останавливаясь на светофоре, или ехать с настежь спущенными стеклами, от которых они обязательно застудят уши. Андрей Юрьевич всегда придумывал что-нибудь, пока отвозил детей в Челны — город детства. Этот раз не был исключением. Это раз был чем-то особенным, ведь ему наконец-то дали возможность покататься на папиной ласточке.
Отец сидел рядом и объяснял что к чему, держал руль, когда тот путался где лево право. Олег гоготал при виде восторженного лица брата, впервые трогавшего баранку такой машины. Отец улыбался и трепал пацанёнка по кудрявой голове в ободряющем жесте. Этот день Валера хранит в самом тайном месте — в сердце.
Ему не хватало этого. Не хватало семьи.
Песня подошла к концу, переключившись на группу «Мираж». Пацаны оживились от своих мыслей. Начали подпевать и громко смеяться. Рядом сидел Вахит с расслабленной улыбкой от выпитой стопки. Ему было хорошо и комфортно. Зима никогда не пил в неизвестной компании, но где был его лучший друг и малышня на заднем плане мог пригубить и тяпнуть с близкими, как говорится, для настроения.
А сегодня ещё и повод — прибавление.
— Слышь, Валерон, — обращался парень, — Настёна та спрашивает про тебя, чё не заходишь к нам, ни духу и ни слуху о тебе, — ворчливо замямлил подвыпивший друг.
Настёна — классная девчонка с которой началась история «Универсама».
Зима был шелухой, когда начал катить яйца к крашеной блондинке с голубыми глазами. Та морозила его и говорила, что с чушпанами не общается, мол планка у неё высокая. А Вахит недотягивает до согласия на медляк в ДК. Но мозги у него варили в нужном направлении, знал, куда кидаться и к кому пришиваться. Хотел блондиночку свою покорить и прыгнуть выше её планки. Вот и пришился к «Универсаму», где и познакомился с настойчивым одногодкой, вечно рвущимся вступить в ряды настоящих пацанов.
— Да... — неловко протянул кудрявый почесав затылок, хохотнул, — так вы ко мне пригоняйте, вместе посидим, как в старые добрые, а то скоро совсем домашней «Лето» сделаешь.
Зима пихнул своего друга. «Лето» — кличка с двойным помыслом. Для всех она была дана из-за внешности самой девушки, но самые близкие знали, что это было первое признание в чувствах Вахита, где он невзначай кинул фразу: «Ты и есть моё лето, Насть». Это было чем-то личным в отношениях Зимы и Лета.
— Идиотина! — буркнул Вахит на подкол друга. — Она мне все мозги проела, говорит, что Софа жалуется на тебя.
Лысый парень выглядел задумчивым и в какой-то мере расстроенным. Вахит уважал решение лучшего друга, старался не лезть с непрошеными советами и нравоучениями в личную жизнь, но когда видел расстроенные глаза и поджатые губы Насти, не мог пройти мимо.
Настёна его — эмпатичная личность. Мимо уличных котов пройти не может без жалости, а тут девушка друга, переживает конечно вот и мозги проедает. Валера и слушать не станет просьбы блондинки, только отмахнётся или гаркнет на неё, от чего та вспылит и они обязательно поругаются.
Зима был золотой серединой.
Девушка пожалуется и на жалость надавит, а тот, дурак влюбленный сдастся под натиском голубых глаз. Сделает всё возможное, чтобы Лето его слезы скупые не пускала. Валера того в шутку каблуком называет, когда они ругаются и картавый идет мириться первый, даже если был прав.
Кудрявый друг не обижается, что Вахит терки заводит по поводу девчонок, понимает, что Настя для него идеальна и любой косяк может отразиться на настроении. Знает и то, что Настя лидер по характеру, ей нужно держать всё под контролем, даже если это собственные отношения. По этому терпит.
— Мы сами разберемся, если ещё раз придёт с нытьем — отправляй ко мне. Насте подробности необязательно знать, — процедил парень в шапочке «петушок».
Шумно. Парни не боялись, что их разговор может кто-то услышать, потому спокойно, без напряга обсуждали всех и вся. Разговоры о Софии вызвали нервозность в теле.
Валера шумно выдохнул и отвернулся к костру размышляя о своем.
Софа...
Мог ли он назвать её своей девушкой?
— Нет, однозначно нет.
