глава 7 «ты мне не мать»
Мы с Турбо шли по ночной улице в тишине. Напряжение после встречи с Кащеем постепенно уходило, сменяясь какой-то странной, уютной легкостью. Я засмотрелась на фонари и не заметила под свежим слоем снега ледяную корку. Нога поехала, и я с коротким вскриком приземлилась прямо на пятую точку.
Валера замер. Секунду он смотрел на меня, хлопающую глазами в сугробе, а потом не выдержал — согнулся пополам от хохота.
— Че ржёшь? — возмутилась я, пытаясь сохранить остатки достоинства. — Помог бы лучше, джентльмен хренов!
— Джентльмен на перерыве, — выдавил он сквозь смех, но всё же подошёл ближе и протянул мне руку.
Я ухватилась за его ладонь, и он с легкостью потянул меня вверх. Но как только я оказалась на ногах, а наши лица оказались совсем рядом, план мести сработал. Я намеренно расслабилась, давая ему поверить в мою беспомощность, а в следующую секунду свободной рукой зачерпнула горсть снега и залепила ему прямо в лицо.
Турбо поперхнулся смехом, отшатнувшись.
— Ах ты ж… — он яростно вытер глаза, и в его взгляде вспыхнул азартный огонек. — Ну всё, ты сама напросилась!
Я попыталась убежать, но куда там — в тяжёлом пальто по сугробам далеко не уйдёшь. Валера настиг меня в два прыжка, подхватил за талию и с весёлым рыком повалил обратно в снег. На этот раз он не давал мне встать, удерживая за руки и в шутку засыпая снегом сверху.
— Всё, всё, Валер, прекрати! Сдаюсь! — задыхаясь от смеха и барахтаясь под ним, взмолилась я. — Заболеем же оба!
Он замер прямо надвигаясь на меня, тяжело дыша. Снег забился ему под шапку-петушок, на ресницах дрожали капли. На мгновение смех затих, и его взгляд стал каким-то непривычно мягким, почти обжигающим. Мы замерли так на несколько секунд, чувствуя холод снега под собой и жар дыхания друг друга. Это мгновение казалось бесконечным, пока Валера первым не отвел взгляд и не помог мне подняться.
Он принялся заботливо отряхивать мои плечи от снега, и мы пошли дальше, болтая уже спокойнее.
— Слушай, — я поправила воротник, — этот ваш Кащей... он всегда такой неприятный?
Валера помрачнел, засунув руки в карманы.
— Ну-у… всегда. Он либо вмазанный ходит, либо с девками развлекается. Старший-то он старший, но пацаны его больше по привычке слушают.
— Не с «девками», а с девушками. Будь покультурнее, Турбо. Великобритания всё-таки наложила на меня свой отпечаток, — нравоучительно заметила я.
Валера рассмеялся, на этот раз по-доброму, и качнул головой:
— Ты смотри-ка, какая леди к нам в Казань пожаловала. «Покультурнее»... Ты кому это говоришь? Меньше умничай, а то опять в сугробе окажешься, никакие манеры не спасут.
Я лишь хмыкнула, чувствуя, как мороз приятного щиплет щеки.
— А ты рискни. Только учти, отряхивать меня будешь сам.
Валера посмотрел на меня с игривой усмешкой, задерживая взгляд на моих глазах:
— С тебя станется. Ладно, пошли уже, леди... А то замерзнешь, и Вахит мне голову оторвет за то, что «ценный кадр» простудил. Кстати, сколько же лет этому «кадру» исполнилось, пока он по лондонам разъезжал?
— Девятнадцать, — ответила я, глядя на светящиеся окна домов.
— Малявка, — констатировал он с таким видом, будто сам прожил как минимум полвека. — Мне двадцать два. Так что слушайся старших.
Мы подошли к моему подъезду.
— Ну вот и мой дом. Спасибо, что проводил. И… за то, что в качалке заступился.
Турбо улыбнулся — открыто и почти нежно:
— Иди давай, «жена», пока не замерзла совсем. Пока, Лира.
— Пока, Валер.
Я зашла в подъезд, чувствуя на губах невольную улыбку. Но как только я открыла дверь квартиры, радость испарилась. В коридоре стояла Лана, уже полностью одетая и в сапогах.
— А ты куда это собралась? — я замерла на пороге, скидывая пальто.
— Я на ночёвку к Владу, — бросила она, пытаясь проскользнуть мимо меня.
Я преградила ей путь.
— Какому еще Владу? Десять вечера, Лана. Ты никуда не пойдёшь. Ты видела, что на улицах творится?
— Ну почему?! — у Ланы задрожали губы. — Всех моих подруг отпустили! Ты мне весь вечер портишь! Ты просто завидуешь, что у меня жизнь есть, а ты только и можешь, что за мной следить!
— Лана, я сказала — нет. Это опасно. Я за тебя отвечаю.
И тут она выдала фразу, которая буквально ударила меня под дых:
— Ты мне не мать, чтобы указывать! Мама бы меня поняла! А ты просто чужой человек, который приехал и строит из себя главную!
Лана выбежала из квартиры, оттолкнув мою руку. Дверь захлопнулась с грохотом, оставив меня одну в тишине. Слова сестры эхом звенели в ушах, выжигая всё то тепло, что осталось после прогулки.