33. Просто кусок мяса.
Дисклеймер
Внимание! Данная глава содержит тяжелые сцены физического насилия, жестокости и нецензурную лексику. Автор не романтизирует и не оправдывает насилие. Текст предназначен исключительно для раскрытия драматизма сюжета и демонстрации жестокой реальности криминального перелома эпох (1991 год).Читайте с осторожностью.
Песни:
Gspd - о том как девочка Алёна стала женщиной.
***
Дни после суда тянулись как резина. Тягучие, серые, пустые.
В квартире Янтарёвых стало тихо. Слишком тихо. Мать больше не гремела кружками на кухне, не звала утром: «Вставай, засоня!» Её голос застыл где-то в стенах, в каждой трещине, в каждом углу.
Агата сидела на кухне, смотрела на пустую чашку матери. Её рука лежала на столе, неподвижная.
Катя и Наташа пришли к ней. Принесли продукты, хотя никто не просил. Марина хлопотала у плиты, вытирала слёзы и тихо шмыгала носом.
- Ты почти не ешь, - сказала Катя, садясь напротив.
- Не хочется.
- Агата, ты должна жить. Тётя Лена бы хотела...
- Не надо, - перебила Агата, и голос её был пустым. - Не надо говорить, что она бы хотела. Её нет. И ничего уже не будет.
Катя помолчала, глядя на подругу. Наташа села рядом, взяла Агату за руку.
- Мы рядом, - тихо сказала она. - Мы всегда будем рядом.
Катя осторожно спросила, глядя в глаза кузине:
- Почему ты отдаляешься от Валеры? Он же приходит к тебе каждый день. Он...
- Он бандит, - перебила Агата, поднимая глаза. - Он такой же, как они. Как Вадим. Как Колик. И мы все платим за это. Мама заплатила. Вадим заплатил. И я заплачу.
Она сжала кружку так, что побелели костяшки.
- Ты не понимаешь, Кать. Рядом с ними никогда не будет безопасно. Никогда. Я не хочу больше терять людей. И я не хочу, чтобы ты теряла. Держись подальше от Вахита и Вовы. Как бы они вас ни любили, это - смерть. Не сразу. Но по кускам.
Катя опустила глаза. Она знала, что Агата права. Но она также знала, что любовь не выбирает, кого любить.
- Мы справимся, - сказала она тихо. - Мы все справимся.
Агата не ответила.
***
Валера приходил к ней каждое утро.
Он приносил еду, цветы, просто стоял у двери, если она не открывала. Он не навязывался, не лез с разговорами. Он просто ждал. Молча.
В тот день он снова пришёл. Агата открыла дверь, но не впустила его.
- Валера, - сказала она, глядя куда-то в сторону. - Мне нужно побыть одной.
- Я понимаю, - ответил он. - Я просто хочу убедиться, что ты в порядке.
- Я в порядке.
- Ты врёшь.
Она посмотрела на него. Впервые за несколько дней. В её глазах была такая пустота, что у Валеры внутри всё оборвалось.
- Не надо, - сказала она. - Не надо за меня переживать. Я справлюсь.
Она хотела закрыть дверь, но он мягко перехватил её руку.
- Я люблю тебя, - сказал он. - И я буду ждать столько, сколько нужно. Даже если ты будешь молчать. Даже если ты будешь отталкивать меня. Я буду рядом.
Агата молчала. Она не сказала «я тоже». Она просто убрала руку и закрыла дверь.
Валера стоял на лестничной клетке, глядя на закрытую дверь. Он чувствовал, как внутри него разрывается что-то важное. Он не плакал. Он не мог. Он должен быть опорой. Даже когда сам разваливается на части.
«Она не уйдёт, как Даша, - думал он. - Она не уйдёт. Она просто сломана. И я буду ждать, пока она соберёт себя».
***
Ваня искал отморозков. Бывших суперов Дом Быта, которые разгромили точку Елены Сергеевны на рынке. Те, кто остался после смерти Колика. Они залегли на дно, но Ваня знал: они объявятся.
Валера настаивал, чтобы Агата была под присмотром. Но она упрямо отказывалась.
- Я не хочу, чтобы за мной следили, - сказала она. - Я хочу нормально жить. Я справлюсь.
- Агата, они могут прийти за тобой, - сказал Валера.
- Тогда пусть придут. Я не буду прятаться.
Она посмотрела на него, и он увидел в её глазах ту же сталь, что была у Вадима. Она была его сестрой до мозга костей.
- Я справлюсь, - повторила она.
