Город, где нельзя любить | Турбо

Песня :
Кино - «Малыш»

Сирены завыли внезапно, прорезая грохот бьющихся стульев, треск разлетающегося дерева и истошные пацанские крики. В душный, наполненный пылью воздух ДК «Маяковского» ворвался резкий, спасительный свист - это Андрей , вовремя предупрежденный инспекторшей Ириной, изо всех сил подавал знак своим.

- Мусора! - истошно зыкнул кто-то у самого входа. - Облава, пацаны! Сваливаем!

Валера взлетел на второй этаж через две ступеньки, превозмогая тупую боль в зашитом плече и едва не сбивая с ног перепуганных малолеток. Залетев на смотровую площадку, он крепко схватил Агату за руку, тяжело дыша:

- Всё, док, лавочка закрыта. Надо быстрее уматываться, иначе посиделки в обезьяннике на пару суток нам точно обеспечены. Бегом за мной!

Толпа ломанулась к черным выходам, снося всё на своем пути. На заднем дворе ДК, утопая в рыхлом, грязном снегу, уже заводились машины. Универсамовские прыгали внутрь буквально на ходу, распределяясь по местам в глухой суматохе.

В серой, качающейся на ухабах волге Кощея в этот раз набилось прилично: сам Кощей крутил баранку, рядом на переднем сиденье устроился Пальто, бдительно следящий за дорогой, а сзади, тесно прижавшись друг к другу, сидели Валера, Агата, Вахит и Катя.

Во вторую тачку, восьмерку Вовы, прыгнул сам старший брат, Наташа, бледный Тимур, а следом Марат затащил Айгуль. На заднем сиденье Адидаса атмосфера была совсем другой. Марат, обычно шумный, наглый и любящий прихвастнуть, сейчас сидел непривычно тихо. Он был слегка серьезен рядом со своей возлюбленной, бережно прижимая хрупкую четырнадцатилетнюю скрипачку к своему боку и бдительно оглядывая темные улицы через стекло. Буквально увести Айгуль прямо из-под носа ее строгого отца - это был огромный риск. А если бы Айгуль сейчас замели и доставили в участок, о любых свиданиях и встречах им пришлось бы забыть навсегда, и Марат это прекрасно понимал.

В волге же Кощея поначалу стоял дикий, адреналиновый хохот. Машины рванули с места, взрывая колесами снежную кашу, как раз в тот момент, когда из-за угла ДК с мигалками вылетел первый сине-белый уазик.

Вахит, победно ухмыляясь, вовсю жестикулировал, рассказывая Кате, как лихо пацаны приняли удар. Валера сидел у окна, откинув голову на стекло, и тоже улыбался своей фирменной хриплой, циничной ухмылкой.

Но веселье длилось недолго.

В какой-то момент улыбка Турбо оборвалась странным, глухим сипом. Агата, сидевшая вплотную к нему, почувствовала, как его крупное плечо неестественно тяжело навалилось на её сторону. В синеватом полумраке салона она увидела, что Валера стремительно бледнеет, а его челюсть судорожно сжимается.

- Валера?.. - Агата мгновенно переключилась в режим врача. Она опустила руку к его талии и тут же обожглась обо что-то пугающе горячее, липкое и густое. Пальцы сразу промокли насквозь. - Кощей, гони давай! На вашу базу, быстрее! У него ранение, он кровью истекает!

Оказалось, в самой гуще жестокой каши, пока Валера прорывался к ней, ему подло, исподтишка проткнули бок заточкой. Из-за бешеного прилива адреналина Турбо сначала вообще не почувствовал боли, но теперь, когда напряжение спало, организм резко сдавал назад.

Когда обе машины с визгом тормозов подлетели к подвалу, выяснилось, что в этой драке досталось всем суперам. Помимо истекающего кровью Валеры, ранен был и Вахит, а Тимур, бледный как полотно, едва держался на ногах - у него было глубоко рассечено предплечье и разбита голова.

В подвале качалки развернулся настоящий полевой госпиталь. Запах сырости, железа и пота мгновенно смешался с едким ароматом йода, спирта и ментолового дыма, который всё еще намертво держался на одежде.
Девчонки быстро выкладывали из сумок бинты и ампулы. Айгуль робко усадили в самый угол на стул - оставлять четырнадцатилетную девочку одну на ночной улице никто бы не решился, и Марат крутился рядом, закрывая её спиной от общего хаоса.

Катя тут же принялась латать Вахита. Тот шипел, матерился сквозь зубы на весь подвал, но стоило рыжей бестии строго шлепнуть его по здоровой руке и приказать сидеть смирно, как грозный Зима покорно затихал, виновато и невероятно нежно глядя на неё снизу вверх.

Агата, закатав рукава, разрывалась между Валерой и Тимуром. Оба парня были на грани беспамятства от потери крови и тихо, тяжело бредили. Валера, хватая ртом воздух, то и дело цеплялся своими длинными пальцами за подол пальто Агаты, хрипел её имя и просил не уходить. Тимур же, чья голова тяжело покоилась на коленях у Наташи, ворочался на кушетке и бредил о своем, сокровенном:

- Завтра... мне рано утром надо быть там... - тихо шептал парень, ловя губами прохладный воздух подвала. - Доктора разрешили... целый день за ней ухаживать. Мама ждет... нельзя опаздывать, пацаны...

