Город, где нельзя любить | Турбо

Песня :
Вера - Валерий Меладзе.

Пять лет, три месяца и двенадцать дней. Валера считал дни, хотя сам себе не признавался в этом. Он просто знал, что прошло столько времени с того дня, когда ему сказали, что Агата утонула.

Он не поверил тогда. Не поверит и сейчас.

Каждое утро он просыпался с мыслью, что сегодня она вернётся. Каждый вечер он засыпал с этой же мыслью. А между ними были пустота и боль, которые он научился терпеть, но так и не смог принять.

Сначала Валера не спал.

Он приходил в отдел милиции каждый день. Сначала капитан, который когда-то вышвырнул его в сугроб, устало вздыхал и открывал перед ним папку с делом. Турбо перечитывал одни и те же строки: «Тело не найдено. Признана утонувшей. Дело закрыто». Он тыкал пальцем в бумаги, требовал возобновить поиски, кричал, что это подстроено.

- Она жива! - орал он. - Вы слышите меня?! Она не могла просто взять и уйти! Тела нет! Как вы можете закрывать дело без тела?!

Капитан терпел. Потом начал прятаться от него. Потом перестал пускать даже на порог.

Валера сидел на крыльце отдела, сжимая в руках ту самую справку, которую носил с собой везде. Ждал, пока кто-нибудь выйдет. Перехватывал, просил. Его выгоняли, он возвращался.

В конце концов его перестали пускать на территорию вообще. Он стоял у ворот, как пёс, который не понимает, почему его хозяин не возвращается. Он ненавидел мусоров. Всегда ненавидел. Но он готов был унижаться перед ними каждый день, лишь бы они искали её.

Они не искали.

Он ходил в больницу.

Ту самую, где она работала. Где она зашивала его швы и называла «пациентом». Он надеялся, что тётя Галя знает что-то. Что она скажет ему: «Она уехала, Валера. Она жива».

Но тётя Галя лишь качала головой, вытирая слёзы.

- Она не выходила на смену после смерти матери, Валера. Я ничего не знаю. Прости.

Иногда он просто сидел на крыльце больницы и смотрел на дверь. Ждал, что она выйдет. В белом халате, с голубыми глазами, которые смотрели на него с вызовом. Как тогда, в первый раз.
Но она не выходила.

Он часто навещал Вадима в тюрьме.

Они сидели друг напротив друга за стеклом, и Валера смотрел в глаза брата Агаты. Он искал в них ту же надежду, что жила в нём самом.

- Ты веришь, что она жива? - спрашивал Валера.

Вадим смотрел на него долго. Потом усмехался.

- А ты?

- Я верю,-без единого сомнения отчеканил Туркин.

- Тогда мы двое, кто не сдался.

Вадим не говорил ему правды. Не мог. Но его глаза говорили больше, чем слова. Он знал.

Он ходил на кладбище.

К могилам Елены Сергеевны и Михаила Петровича. Он приносил цветы, убирал снег, стоял и молчал. Внутри него всегда теплилась надежда, что однажды он придёт и увидит её здесь. Она будет стоять на коленях перед могилой матери и плакать.

Но этого не случалось. Если бы она была жива, она бы пришла сюда. Потому что она любила их. И она простилась бы с ними.

Это был самый тяжёлый момент, когда он стоял у могилы Елены Сергеевны и понимал, что Агаты здесь нет. И никто не знает, где она.

Ночью он рыдал в своей квартире.

Он сидел на полу, сжимая в руках её фотографию, ту самую, которую он когда-то украл из её дома, когда никто не видел. Он смотрел на её глаза и не мог поверить, что она ушла. Не мог принять.

Он вспоминал каждую минуту, проведённую с ней. Как она стояла у подъезда и кормила котёнка. Как она смеялась, когда он наступал ей на ноги в танце. Как она ударила кастетом того домбытовского. Как она смотрела на него перед тем, как исчезнуть.

- Где ты? - шептал он в пустоту. - Где ты, Агата?

Никто не отвечал...

Он перестал ходить на дискотеки. С тех пор как они танцевали в ДК под «Дым сигарет с ментолом», он не мог войти в зал, где играла эта песня. Один раз пацаны затащили его, надеясь, что он развеется. Лиля подошла к нему, когда заиграл медляк. Она улыбнулась, протянула руку, позвала танцевать. Валера посмотрел на неё и увидел другое лицо. Он развернулся и вышел из ДК, даже не глядя в сторону танцпола.