Валера не стал спорить. Он видел её болезненный вид : тени под глазами, бледную кожу, дрожащие руки. Он хотел обнять её, защитить, укрыть от всего мира. Но она не позволяла ему приближаться.
- Иди, - сказала она. - Ищи их. Ваня нуждается в тебе.
Валера колебался. Но она отвернулась, и он понял - спорить бесполезно.
- Я скоро вернусь, - сказал он.
Она не ответила.
Он ушёл.
***
В поисках отморозков они заехали на территорию Хади Такташ. Не нарочно, просто так вышло - информация привела их сюда. Ваня, Валера, Тимур и Вахит зашли в подвал, где, по слухам, прятались те, кого они искали.
Но вместо них их встретили местные.
- Ты чё, сука, на нашей земле забыл? - спросил один из них, глядя на Валеру.
- Мы не за этим, - сказал Валера, поднимая руки. - Мы ищем бывших домбытовских.
- А нам похер, кого вы ищете. Вы на нашей территории. Значит, будете отвечать.
Замес начался внезапно. Тяжело и грязно.
***
В это время Агата и Катя шли с кладбища.
Они навещали могилы родителей. Агата стояла у двух камней - матери и отца. Катя рядом с ней. Маленький чёрный котёнок, тот самый, которого Агата подкармливала,крутился где-то рядом.
- Кать, - тихо сказала Агата. - Спасибо, что ты рядом.
- Всегда, - ответила Катя.
Они шли домой по пустынной улице. Снег хрустел под ногами.
- Агата, ты слышишь? - вдруг спросила Катя.
- Что?
- Шаги.
Они вышли из-за угла. Трое. В руках биты, злые лица.
- Агата Янтарёва, - усмехнулся один. - Мы тебя искали.
Катя рванулась вперёд.
- Беги!
Она достала нож-бабочку, который дал ей Вахит, и ударила одного из нападавших. Тот заорал, пошатнулся. Но второй схватил её за волосы, отбросил в сторону. Она упала, больно ударившись о бордюр.
Катя вскочила, снова кинулась вперёд, но её пинали, били. Она упала на колени и видела, как Агату заталкивают в машину.
- Отпустите её! - кричала Катя.
Дверца хлопнула. Машина рванула с места. Катя лежала на холодном снегу, глядя вслед исчезающим фарам.
***
Она бежала по городу, задыхаясь. Забежала на базу Дом Быта - пусто. В «Снежинку» - никого. Слёзы текли по её лицу, она не могла дышать. Страх за сестру удушал.
Наконец она ворвалась на базу Универсама. Там стояли Валера, Вахит, Тимур и Ваня. Все в крови, побитые, только что вернувшиеся с замеса.
- Агату украли! - закричала Катя, падая на колени. - Трое! Прямо с кладбища! Я пыталась их остановить, я ударила одного, но их было слишком много!
Валера, стоявший у стены с разбитым лицом, резко выпрямился. Вся боль исчезла из его глаз. Осталась только ледяная ярость.
- Куда? - спросил он.
- Я не знаю! Они поехали в сторону окраины. Я ничего не успела.
Валера посмотрел на Ваню. Они переглянулись.
- Ты со мной? - спросил Валера.
Ваня вытер кровь с лица.
- Всегда, - сказал он.
***
«Пустим по кругу подругу твою, а быть может её уже нет»
Машина летела по разбитой заснеженной дороге на окраину города. Внутри салона воняло дешёвым табаком, перегаром и животным, липким азартом. За рулём сидел хмурый парень с разбитой губой, а рядом с Агатой, зажав её между собой, расположились двое бывших суперов из домбытовских.
Агата не плакала. Она сидела неподвижно, уставившись в спинку переднего сиденья. Её пальцы в кармане куртки крепко, до судорог сжимали холодную рукоять ножа-бабочки. Подарок Валеры. Она едва заметно улыбнулась одними уголками губ:
«Спасибо, Туркин».
Её мозг работал как часы, сканируя каждое движение похитителей. План созрел мгновенно: если она резко пырнёт того, что слева, со вторым разобраться в тесноте будет не так трудно. А водителя, который в панике начнёт вилять, можно задушить сзади ремнём или рукоятью.
Выбрав момент, когда машина подпрыгнула на ухабе, Агата резко выбросила руку вперёд, раскрывая лезвие. Но уличный опыт ублюдков сработал быстрее - парень слева успел перехватить её запястье. Нож вошёл ему в предплечье, лишь слегка распоров кожу.
