Глава 6. Неземная
От лица Валеры
Я стоял у обшарпанной стены училища, и мороз кусал разбитые костяшки пальцев. Каждая минута ожидания жгла сильнее холода. Я вспоминал тот вечер в мастерской, когда она меня рисовала. Тогда я впервые за долгое время просто сидел и молчал, вдыхая запах масляных красок. Она смотрела на меня не так, как девчонки на дискотеках — без вызова, без страха. Она видела во мне не «Турбо», не боевую единицу района, а человека. Она разбирала моё лицо на тени и свет, замечая шрамы, которые я сам давно перестал считать.
Для пацанов я был щитом и мечом. А для неё — «фактурным». В её мире не было понятий, там была только красота. И я вдруг до дрожи захотел стать тем, кто эту красоту защитит от нашей серой, грязной реальности. Я побил того придурка Дениса не из-за ревности в обычном смысле. Просто он смотрел на неё как на трофей, как на очередную «победу». А она была неземной. Хрупкой, но чертовски смелой. Она была чем-то таким, до чего он своими грязными руками дотрагиваться не имел права.
Дверь распахнулась. Из здания выпорхнуло это облако кудрей в ярком шарфе. Она не шла, она летела, едва касаясь сапожками грязного снега. Я смотрел на неё и чувствовал себя слишком тяжелым, слишком приземленным.
— Пришла, — выдохнул я, когда она остановилась напротив.
От лица Кати
Я вышла ровно в три. Злость кипела во мне, перемешиваясь с непонятной тревогой. Я хотела накричать на него, сказать, что он не имеет права распоряжаться моей жизнью и бить моих знакомых. Но стоило мне подойти, как слова застряли в горле.
Валера смотрел на меня иначе. В его взгляде не было привычной наглости или желания подчинить. Он смотрел на меня так, будто я была редкой картиной в музее, которую он боится испортить даже дыханием.
— Ты время видел, Туркин? Ровно три, — я вскинула подбородок, стараясь скрыть, как дрожат руки.
— Видел, — он оттолкнулся от стены. Голос был хриплым. — Пойдем.
Он не схватил меня за локоть, не закинул руку на плечо, как делал раньше. Он пошел рядом, сохраняя дистанцию, словно боялся разрушить невидимую стену между моим миром красок и его миром асфальта. Мы зашли в тихий сквер, где заснеженные деревья скрывали нас от лишних глаз.
— Зачем ты это делаешь, Валера? — тихо спросила я, остановившись. — Зачем ты лезешь в мою жизнь с этими кулаками?
Он замер, глядя на свои разбитые руки, а потом перевел взгляд на меня.
— Потому что ты другая, Кать. Ты не понимаешь, как тут всё устроено, и я не хочу, чтобы ты понимала. Рисуй свои картинки, ходи в этом своем шарфе... А я сделаю так, чтобы тебе никто не посмел помешать быть такой. Ты как облако, которое над всей этой грязью летит. Если я тебя отпущу к таким, как этот Денис, ты ведь тоже «заземлишься». Станешь как все. А я не хочу.
От лица Валеры
Она молчала, и в этой тишине я чувствовал, как внутри всё переворачивается. Я залез в карман куртки и выудил маленькую коробочку с пастелью — нашел утром в магазине, продавщица божилась, что это лучшее для художников.
— На, — я протянул ей подарок, чувствуя себя последним дураком. — Чтобы не только карандашом... Чтобы ярко было.
Катя медленно взяла коробочку. Её пальцы коснулись моих, и меня будто током прошило сквозь всю эту зимнюю одежду. Она посмотрела мне прямо в глаза, и я увидел, что яд и злость в них исчезли. Осталось только что-то чистое и глубокое.
— Спасибо, Валера... — прошептала она.
В этот момент я окончательно понял: пусть она будет «неземной». Пусть рисует. Я буду её тенью, её щитом. И за этот её мир, где нет места дракам и страху, я любому глотку перегрызу. Даже самому себе, если придется.