Город, где нельзя любить | Турбо

Песня :
«Вера» - Валерий Меладзе

К северу, к северу, к северу едет поезд ночной
Из глубинки в Москву...

У каждого человека есть свой внутренний тумблер. Когда боль превышает все допустимые амперы, система безопасности просто отрубает электричество. Агата больше не кричала. Не металась в лихорадке кошмаров. Внутри установилась странная тишина.

Она сидела на полу перед потрепанным чемоданом, тем самым, который Вадим купил ей перед её первой поездкой в Москву. Тогда всё казалось началом большой, чистой жизни. Сейчас этот чемодан должен был стать гробом для её прошлого.

Агата пообещала себе не волочь с собой в новую жизнь ничего, что пахло бы Казанью, кровью и порохом. Но, открыв шкаф, поняла, что врёт самой себе.

Первой в чемодан легла мамина вязаная шаль : объёмная, пахнущая домашним уютом, сухими травами и тем самым маминым кремом для рук. Следом отправилась стопка старых семейных фотографий. На одной из них они стояли все вместе: отец, крепко держащий маму за талию, смеющийся Вадим с дурацким вихром на макушке и маленькая она.

Пальцы Агаты скользнули по запястью, нащупав самодельный браслет, который ей недавно со слезами на глазах нацепила Катя. Плетёные нитки и кривые деревянные бусины, на которых выжжено: «Не сдавайся, Агата». Снимать его она не стала.

Последним на самом дне, завернутый в плотную ткань, лежал нож-бабочка. Подарок Валеры. Тот самый нож, который пронзил её собственную ногу в том проклятом подвале. Железка, оставившая на теле глубокий рваный шрам. Агата долго смотрела на металлический корпус. Разум кричал выбросить его, утопить в проруби, но рука сама сжала холодную рукоять. Она не знала, почему берёт его с собой. Возможно, чтобы помнить: уличная защита - это иллюзия, но тот, кто дал его, искренне хотел, чтобы она выжила.

В 04:07 утра Агата вышла на балкон.

Воздух был таким морозным, что лёгкие перехватило. На город опускались сумерки, предвещающие глухой январский день. Она достала из кармана пачку ментоловых сигарет. Щелчок зажигалки. Огонёк на секунду выхватил её бледное лицо с желтеющими синяками на скулах.

Дым пошёл в лёгкие как-то по-другому. Мятный холодок прочистил затуманенный мозг. Агата опёрлась на перила и посмотрела на заваленный снегом двор.

Мысли неизбежно свернули к Туркину. Этот уличный грубиян, вечно взъерошенный, прыгающий на амбразуру по любому поводу, с диким взглядом и нелепыми кудрями под шапкой. Она ведь невзлюбила его с первой секунды. Считала тупым бандитом, опасным психом.

«Когда ты успел стать мне дорог, Валера?» - горько подумала она, выпуская струю серого дыма.

Кощей прав. Валера не умеет врать. Если он будет знать, что она жива и просто уезжает, он перевернёт всю Казань, сломает хребет любому, но найдёт её. А если останется здесь - сгорит. Да и парни из Универсама... если слухи о произошедшем поползут, их всех зашкварят за сокрытие. На районе законы жестокие.

«Интересно, как он отреагирует, когда ему скажут, что я свела счёты с жизнью?..» - от этой мысли внутри кольнуло так остро, что Агата быстро затушила сигарету о перила.

Ей нужно было сделать последнее дело. Попрощаться с родителями.

Кладбище встретило её абсолютной тишиной. Снег здесь лежал ровным нетронутым ковром.

Елена Сергеевна лежала рядом с Михаилом Петровичем. Теперь они были вместе, в той тишине, где нет ни банд, ни перестройки, ни страха.

Агата опустилась на корточки перед двумя заиндевевшими надгробиями. Пальцы в шерстяных перчатках принялись счищать налипший снег с гранитных плит.

- Мам. Пап. Привет, - её голос прозвучал тихо, почти растворившись в морозном воздухе. - Простите, что с пустыми руками. Времени не было цветы искать, да и... уезжаю я.

Она остановила руку на фотографии отца.
Тот смотрел с овального снимка строго, но с едва заметной теплотой в уголках губ.