Он стоял на улице, курил ментоловую сигарету и смотрел на светящиеся окна. Он вспоминал, как вёл Агату на второй этаж, как она украла у него кастет, как он сказал ей: «Ты, конечно, удивила меня, Янтарёва». Он улыбнулся этой мысли, но улыбка превратилась в боль. Он докурил сигарету и ушёл домой один.

Он всё так же курил ментол. Это было единственное, что осталось у него от неё. Кроме маленькой коробочки с кольцом, которое он так и не решился подарить. Оно лежало на тумбочке у его кровати, и он брал его в руки каждый вечер.

- Прости, что не успел, - шептал он кольцу.

Он больше никогда не ходил на дискотеки.

***

Он редко говорил о ней.

Но его мама - Анна, знала всё. И маленькая сестрёнка Маша тоже знала. Они приезжали к нему всё чаще, когда понимали, что ему плохо. Они боялись,что он может что-то сделать с собой. Сидели на кухне, пили чай, смотрели на него и не знали, что сказать.

- У тебя есть её вещи? - спросила однажды Маша.

- Есть, - ответил он.

Они вошли в его комнату. На тумбочке стояла фотография. Агата на чёрно-белом снимке, улыбающаяся, с глазами, которые смотрели прямо в душу. Рядом с фотографией лежало то самое кольцо.

- Ты всё ещё любишь её? - тихо спросила Маша.

- Люблю, - ответил он. - Я не перестану её любить.

Маша обняла брата, и он позволил себе заплакать. При ней. При матери. Впервые за долгое время.

Лиля была навязчивой.

Она всегда появлялась, когда он был слаб. Когда пил. Когда не мог ни на ком сорвать злость. Она пыталась занять место, которое было занято Агатой. Навсегда.

- Валер, тебе нужно жить дальше, - говорила она, садясь рядом с ним. - Она бы не хотела, чтобы ты страдал.

- Откуда ты знаешь, что она бы хотела? - огрызался он.

- Я просто хочу помочь тебе.

- Ты не можешь помочь, Лиля. Ты даже не знаешь, кто она была.

Она обижалась, уходила, но возвращалась через неделю. Снова пыталась. Снова терпела его грубость.

Он никогда не давал ей шанса. Не потому что она была плохой. А потому что он не хотел никого, кроме Агаты.

Вахит и Тимур видели, как он меняется.

Он стал жёстче. Циничнее. Он бил тех, кто оскорблял память Агаты. Он защищал честь любой девушки, которую называли шлюхой или вафлёршей. Он знал, что такое насилие. Он знал, что такое несправедливость.

- Она бы так и поступила, - говорил он Тимуру.

- Ты всё ещё веришь, что она жива?

Валера смотрел на друга долго.

- Я не могу не верить, Тим. Если я перестану верить - я умру.

Тимур молчал. Он тоже хотел верить. Все они хотели верить. Но они смирились. А Валера нет.

Каждый год, 22 января он приезжал на набережную.

Он стоял у воды, смотрел на чёрную гладь Казанки и говорил:

- Я знаю, что ты жива. Я не знаю, где ты. Но я знаю, что ты жива.

Он стоял так часами. Иногда к нему подходили Тимур или Вахит. Они молча стояли рядом. Не говорили ни слова. Просто были рядом.

Потому что они знали: если он останется один, он может не вернуться домой.

Валера завёл чёрного котёнка, когда сидел у подъезда Янтарёвых на лавочке. Он помнил тот вечер. Он ждал, не осмеливаясь подняться, и вдруг маленький чёрный комочек с голубыми глазами подбежал к его ногам. Он смотрел на котёнка, а котёнок смотрел на него. И он почему-то подумал, что этот котёнок как-то похож на Агату. Те же голубые глаза, тот же осторожный взгляд.

- Ты как она, - сказал он тогда.

Он забрал котёнка, принёс домой, назвал Дымкой. Кот вырос, стал большим и пушистым, и каждый раз, когда Валера возвращался домой, Дымка встречал его у двери. Он спал на диване, иногда забирался на подушку, и в его голубых глазах Валера видел то же самое, что видел когда-то в глазах Агаты.

Он стал обитателем не только квартиры Валеры, но и качалки. Там все знали Дымку. Он ходил с Валерой, как преданный сторож. Марат приносил ему кусочки колбасы, Тимур гладил его по голове, Вахит называл его «наш чертёнок». Дымка был как частичка Агаты, которая осталась с ними.

