Глава 18. Трещина
От лица Кати
В Москве всё казалось идеальным: светлые залы галерей, тихие вечера с Олегом, планы на детскую. Но стоило мне на один день вернуться в Казань и встретиться взглядом с Валерой, как вся эта идеальная картинка пошла трещинами.
Я часами сидела в номере отеля, глядя на свои руки. Внутри меня росла новая жизнь, а в голове набатом бил один и тот же вопрос: «А если бы?» Но следом приходил ледяной страх. Валера — человек улиц, человек жёстких правил. Примет ли он меня сейчас? Замужнюю, беременную от другого мужчины? Для «пацана» его закалки это было бы почти невозможным вызовом.
Разлад с Олегом случился быстро. Он всё понял по моим глазам. Мы не кричали, но холод в квартире стал невыносимым. Я понимала, что больше не могу притворяться. Но была одна проблема, о которой я вспомнила только сейчас, собирая вещи.
Два года назад, когда я уезжала, я продала свою квартиру в Казани. У меня больше не было там своего угла, не было того убежища, где я могла бы спрятаться. Возвращаясь в родной город, я фактически возвращалась на улицу. Единственным человеком, чей адрес я помнила наизусть, был Валера. Это было безумие — идти к нему после всего, что случилось, будучи в таком положении, но сердце не оставляло выбора.
Я взяла билет на ночной поезд.
От лица Валеры
Я сидел в качалке, бессмысленно глядя на ржавые блины штанги. Лиля дома опять завела разговор про свадьбу, а мне хотелось только одного — чтобы все замолчали.
Вдруг дверь в подвал скрипнула.
— Турбо, там... там тебя зовут, — пробормотал Лампа, испуганно глядя на меня. — Девушка какая-то. На улице стоит. С сумкой.
Сердце пропустило удар. Я медленно поднялся и вышел на улицу, щурясь от яркого солнца.
Она стояла у края «коробки». Без дорогих машин, без свиты. В руках — небольшая дорожная сумка. Катя выглядела потерянной и одновременно решительной.
Я подошёл ближе. Мы молчали долго. Ветер трепал её волосы.
— Ты же уехала, — хрипло выдавил я.
— Вернулась, — она сглотнула и отвела взгляд. — Мне... мне некуда идти, Валер. Квартиру я тогда продала, ты же знаешь. У меня здесь больше никого нет. Совсем.
Она сделала шаг навстречу, и я заметил, как она машинально прикрыла живот рукой. Этот жест ударил меня сильнее, чем если бы она дала мне пощёчину. Я смотрел на её руку и всё понимал. Она замужем. Она ждет ребенка. И она пришла ко мне.
В моей голове на мгновение вспыхнули голоса пацанов: «Грязная». Но стоило мне посмотреть в её полные слез глаза, как все «понятия» рассыпались в прах. Я вспомнил Марата. Вспомнил те годы, что провел, глядя на её пустую дверь.
— Понимаю, — сказал я, сокращая расстояние между нами до одного шага. — Мне плевать, Кать. Слышишь? Плевать на всё.
Я забрал у неё тяжелую сумку.
— Идем. Моя квартира теперь твоя. И мне всё равно, что там скажут на районе. Я больше не дам тебе исчезнуть.
Я протянул руку и аккуратно, кончиками пальцев, коснулся её щеки. Она закрыла глаза и прижалась к моей ладони, прерывисто выдохнув. Я знал, что завтра весь «Универсам» будет гудеть. Я знал, что Лиля устроит истерику. Но сейчас, держа её сумку и чувствуя её дыхание, я впервые за два года почувствовал себя живым.