Город, где нельзя любить | Турбо

Песни :

Давай со мной за звёздами - Восточный округ.

Нежная - Цинк уродов.

На центральном рынке Казани в этот час было шумно и не протолкнуться. Среди бесконечных рядов, запахов свежего хлеба, солений и сырого мяса, Елена Сергеевна Янтарёва привычно раскладывала продукты на своей небольшой точке. После стольких лет кошмара эта работа и мирная жизнь были для неё настоящим спасением. Она улыбалась покупателям, даже не подозревая, что из-за угла за ней уже несколько минут пристально наблюдают две фигуры в натянутых по самые брови вязаных масках.

Всё произошло в один миг.
С диким грохотом и матом двое бандитов ворвались за прилавок. В разные стороны полетели ящики, с треском ломалось деревянное ограждение, продукты с силой швырялись на грязный, истоптанный асфальт, смешиваясь с пылью. Елена Сергеевна в ужасе отпрянула, прижав руки к груди, вокруг закричали напуганные женщины-торговки. Вся её точка, в которую было вложено столько сил, планомерно и жестоко превращалась в месиво.

- Э, хорош, блять! Вы чё творите, ублюдки?! - вдруг раздался яростный ор со стороны главного прохода.

К разгромленному прилавку напролом шли двое парней в тяжелых зимних куртках. Турбо шел первым, на ходу сжимая кулаки, а за его спиной мрачной тенью двигался Зима.

Универсамовские оказались на рынке совершенно случайно, заскочили по делам, но пройти мимо беспредела, когда на их глазах крушили точку беззащитной женщины, пацанская честь не позволила.

Один из нападавших, замахнувшись обломком ящика, резко обернулся на голос, и его глаза под маской испуганно округлились:
- Универсам?! Вы-то здесь чё забыли?!

Понимая, что против двоих крепких суперов Универсама у них нет ни единого шанса, бандиты бросились наутек, петляя между испуганными прохожими. Напоследок один из них, уже на бегу, оборачиваясь, хрипло прокричал на весь рынок:
- Передайте Жёлтому, что это только начало!

- Сука, ушли... - сплюнул Турбо, дернувшись было в погоню, но вовремя остановился. Куда важнее сейчас была плачущая, дрожащая женщина, которая бессильно опустилась на уцелевший стул возле разгромленного товара.

Валера тяжело выдохнул, сбавляя уличную агрессию, и подошел ближе. Он аккуратно поднял с земли перевернутый ящик, поставил его на место и присел перед Еленой Сергеевной на корточки:

- Женщина, успокойтесь. Всё нормально, уехали они. Вы целы? Не задели вас?

Елена Сергеевна, судорожно глотая воздух, кивнула, вытирая слезы краем платка. Турбо внимательно вгляделся в её бледное, благородное лицо. И в эту секунду внутри него словно что-то екнуло. Эти же черты лица, те же поджатые от волнения губы и огромные, чистые глаза... Валера вдруг отчетливо понял, что Агата - просто вылитая мать. Она пошла полностью в неё. И от осознания того, что эти мрази целились в семью Жёлтого и могли точно так же переключиться на саму Агату, у Турбо внутри поднялась глухая ярость. На Вадима точат зубы, и это ладно - уличные терки, но то, что враги начали переходить на женщин... это знатно его напрягло.

В этот момент у рыночных ворот со свистом затормозила черная «Волга». Дверь распахнулась, и из машины буквально вылетел взбешенный Вадим. Он летел через толпу, как шальная пуля, готовый убивать на месте. Но добежав до точки, лидер Дом Быта резко затормозил. Перед ним была картина: Универсамовские, его прямые конкуренты по городу, стояли здесь и помогали его матери прийти в себя, поймав удар раньше, чем приехал он сам.

- Мам! - Вадим подлетел к Елене Сергеевне, бережно схватил за плечи, осматривая с ног до головы. - Мам, что случилось? Сильно испугалась? Нигде не болит?