Она фигуристая, с пышными бедрами и третьим размером груди, о такой мечтает каждый. Длинные волосы, крашенные в яркий огненный оттенок рыжего. Она ходячая фурия, где Софа, там и кипиш. Длинные ноготки, крашенные в алый оттенок, пухлые губы, на которых была любимая помада тёмного оттенка напоминающий вишню под горьким шоколадом. Всегда накрашена, как матрёшка. Не зря её так прозвали.
Изысканные шмотки от ухажеров с разных ОПГ Казани. Она была неприступна, но давала каждому шанс на ухаживания. Ей носят букеты и краденное золото, как на алтарь. А та мило улыбается и принимает подарки, парни ждут продолжения, не зря же таскают это. А София не робкого десятка, даёт прозрачные ответы и уходит под ручку с кем-нибудь другим, для неё это было развлечением.
Но даже на первый взгляд в идеальной вещи есть свой изъян, который может сыграть злую шутку. Дерзкая та, уж слишком, да и язык без костей, болтает всё попусту. Жалуется. О жизни ноет, но ничего не делает с этим.
Это раздражает Валеру. Раздражает и то, что Софа считает их общение и быстрый перепихон отношениями. Валера никогда не любил и не полюбит её. Для него она слишком инфантильная и поверхностная. Под красивой оболочкой скрывается девчонка, нуждающаяся в одобрении и мужском внимании.
Валера пользуется ею.
А эта халёная девица уверена, что, если будет вести мутки сразу с двумя, никто не догадается. Исаев ещё в первый месяц их общения понял, что обладательница шикарных форм ходит под разъездовским чушпаном. Да, пользоваться девочкой не по-пацански, но она сама дала добро на это. Значит по обоюдному согласию?
Их связывает хороший секс, пачка сигарет и бутылка водки. Не более.
Валера уже и забыл, что такое настоящая влюблённость. Когда сердце пропускает удар, речь становится несвязной и ладони потеют от страха. Когда мысли только о ней. В пошлых фантазиях глубокой ночью всплывает её фигура. Когда ранним утром спешишь к её дому, чтобы провести до остановки, а поздним вечером, чтобы почувствовать сладкий привкус девичьих губ.
Это было с ним однажды, задолго до Софы. И с того дня он дал себе слово, что больше не полезет в эту яму ни под каким предлогом.
Из мыслей вырвал толчок под боком. Кто-то слишком резко прижался к плечу и вцепился руками за локоть. Зима этого сделать не мог, он же не пидор какой-то. Да и разговаривал он с Рысью о какой-то мелочи в штабе. С другой стороны сидел. А кто сидел с другой стороны?
Кудрявый даже и не рассматривал, где он уместил свою тушу на пару с Вахитом. Тогда было не до этого. Алкоголь расползался по телу, делая свои грязные дела. Было весело и хорошо. Ноги ватные, а тело расслабленное, уже завтра он пожалеет о раскатанной бутылке между старшими.
Вахиту ещё хуже будет. Настёна та бубнит как бабка на такие вечера, бухтит всё о том, что он с собой не берет. А он отмазывается тем, что в группировке девчонок нет и ей будет скучно.
Жалко его.
Получит себе раздражённую возлюбленную и тепленький бульон на обед. Блондинка, хоть и была той ещё занозой в заднице Зимы, как не странно всегда входила в положение, если парень её пьет и гуляет с друзьями, то на утро рядом с кроватью будет стакан и таблетка от головных болей. Так она выражает заботу, скрыто, на людях это неприемлемо, особенно, когда рядом пацаны. Вахит против щенячьей нежности на людях, так он может потерять свой образ грозного парня и вышибалы среди скорлупы. Дома, где нет никаких посторонних — пожалуйста.
Об этой тайне знал только Валера.
Кинув короткий взгляд на нарушителя спокойствия, разозлился. Опять эта кудрявая. Она как лист банный к жопе прилипнет, хрен отцепишь. Каждый раз перед глазами маячит, то с Маратиком, то с этим новеньким.
Что ей нужно на этот раз?
Кудряшки её забавно подпрыгивали, когда та вздрагивала от резких движений. В волосах путались мелкие снежинки, была похожа на воробья с таким гнездом на голове. От такого сравнения по лицу расползлась ухмылка.
Ноги под себя поджимала, была на низком старте, готовая встать в любую секунду. Но для чего не понятно. Ноги были у неё худые, не то что у Софы. У рыжей ляжки были пышными и мягкими, они манили своим размером, хотелось их трогать, поглаживать и пробовать на вкус. А на эту даже страшно взглянуть, худая, но не на столько, что бы прям костлявая, но ухватиться явно не за что.