- Ах ты шалава! Нож на меня вытащить вздумала?! - взвыл он, с силой перехватывая её руку и выкручивая пальцы, отчего бабочка с металлическим звоном отлетела под сиденье.
- Да-да! Я тебе анус этим ножом вскрою, понял, ублюдок? - выплюнула Агата, тяжело дыша и глядя на него сумасшедшим взглядом. - У меня не только нож, у меня и ружье есть!
Ей прилетел первый тяжелый удар в челюсть. Голова мотнулась, во рту разлился солоноватый вкус крови.
Машина затормозила у глухого, полузаброшенного подвала на самом отшибе промзоны. Её вытащили из салона за волосы. Агата шипела сквозь зубы, но не просила о пощаде, пока её тащили по грязному, перемешанному с солью снегу. У входа в подвал стояли ещё двое. Всего пять мразей. Пятеро против неё одной.
Они быстро и грубо обыскали её куртку, проверяя её слова про оружие. Поняв, что девчонка чисто блефовала, один из них - высокий, рябой, по кличке Череп - с размаху ударил её по лицу.
- Умоляй, и мы пощадим тебя. Маленько, конечно, - заржал он, хватая её за волосы и заставляя поднять голову.
Лицо Агаты было в ссадинах, из носа текла тонкая струйка крови, но синие глаза смотрели на них со звериной ненавистью.
- Всё-таки ты сестра нашего бывшего лидера. Прямо рожа как у Вадима, - процедил Череп, наклоняясь ближе.
- Не произноси его имя своим гнилым ртом, мразь! - прохрипела Агата.
Звонкая пощёчина сбила её с ног на грязный бетонный пол подвала.
- Откуда такая бесстрашная? Напомню, что твоего братика и его собачек тут нет! И Туркина твоего тоже.
- Мне никто из них не нужен, чтобы говорить без страха, и даже плюнуть вам в лицо, а затем проломить череп каждому! - Агата вдруг хрипло, безумно рассмеялась прямо им в лицо.
- Ну попробуй, сестра Жёлтого, - оскалился Череп.
Агата смачно плюнула ему прямо в глаза. Тот сморщился, вытирая лицо рукавом, а остальные брезгливо зафукали, явно не желая оказаться на его месте.
Оскорблённый до предела, Череп начал избивать её ногами, выкрикивая грязные маты. Агата сжалась в комок, принимая удары на рёбра.
- Да всё, заебал, Череп! Давайте быстрее к делу, - крикнул один из тех, кто стоял у двери.
- Да, а то у меня уже встал, смотря на её смазливое личико, - поддакнул водитель, расстёгивая куртку. - Хочется попробовать её скорее. Только я первый.
Агата мгновенно поняла, что сейчас произойдёт. Настоящий уличный кошмар, лишённый всякой жалости, навалился на неё всей своей омерзительной тяжестью. Это было грязное, озверевшее быдло, потерявшее всякий человеческий облик.
«Мама... я не хочу быть здесь. Мама... забери меня...»
Первый был водитель - грузный, с трясущимися руками и запахом перегара. Он тяжело дышал ей в шею, его ладони скользили по её телу, оставляя липкий, сальный след.
- Какие у тебя сиськи, а... - прошептал он, сжимая её грудь с такой силой, что она вскрикнула.
- Убери руки, гнида, - прошипела Агата, пытаясь вырваться.
- А ты с Туркиным уже трахалась ? - усмехнулся он, прижимаясь к ней. - Он знает, какая ты мягонькая? Или ты для него святая?
Она не ответила. Она закрыла глаза и пыталась уйти в пустоту, но каждое его прикосновение и толчок было как удар током.
- Молчишь? Значит, не знает. А мы ему расскажем, как ты тут извивалась...
Потом его сменил Череп. Он был грубее, безжалостнее. Он больно сжимал её запястья, прижимая к полу, и она чувствовала, как его колено раздвигает её ноги. Она видела его лицо - искажённое похотью, с тонкой струйкой слюны в уголке рта.
- Ну что, сестра Жёлтого, - оскалился он, раздвигая её ноги коленом. - Говорят, ты в Москве училась. Там вас, столичных, учат, как мужикам угождать? Покажи, чему научилась.
- Пошёл нахуй, - выдохнула она.
Он ударил её по лицу, и мир на секунду потемнел.
- Ах ты сука! - он схватил её за волосы, заставил поднять голову. - Скажи спасибо, что мы тебя живой оставили. Твой брат - мразь, и ты такая же. Но тело у тебя - огонь.