- Я много раз хотела тебя навестить, пап. Правда. Всё время не выпадало удобного случая, всё дела какие-то, Москва эта... Но я совсем не ожидала, что придётся навещать тебя вот так. Когда мама лежит рядом с тобой. Вы уж там... держитесь друг за друга. Позаботься о ней, ладно? Ей тут в последнее время очень сильно досталось.

Она прислонилась лбом к холодному краю маминой плиты. Слёз не было, они все вымерзли за эти недели.

- Я уезжаю, мам. Кощей говорит, так надо. Чтобы выжить. Чтобы Вадима не добили, чтобы пацанов под удар не подставлять. Я буду жить, слышишь? Я пообещала. Ради тебя. Ради отца. Ради Вадимки.

Время потеряло счет. Агата сидела на обледенелой оградке, укутавшись в воротник куртки, уставившись в одну точку. День медленно перевалил за полдень, небо окрасилось в грязно-серый цвет. Шаги за спиной она услышала только тогда, когда хруст снега раздался в паре метров. Она даже не обернулась. Знала, кто это.

На часах было 16:47.

- Время близится, - хмуро буркнул Кощей, поправляя воротник тяжелого пальто. - Поезд прибудет в шесть. Пора двигаться, Янтарева.

- Долго искали? - тихо спросила Агата, поднимаясь и растирая затекшие колени.

- Неа, - коротко отозвался Ваня, выходя из-за спины Кощея. Выглядел он паршиво ; под глазами залегли черные тени, губы обветрились.

Оба парня подошли к могилам. Кощей молча положил на снег букет темно-красных гвоздик. Ваня положил такие же на плиту Елены Сергеевны, ненадолго задержав дрожащую ладонь на граните.

— Простите, тётя Лена… — еле слышно выдохнул Ваня, глотая подступающий к горлу ком. — Я не уберёг её. Но я сделаю всё, чтобы она была жива.

***

На вокзале.

Старый советский перрон был полупустым.

Поезд «Казань - Москва» стоял на путях, тяжело дыша паром.

Кощей, Ваня и Агата стояли у тамбура третьего вагона. До отправления оставалось десять минут.

- Ну что, доктор, - Кощей криво ухмыльнулся, сунув руки в карманы. - Готова к столичной жизни под прикрытием?

- Москва мне уже знакома. Да и деваться некуда. - Агата попыталась ответить в его же манере, но вышло слабо.

Вдруг Кощей вытащил из кармана обернутую в плотную бумагу коробку и протянул ей. На этикетке значилось «Ассорти». Дорогие, дефицитные конфеты.

- Держи. Если есть по одной конфете в день - настроение поднимается. Проверенная схема.

Агата удивленно изогнула бровь, принимая тяжелую коробку:
- Да ну?

- Да ну! - передразнил Кощей.

- Это что за конфетки такие? С наркотой внутри, что ли? Из твоих личных запасов?

- Откроешь - узнаешь. Меньше вопросов, Янтарева. И да, поезд прибыл, проводник уже косится на нас. Живее давай.

Ваня, стоявший чуть поодаль, шмыгнул носом. Агата повернулась к нему.
Сильный, надежный Иван, который стал для нее вторым братом, сейчас выглядел совершенно потерянным. Он протянул ей маленький сверток.

- Тут... деньги на первое время. Кощей помог, я свои докинул. И адрес тетки моей в Подмосковье, она встретит, комнату выделит. Ты... ты пиши, ладно? Ну, то есть, через Кощея передавай. Береги себя, Агат. Если бы Вадим узнал, что я тебя отпускаю...

Глаза Вани подозрительно заблестели, на ресницах застыли дрожащие капли.

Агата крепко, изо всех сил обняла его на прощание. Ваня уткнулся носом в её волосы, судорожно выдыхая.

- Так, хорош ныть, - строго оборвал Кощей, хотя сам как-то слишком часто завертел головой, оглядывая перрон. - Ты же мощный супер Дом Быта, хватит нюни пускать. Агата даже ни слезинки не проронила, а ты ревешь тут, как будто сам уезжаешь.