- Всё хорошо, Вадимка, всё хорошо... Вот парни заступились, если бы не они... - тихо лепетала женщина.

Вадим перевел тяжелый, сканирующий взгляд на Турбо и Зиму. Между тремя авторитетными пацанами за секунду произошел безмолвный диалог. Парни жесткими взглядами дали Жёлтому понять: «При матери лишнего не болтаем. Ей незачем знать про уличную войну и Колика, не пугай её».

Вадим с трудом взял себя в руки, заставив лицо разгладиться:
- Мам, Ваня сейчас тебя на машине домой отвезет. К Агате. Сидите дома, двери заприте, я попозже буду. Пацаны тут помогут прибраться.

Когда всё еще бледную Елену Сергеевну усадили в «Волгу» и машина скрылась за поворотом, атмосфера на рынке мгновенно похолодела. Вадим обернулся к Универсамовским. Они отошли чуть в сторону, в полутемный переулок за торговыми рядами, подальше от чужих ушей.

Зима неторопливо достал из кармана пачку сигарет, чиркнул спичкой и, прикурив, глухо произнес, немного картавя:
- Твоих ненавистников становится больше, Вадим.

Жёлтый тяжело вздохнул, упершись руками в бока и глядя куда-то в землю:
- Их всегда было много. А за защиту матери... благодарю. По-пацански. Не забуду.

Турбо стоял рядом, засунув руки в карманы куртки, и смотрел на Вадима исподлобья, очень серьезно и мрачно:

- Благодарность - это ладно. Но они начинают переходить на твою семью, Вадим. Вот в чём главная проблема. Это уже беспредел.

Вадим бросил взгляд на разгромленный товар, который сиротливо валялся на земле, уже совершенно непригодный к потреблению. Он подошел, носком сапога перевернул разбитый ящик, всматриваясь в характерные сколы и то, как именно ломали прилавок. По этой точечной, демонстративной манере погрома - сомнений не оставалось. Свои. Бывшие свои.

- Это случайно не отшитые из Дом Быта? - прямо спросил Турбо, сузив глаза.

- Они, - процедил сквозь зубы Вадим, и в его голосе прорезался тот самый тон Жёлтого, от которого у скорлупы подгибались колени. - Хвосты свои не прижали после больницы... Я их выслежу. Лично из-под земли достану и закопаю.

- Они, когда сваливали, говорили передать, что это только начало, - добавил Зима, выпуская густой дым. - Береги сестру, Вадим. В городе про неё уже многие расспрашивают.

Вадим вспомнил недавние, пророческие слова Кощея в «Снежинке», и его сердце пропустило тяжелый, болезненный удар. Земля уходила из-под ног, но внешне он остался каменным.

- Я знаю, кого надо беречь, - глухо ответил он, посмотрев прямо в глаза Турбо. - И близко к своей семье ни одну гниду не подпущу.

***

Когда чёрная «Волга» Вадима скрылась за углом рынка, унося испуганную Елену Сергеевну подальше от разгромленной точки, Универсамовские медленно пошли к выходу с Центрального. Зима молча достал из кармана пачку сигарет, протянул одну Валере, а вторую прикурил сам. Сделав глубокую затяжку, он спокойно, без лишних эмоций спросил:

- Валер, а ты чё так за Жёлтого впрягся? Ну, ладно бы пацаны наши были, а тут... А, погодь , это из-за Агаты?

- Да при чём тут Жёлтый? - Турбо раздраженно повёл плечом, пуская дым в морозный воздух. - Женщину просто по-человечески защитил. Ты видел, как эти крысы масками закрылись и крушить всё начали? Не по-пацански это - на матерей переходить. Шакалы ебаные.

Зима внимательно посмотрел на друга, выпуская серый дым, но спорить не стал. Он прекрасно видел, как у Валеры кулаки чесались, и дело тут было далеко не в одном лишь уличном кодексе.