Руки прятала на изгибе чужого локтя. Сжимала и разжимала пальчики свои, когда вздрагивала. Пальцы у той длинные и утончённые, как у пианистов, скорее всего этим инструментом она и владела. Маникюр тоже присутствовал, но вместо привычного алого оттенка на длинных острых ноготках приветствовал нежно-розовый на коротких ногтях. Красиво, аккуратно прямо под её стиль.
Что же в ней такого раздражительного?
Валера долго ломал голову, почему именно эта девчонка стала объектом раздражения. Ответ был прост — доверие. Он не доверял ей от слова совсем. Почему, она ведь не давала повода?
Девочка, такая крошечка-хорошечка, рвётся в криминал. Подозрительно и очень даже. Пришла на разборки, согласилась на преступление без раздумий так ещё и украла не просто вещь, а досье. Дочка мента, которая неприкосновенна для других, так подло портит репутацию отца, для чего? Все эти глупые разговоры и просьбы, касания и неловкие взгляды. Подозрительно. Всё выглядит так, будто она подставная, специально втирается в доверие, чтобы сдать весь «Универсам» поголовно. Стукачка — правильная кличка которую ей дали.
Но...
В ушах звенит истошный крик о помощи, громкие рыдания и мольба прекратить. Перед глазами разорванная одежда и гематомы на теле. Взгляд с просьбой молчать о случившемся. Мягкая улыбка и дрожащие руки.
Две стороны медали, каждая из которых представляет собой разных людей, но с одним и тем же именем — Дильназ. Валера запутался, он должен определиться, что делать с этой девчонкой. Довериться своему чутью или мыслить рассудительно, по-пацански.
***
— Быстрее ногами перебирай! — кричит оборачиваясь парень.
На горизонте перекресток, где есть возможность спрятаться, но чтобы все прошло гладко, придётся ускориться. Лёгкие горят, а ноги не слушаются. Холодно слишком холодно. Кончики пальцев немеют, а оголённые участки кожи чешутся и покалывают. Хочется кричать от собственной медленности, но тратить на это последние силы будет неблагоразумно.
— Я не могу быстрее, — запыхавшись, тараторит убегающая, — я их не чувствую.
Злится, очень сильно злится. Не понимает, зачем вообще потащился за этой дурёхой. Перечит сам себе же, кричит своим взглядом о том, что не хочет чтобы та была с «Универсамом», но в то же время убегает от нежданных гостей под руку с этим воробьём.
Машина начинает нагонять, больше не остаётся никакого выбора, кроме как разделиться.
— Слушай меня внимательно, — кричит тот, — ты сейчас резко поворачиваешь на право и бежишь до упора пока не встретишь гаражи, поняла? — оглядываясь назад, ловит взгляд карих глаз.
Девушка продолжает бежать немного отдалившись от парня, всё же плохая физическая подготовка даёт о себе знать: икры начали гореть после третьей минуты бега в таком бешеном темпе.
— А ты? — рассеяно выкрикнула в ответ.
— Догоню, жди возле жёлтого гаража. На счет три разделяемся. Поняла?
Активно кивает на предложение парня. Сейчас хотелось остановиться и хотя бы просто отдышаться от такого кросса. Машина подъехала к их секретному месту слишком неожиданно, что парни, сидевшие на стреме, заметили её слишком поздно, когда та была уже близко. Поднялся кипиш, каждый терялся кто куда. Дильназ растерялась от такой суеты. Стояла на месте, впав в ступор.
Андрей с Маратом кричали, чтобы та не стояла столбом и бежала вслед за ними. Но Дильназ ничего не слышала, на неё напала паника прямо как на похоронах матери. Она не могла вздохнуть и сделать шага.
Рядом был Турбо, который подгонял скорлупу, завидев, как девчонка стоит и на её лице нет и намека на готовность куда-то спрятаться или убежать, рефлекторно ухватил её за локоть с криком «Дура, бежать надо!».
Вот они и побежали. Правда всю оставшуюся дорогу он держал её за руку, а если быть точнее, тащил за руку. Парень был явно выносливей и быстрей, однозначно это был не первый раз, когда он убегал от легавых.
— Три!
Только и услышала девушка, когда её впихнули в проход между стенами. Она бежала не останавливаясь, знала, что её незнакомец обязательно нагонит возле жёлтого гаража.