- Да пошел ты, - огрызнулся Ваня, отстраняясь и вытирая щеку рукавом куртки. - Сам шмыгаешь стоишь.

- Я простудился, - буркнул Кощей, недовольно зыркнув на Ваню, но спорить не стал. Он повернулся к Агате. - Всё. Садись,милочка. Новая жизнь ждет.

Агата подхватила чемодан, поднялась по железным ступеням в тамбур и в последний раз посмотрела на казанский перрон. Дверь вагона с тяжелым стуком захлопнулась. Поезд вздрогнул, колеса провернулись, и состав медленно покатился на север, увозя её во тьму.

Кощей смотрел вслед удаляющемуся вагону, сжав челюсти. В профиле девчонки, застывшем в мутном поездном окне, ему на секунду померещились знакомые черты. Он смотрел на неё и видел Августину. Только эта уезжала жить.

- Как там с документами? - тихо спросил Ваня, не глядя на старшего. - Всё оформил? А то ваши на слово не поверят. Им покажи да докажи. Валера же с ума сойдет, землю носом рыть будет.

- Готово всё, - Кощей помрачнел, доставая из кармана сигарету. - Легавые за долю малую справку выписали. Нашли, мол, на набережной вещи, куртку её... Тело в реке, под лед ушло, весной приплывет. Свидетели подтвердят, если надо. Для всей Казани Агаты Янтаревой больше нет.

Ваня тяжело вздохнул, натягивая шапку глуже на лоб.

- Тогда поехали, - сказал он. - Пора пацанам говорить. В качалке уже все собрались.

В подвале Универсама стоял полумрак. Запах пота и дешевого курева въелся в эти стены намертво. Но сегодня здесь было необычно тихо. Никто не звенел блинами от штанги, никто не боксировал с грушей.
Пацаны сидели на деревянных лавках вдоль стен.

Валера Туркин сидел в дальнем углу. Лицо его было серым, под глазами залегли глубокие синяки. В руке он сжимал маленькое простенькое колечко. То самое, которое они тогда вместе с Зимой выменяли у перекупщиков на Центральном рынке, долго высматривая среди кучи дешёвой бижутерии что-то по-настоящему красивое, подходящее для Агаты.

Валера откладывал его для идеального момента. Он думал, что подарит его Агате позже. Когда весь этот кошмар закончится, когда она окончательно встанет на ноги и снова начнёт улыбаться, как раньше.

С самого утра Валера метался по городу. Он пришёл к её дому на рассвете, надеясь перехватить на улице, стучал в квартиру, но дверь никто не открыл. Валера прождал во дворе до пяти вечера, до ломоты в суставах, проклиная всё на свете, пока тревога не пригнала его сюда, в подвал.

Когда дверь качалки скрипнула, он резко вскинул голову.

В подвал вошли Кощей и Ваня. Лицо Кощея было бледным и непроницаемым , каменная маска уличного авторитета. Ваня шел чуть позади, опустив голову, его плечи были жутко напряжены.

- Сбор, пацаны, - глухо сказал Кощей, проходя к центру комнаты.

Универсамовские притихли. Вова , сидевший за столом, медленно поднялся. Марат, Тимур и остальные парни переглянулись. Валера спрятал кольцо в карман олимпийки и сделал три шага вперед, его взгляд намертво пригвоздил Ваню.

- Чё стряслось? - голос Туркина сорвался на сиплый фальцет. - Ваня, чё с лицом? Нашли Агату ?

Кощей обвел пацанов тяжелым взглядом, задержавшись на Валере. В подвале стало так тихо, что было слышно, как гудят трубы отопления.

- Нет больше Агаты, - выплюнул Кощей.

- Че? - Валера нахмурился, в глазах мелькнуло неверие.

- К реке она вышла, - сухо добавил Кощей, даже не моргнув.

- Что ты несёшь, старик?! - Валера сжал кулаки так, что затрещали костяшки, и начал с явной яростью наступать на Кощея. Сказать такое об Агате... Да если это шутка такая, то Кощей видимо уже давно потерял способность смешить людей.

Остальные пацаны замерли, боясь даже вздохнуть.

- Бухло тебе мозги вышибло, да?! - сорвался Турбо, подступая вплотную, его грудь тяжело ходила ходуном. - Уже не соображаешь, что несёшь?!