Они дошли до перекрестка, где обычно расходились по делам. Турбо вдруг резко остановился, выбросил окурок под ноги и, поправив шапку, как-то непривычно серьёзно посмотрел на Зиму:
- Слушай, Зима... а поехали смотреть кольца?

Зима от такой резкой смены темы даже замер на секунду, уставившись на друга. Но на лице Турбо не было и тени шутки. Поняв всё без лишних слов, Зима лишь коротко и понимающе кивнул:
- Поехали. Знаю я тут одну точку.

***

У Агаты сегодня был долгожданный выходной. Дома царила какая-то давящая тишина. Когда Елена Сергеевна вернулась с рынка, в квартире повисло глухое предчувствие беды.

Мать была сама не своя: руки её слегка подрагивали, когда она разливала чай, а взгляд то и дело испуганно косился на окно. Но стоит Агате было подойти и спросить, что стряслось, Елена Сергеевна лишь натянуто улыбалась и упрямо твердила одно и то же:

- Всё нормально, доченька. Всё хорошо, просто устала немного на рынке. Допей суп, Вадим просил, чтобы ты голодной не ходила.

Сам Вадим, уехав рано утром, больше дома так и не появлялся. Окончательно Агату насторожило то, что мать - впервые на её памяти - средь бела дня подошла к входной двери и закрыла её на все замки, включая тяжёлую внутреннюю задвижку, которую обычно трогали только глубокой ночью. От кого они затыкались в собственной квартире, мама так и не объяснила.

***

К вечеру напряжение в четырёх стенах стало почти невыносимым. На улице уже сгустились сумерки. Валера, весь день не находивший себе места, просто не выдержал. Он приехал к их двору. Не заходя в подъезд, Турбо просто стоял у старой спортивной площадки, караулил, проверяя, всё ли тихо вокруг дома Янтарёвых.

Вдруг подъездная дверь скрипнула. На крыльцо выбежала Агата. На ней была накинута лёгкая куртка, а в руках она держала небольшое блюдце с остатками еды. Из-за угла дома, у самого подвала, надрывно и жалобно ревел уличный котёнок - маленький, угольно-чёрный, с пронзительными голубыми глазами. Настоящая живая копия самой Агаты.

Турбо тут же быстрыми шагами направился к ней. Котёнок, заметив тяжёлую фигуру парня, сразу угрожающе выгнул спину и зашипел, но Агата ласково присела рядом, успокаивая малыша.

Валера подошёл сразу с предъявой, хмуря брови:
- Ты чего так поздно на улице?

Агата, даже не повернув головы, аккуратно поставила блюдце перед котёнком:
- А что, у тебя разрешение спрашивать должна?

- Причём тут это, Янтарёва? - Турбо недовольно выдохнул, останавливаясь в шаге от неё.

- А что ты тогда вместо приветствия сразу с наездом? - Агата выпрямилась, скрестив руки на груди и уставившись на него своим проницательным взглядом.

- Я же не со зла, - Валера шумно втянул воздух, на секунду растерявшись от её напора. - Мне заново подойти нормально щас? - саркастически спросил он, приподняв бровь.

- Уже не надо. Думаешь, мне будет приятно после того, что я сказала?

- Всё, Агат, харэ на ровном месте шипеть, - Валера шагнул к ней вплотную, перебивая её колкости. В его голосе прорезалась затаённая нежность. - Ты ли не знаешь, какие сейчас времена и люди пошли?Янтарёва, ты давай допоздна на улице не шатайся. И дома сиди, поняла меня?

Агата замерла. Её не обманешь: она слишком чётко уловила, что Турбо непривычно дёрганый, собранный, словно готовый к драке в любую секунду. Защищающий тон парня говорил громче любых слов.

- Что случилось, Валер? - тихо, но настойчиво спросила она, заглядывая ему прямо в глаза. - Явно ведь что-то все скрывают от меня, да? Чего я не знаю? Мама сама не своя, замки эти... Теперь ты.