Когда её сменил третий ; молодой, с бледным лицом и дрожащими пальцами, он бормотал что-то невнятное, касаясь её.
- Ты, наверное, думаешь, что ты лучше нас, да? Что ты не такая... А ты такая же. Ты сейчас у меня подо мной, и это всё, что ты есть. Просто дырка.
- Сдохни, - прошептала она.
- Злая какая... - он усмехнулся и ещё сильнее сжал её бёдра. - Мне нравится. Злые в постели самые горячие.
Он начал, и она почувствовала, как внутри неё что-то умирает. Каждое движение как нож, входящий в тело. Она пыталась представить, что это не с ней. Что она летит куда-то далеко, где нет боли, нет этих рук, нет этой грязи. Но они вытаскивали её обратно : каждым словом, каждым движением, каждым плевком.
Четвёртый был почти беззвучен - просто ритмичные движения и резкие толчки , от которых она чувствовала тошноту. Он не смотрел ей в лицо, он смотрел в пол, и это было почти хуже.
- Ты просто кусок мяса, - прошептал он, словно сам себе. - Просто кусок мяса.
- Я человек, - ответила она, и голос её дрогнул. - Я человек...
Он засмеялся, но продолжал своё дело.
Пятый, самый страшный, был почти беззвучен. Он не смотрел на неё. Но его руки были холодными, бездушными, и каждое его прикосновение заставляло её кожу покрываться мурашками ужаса. Когда он закончил, он поднял её лицо за подбородок и посмотрел в глаза.
- Ты ведь думала, что ты особенная? Что ты не такая, как другие бабы? - сказал он. - Ты такая же. Все вы одинаковые. Просто кусок мяса.
Агата не ответила. Она не могла говорить. Она просто смотрела на него, и в её глазах горел холодный огонь.
- Ты - никто, - повторил он, отпуская её.
Её заново пустили по кругу, безжалостно, один за другим, сменяя друг друга под грязный хохот и сальные шутки. Мир вокруг неё сузился до липкого страха, боли и ощущения полного, необратимого осквернения. Она ревела, задыхаясь от собственных всхлипов, утыкаясь лицом в пыльный пол, пока внутри неё окончательно выгорало всё живое, уступая место звенящему, смертоносному безумию.
Через какое-то время наступило затишье.
Двое из них, тяжело дыша, вышли на улицу покурить. Водитель ушёл вглубь подвала в туалет, а Череп отправился к сумкам за смазкой. В комнате остался только один - невысокий, по кличке Косой, который крутился рядом с Агатой.
Агата лежала на полу, тяжело, хрипло дыша. Она чувствовала, как кровь медленно стекает по внутренней стороне бедра - липкая, тёплая, чужеродная. Где-то глубоко внутри пульсировала тупая, рвущая боль, от которой хотелось выть, но голос не слушался. Она чувствовала разрывы, саднящие и мокрые, и каждый вдох отзывался новой волной тошноты.
Её тело больше не принадлежало ей. Оно было грязным, истерзанным, чужим. Она чувствовала, как на коже застывает чужое семя, как сальные пальцы оставили после себя липкую плёнку, которую невозможно было смыть. Каждое прикосновение ,даже просто воздуха к открытой коже, вызывало спазм отвращения.
Она попыталась пошевелиться, но мышцы не слушались. Ныли рёбра, саднили ссадины на спине - там, где её терли о бетон. Губа была разбита, во рту - привкус крови и металла. Она чувствовала, как опухает лицо, как заплывает глаз, как из носа всё ещё сочится тонкая струйка, смешиваясь со слезами, которые она даже не замечала.
Но хуже всего была пустота внутри.
Там, где раньше была она - Агата Янтарёва, дочь, сестра, врач, девушка Валеры - теперь зияла чёрная дыра. Холодная, бездонная, высасывающая всё живое. Её душа словно отделилась от тела и смотрела на происходящее сверху, с ужасом и отвращением.
«Это не я, - билась мысль. - Это не моё тело. Это не я здесь лежу. Я где-то далеко. Я - не это»
Но тело напоминало о себе. Каждая царапина, каждая ссадина, каждая капля крови, стекающая по ноге и оставляющая тёмное пятно на бетоне - всё это было реальным. Слишком реальным.
Её взгляд, затуманенный болью и подступающей темнотой, еле бегал по помещению, пока не зацепился за старый деревянный стол неподалёку.
Там лежали два пистолета, брошенные похитителями...