Валера часто смотрел на кольцо на тумбочке и перебирал в памяти их встречи. Он вспоминал её холодный взгляд в первый день, как она сказала ему: «Я из больницы. Хочешь, запишу тебя на приём? Поправим тебе манеры». Он вспоминал её улыбку, когда она танцевала с ним в ДК, её глаза, когда она смотрела на него, когда он стоял у её двери и ждал.

- Я люблю тебя, - шептал он в пустоту. - Я всегда буду любить тебя.

Он знал, что она жива. Он не мог объяснить это, но он чувствовал это в своей груди, в сердце, которое отказывалось принимать смерть. Он знал, что однажды она вернётся. Он будет ждать. Сколько бы лет ни прошло, сколько бы раз он ни слышал эту проклятую справку и слова «она мертва», он будет ждать.

***

Настоящее время. Качалка.

Валера так и сидел на диване, глядя перед собой.

Час назад он сцепился с каким-то придурком, который донёс ему слух, что какая-то девчонка с другого двора «легла под врага своего парня».

Валера знал эту историю совсем по-другому. Он слышал её от самого Зимы. Девчонку изнасиловали, а не она сама «легла».

- И чё? - сказал тот тип. - Это не отменяет того факта, что она шлюха. Ты меня слушай, Турбо. При выборе девушки главное, чтобы она была чиста...

Валера не дал ему закончить и нанёс хлёсткий удар. Тот тип барахтался, попытался ударить в ответ, но Валера вырубил его.

Вахит и Тимур еле успели оттащить друга.

- Бля, Турбо ! - орал Вахит. - Как с Чайниками теперь тереть будем? Замес будет, за то что ты гондона этого завалил !

Валера оттолкнул его.

- Молчи, Вахит. Ты хоть слышал, о чём он пиздел?

Тимур тихо сказал, глядя в пол:

- Про то, что изнасилованная девчонка - шлюха.

Вахит замер. Для них эта тема была больной. Для Валеры - тем более.

Когда они вернулись в качалку, Лиля уже сидела там.

- Что случилось?! - взвизгнула шатенка.

- Да норм всё. Отстань, Лиль,- неохотно пробормотал кудрявый, даже не глядя на девушку.

- Опять дрался? С кем, Валер?

- Я же ясно дал понять,что тебя это ебать не должно. Не вдупляешь, что ли?

Лиля либо сделала вид, что не услышала, либо её это совсем не задело. Она принесла аптечку.

- Давай мазью намажу, быстрее заживёт.

Валера лишь тяжело вздохнул и уселся на диван. На тумбе всё так же неизменно лежали бумаги : справка о деле Агаты Янтарёвой. Его Агаты. О том, что она утопилась в реке.

Прошло пять лет. А он до сих пор не верит. Не могла она на такое пойти. Сердце чует, что жива его любовь с голубыми глазами.

Когда Лиля намазала ему губу, Валера зашипел.

- Потерпи немного, Валерочка, - сказала она.

А потом её взгляд упал на бумаги.

- Опять ты это читаешь. Не надоело тебе?

Она нечаянно надавила сильнее. Её лицо приблизилось к его.

И Валера не выдержал. Он смахнул её руку с недовольным ворчанием и встал с дивана.

- Ты зачем сюда припёрлась? - сказал он громко.

Лиля с обидой в глазах смотрела на него. Пацаны обернулись на них.

- Я хотела побыть с тобой... Мы же совсем не проводим время вместе.

- А какого хуя мы должны проводить время вместе? Объясни.

Лиля опустила глаза.

- Я думала, мы встречаемся.

- Встречаемся? Я и ты? Лиля... Я люблю Агату. До сих пор люблю. И буду любить.

На её глазах выступили слёзы, а губы поджались. Вдруг она резко встала с дивана и покинула помещение в спешке.

Валера даже не взглянул ей вслед. Он сел на диван, невидящим взглядом уставившись в одну точку.

Он не знал, что Агата была здесь. Он не знал, что она видела его с Лилей. Он вообще ничего не знал. Только чувствовал смутную тревогу, которая никак не хотела отпускать.

- Ты чего такой? - спросил Тимур, подходя к нему.

- Хрен его знает, - ответил Валера. - Какое-то чувство странное. Будто что-то произошло.

Тимур посмотрел на друга внимательно. Пять лет прошло, а Валера всё ещё искал её. В каждой тени, в каждом женском силуэте. Он не верил в её смерть до сих пор.

- Валер, - тихо сказал Тимур. - Может, тебе уже стоит отпустить?

Валера резко поднял на него глаза.

- Отпустить? - переспросил он. - А ты бы смог?

Тимур не ответил. Он просто опустил взгляд.