Но Турбо был мастером заговаривать зубы, когда дело касалось уличных тайн. Вместо ответа он просто молча протянул руку. Его тёплые, мозолистые пальцы мягко коснулись её лица, нежно поглаживая по щеке. Агата даже затаила дыхание. Валера чуть наклонился и мягко, нежно чмокнул её в губы. Казалось, от внутреннего напряжения у него были напряжены даже кудри, но этот поцелуй был искренним и чистым.

Агата буквально растаял. Весь её колючий характер испарился в одну секунду, уступая место тёплой улыбке. Они ведь на самом деле никогда не встречались официально, Валера не признавался ей в любви, но в такие моменты никакие громкие слова были просто не нужны.

Валера запустил руку в карман куртки. Его пальцы наткнулись на маленькую коробочку с кольцом, которое он еще час назад с таким рвением выбирал вместе с Зимой. Он сжал её в кулаке.

Сердце бешено заколотилось. «Ты серьезно, Туркин? Кольцо ей притащил? Напугаешь девчонку, решит, что ты больной», - пронеслось в голове. Рука дрогнула. Он так и не решился вытащить его. Не сейчас. Слишком всё зыбко, слишком страшно испортить этот момент уличной простотой.Решил оставить на потом. На следующий раз.

Откуда же он мог знать, что это несчастное кольцо он так и не успеет ей подарить ?

Вместо коробочки пальцы Валера нащупали другой предмет. Он резко посерьёзнел, поймал руку Агаты, засунул её глубоко в карман её собственной куртки и вложил в её ладонь что-то тяжёлое, металлическое и холодное.

Агата прошлась пальцами по содержимому кармана и мгновенно узнала специфическую форму. Нож-бабочка.

- Янтарёва, теперь если спросят на улице, скажи, что ходишь с Турбо, - твёрдо, без лишних соплей произнес Валера.

- А брату мне тоже так сказать? - Агата нахмурилась, вытаскивая руку из кармана, но оставив оружие внутри. - Зачем ты мне дал это?

Взгляд Валеры стал лишенным всякой романтики. Он посмотрел на неё так, словно загораживал собой от всего мира:
- Сама знаешь, какое сейчас на улице время, Агат. Это на случай... если меня или твоего брата не будет рядом. Просто пусть лежит у тебя. Обещай, что будешь носить.

А на третьем этаже, у окна, за ними тихо наблюдала Елена Сергеевна. Глядя на то, как этот кудрявый парень прячет руки её дочери в карманы, защищая от вечерней прохлады и опасного мира, женщина невольно улыбнулась, вспомнив свою молодость.

- Эх, молодые... - тихо выдохнула она, отходя от стекла.

Но улыбка мгновенно сошла с её лица. Елена Сергеевна судорожно схватилась рукой за грудную клетку, туда, где под ребрами пожирающе заныла страшная боль. Та самая, из-за которой она в последнее время так зачастила по больницам.

Еще там, на рынке, во время погрома, у неё внутри всё словно оборвалось, в глазах потемнело, а дыхание перехватило так, что она едва не лишилась чувств - просто тогда, в суматохе, пацаны не обратили внимания, списав её бледность на обычный испуг.

И сейчас болезнь , которую врачи диагностировали слишком поздно, снова напомнила о себе. Женщина тяжело, с хрипом выдохнула, нащупывая на тумбочке пузырек с лекарством. Силы таяли, и времени оставалось всё меньше.

Маленький чёрный котёнок у ног влюблённых довольно замурчал, доедая лакомство прямо из рук Валеры. А в кармане куртки Турбо так и осталась лежать маленькая коробочка, ждущая своего часа.

~От автора.

Привет моим читателям. Вот и подошла к концу эта тяжелая глава. Если вам откликнулся этот надрыв, вы можете выразить свои эмоции с помощью звезд и комментариев!

Каждое ваше слово и действие - это мое главное вдохновение. Люблю и ценю каждого, кто остается со мной 💕