- Умерла она, - отчеканил Кощей, глядя ему прямо в глаза ледяным, мёртвым взглядом. - Утопилась. Тело под лёд ушло. Только весной приплывет, сказали. Не выдержала девчонка того, что с ней сделали те твари. Крепись, Валер.

Звук хлёсткого удара эхом разнёсся по подвалу.

Валера не выдержал. Кулак сходу влетел Кощею прямо в челюсть. Голова старшего мотнулась в сторону, он пошатнулся, но удержался на ногах, вытирая выступающую на губе кровь.

- Врешь, сука! - звериный, истошный крик разорвал тишину. Валера рванулся добивать, потеряв контроль от застилающей глаза боли. - Врешь! Вы всё врете, твари! Ваня, скажи что-нибудь! Скажи, что это шутка такая!

Ваня не поднял глаз. Из его глаза быстро катилась одинокая слеза, он просто отвернулся к стене, сжав кулаки до хруста. Это молчание ударило Валеру сильнее любого кастета.

- Валера, остынь! - Тимур и Вахит одновременно подскочили с лавки, хватая Туркина за плечи и куртку, пытаясь оттащить его от Кощея. - Тормози, Турбо! Слышишь?! Хорош!

- Пустите,блядь! - Валера бешено бился в руках Тимура и Зимы, его ноги скользили по бетонному полу. Лицо исказилось от дикой боли. - Она не могла! Я же ждал её! Я же говорил, что буду рядом! Я бы вытащил её, слышите?! Я бы всё для нее сделал!

Кощей даже не ответил на удар. Он лишь поправил воротник и сплюнул кровь на бетон, когда парни наконец оттащили Туркина. В глазах Кощея на секунду мелькнула глубокая, выжженная годами боль он слишком хорошо помнил свою сестру Августину. Он знал, что этот ад потери близкого нужно пройти до конца.

Вдруг Валера вырвался из ослабевших рук парней, сделав шаг назад. На его лице проступила отчаянная ухмылка. Он нервно закрутил головой, с сомнением переводя сумасшедший взгляд с Кощея на Ваню, с Вахита на Вову.

- Я не верю, - выдохнул он, горько усмехнувшись. - Нет. Вы верите? Это бред. Полная чушь собачья. Хах... Вы разыграть меня решили? Проучить за что-то? Агата не могла. Она сильная, она хребет кому угодно перекусит! Вы чё, спятили совсем?! Ваня, да не молчи ты, мать твою, ты же с ней был!

Он нервно истерически расхохотался, засунув руки в карманы и глядя на окружающих так, словно они все посходили с ума.

- Веришь или нет... Справка у ментов, - сухо отрезал Кощей, вытирая губу рукавом. - На набережной вещи её нашли, куртку. Дело закрыто. Всё, пацаны. Для улицы этой темы больше нет. Кто рот разинет или слухи пустит о девчонке - отошью лично с концами. Янтареву похоронили в реке. Забудьте.

Смех Валеры моментально оборвался, застряв комом в горле.

Он обмяк. Силы внезапно покинули его, словно из тела выпустили всю кровь. Тимур и Вахит даже не успели подхватить его, когда Турбо тяжело упал на колени прямо на холодный бетон.

Пальцы в кармане судорожно нащупали грани дешевого кольца. Он спрятал лицо в ладонях, и из его груди вырвался страшный всхлип, переросший в судорожные рыдания.

Пацаны стояли вокруг, опустив головы. Вахит сжал челюсти так, что заходили желваки, Марат ошарашенно смотрел в пол, Тимур хмуро отвёл взгляд в сторону. Вова подошёл ближе и положил руку на дрожащее плечо Валеры, но слов утешения в этом подвале ни у кого не нашлось.

А далеко на севере, сквозь январскую метель, ночной поезд увозил девушку, которая внутри себя твердила только одно слово:

«Вера»

~От автора.

Если вам откликнулась данная глава и вы хотите видеть продолжение, ставьте звёздочки и делитесь комментариями. Вы и ваша поддержка - моё главное вдохновение!

Люблю и целую всех, кто остаётся со мной и следит за моим творчеством 💕