Агата, аккуратно накладывая швы на его предплечье, мягко, по-человечески погладила Тимура по здоровому плечу, успокаивая:
- Тихо, Тимур, тихо. Всё хорошо, ты успеешь. Мы все вместе завтра поедем к твоей маме, слышишь? Обязательно поедем. Ты только не дергайся, дай зашить.

Этот момент - тихий, теплый, глубоко дружеский - заставил Валеру приоткрыть тяжелые веки. Турбо строго покосился со своего места на то, как нежные руки его доктора касаются плеча лучшего друга. Заметив этот неоднозначный взгляд, Вова негромко усмехнулся, легонько пихнув Валеру в бок:
- Остынь, кудрявый. Не к тому ревнуешь. Тим за тебя жизнь отдаст, а док просто делает свою работу. Успокойся.

В дальнем углу Катя, закончив бинтовать Вахита, присела рядом с затихшей Айгуль. Скрипачка робко жалась к стене, глядя на окровавленные бинты. Катя мягко приобняла девочку за плечи и тихо, по-взрослому дала совет:
- Айгуль, ты девчонка хорошая, чистая, домашняя. Не нужно тебе в этом кругу группировщиков тесниться, понимаешь? Не общайся ты с ними так близко. Добром эта уличная жизнь никогда не оборачивается. Видишь, что бывает? Сегодня дискотека и медляк, а завтра - поножовщина и подвалы. Береги себя.

Тем временем Кощей и Вова вовсю распекали оставшуюся скорлупу за то, что те полезли в драку и спровоцировали домбытовских. Но когда речь зашла об Агате, Кощей довольно оскалился, затягиваясь сигаретой:
- А вот девка - молодец. Не оставила ту гниль без ответа. Удар поставлен что надо, уважил старого. Только вот... - Кощей почесал затылок, хитро прищурившись. - Чует мое сердце, сейчас Жёлтый влетит в наше логово с ружьем и потребует вернуть любимую сестренку.

Агата строго, абсолютно ледяным, янтарёвским взглядом посмотрел на лидера Универсама. Константин, поймав это выражение лица двадцатилетней девушки, тут же примирительно поднял руки ладонями вперед, забавно морщась:
- Всё, всё, молчу. Не смею говорить ничего против вашего брата, Агата Никитична. Мир.

Айгуль от этой сцены робко улыбнулась, а Марат рядом едва слышно усмехнулся.

Постепенно суета улеглась. Раны были зализаны, бинты плотно завязаны. Вова подошел к старому кассетному магнитофону, щелкнул тяжелой клавишей, и подвальное помещение заполнили хриплые, меланхоличные аккорды группы Кино - «Малыш». Под этот тихий, баюкающий мотив потрёпанная, уставшая компания начала понемногу расслабляться. Кощей дремал на стуле, Вахит чуть прикрыл глаза,восстанавливая силы.

Именно в этот момент Марат, сидевший рядом с Айгуль, поднялся со скамьи. Парень выглядел непривычно собранным и серьезным. Он поправил синюю куртку и тихо, но твердо произнес, глядя на притихшую четырнадцатилетнюю скрипачку:
- Ладно, засиделись. Время уже позднее. Айгуль, пошли, я тебя до дома провожу, пока отец у тебя окончательно там с ума не сошел.

Услышав это, со стула тут же поднялся Андрей, поправляя шапку:
- Марат, давай я с тобой вызовусь. Провожу вместе. Мало ли, домбытовские на улицах или патрули. Вдвоем надежнее.

Младший Адидас от такого предложения недовольно, ревниво покосился на друга, явно не желая делить этот момент с кем-то еще.

Заметив этот собственнический взгляд брата, Вова Адидас устало вздохнул и вмешался, выходя на середину зала:
- Понимаю, мелкий, тебе хочется самому провести свою даму. Но поверь, на данный момент будет лучше, если Андрей тоже пойдет. На улицах сейчас нихера не спокойно после ДК. Или мне пойти с вами?

Марат мгновенно насупился и тихо, недовольно забубнил брату под нос:
- Нет, Вов... не надо.

Вова коротко усмехнулся, шагнул ближе и крепко хлопнул младшего по плечу:
- Вот и молодец. Идите и в целости проведите девочку домой. И возвращайтесь быстрее, не задерживайтесь там на углах.

Пацаны вместе с Айгуль двинулись к выходу,и в качалке наступила звенящая, гулкая тишина.

Агата, убрав медицинские инструменты, с чистым профессиональным интересом принялась прохаживаться по качалке, изучая самодельные тренажеры, сваренные из железных труб, и тяжелые блины.

Вахит и Тимур, сидевшие у стены, синхронно повернули головы к Валере. Зима хитро прищурился, а Тимур слабо, но многозначительно кивнул другу головой в сторону уходящей вглубь подвала девушки: мол, хорош сидеть, дурак кудрявый, иди за ней, бегом, не упускай момент.

Валера, превозмогоя дергающую боль в зашитом боку, поднялся со стула и тихо пошел следом за ней. Нагнав её у дальнего стеллажа с гирями, он облокотился на косяк и хрипло выдал:

- Что, док? Исследуешь нашу базу, чтобы Жёлтый мог потом бомбы по всей территории расставить?

Агата обернулась. На её губах на секунду заиграла легкая улыбка:
- Догадливый какой... - но тут же, вспомнив, как этот парень только что едва не отключился у неё на руках, улыбка резко спала с её лица. - Не смешно, Валер.

Турбо вздохнул, сделал шаг назад и тяжело опустился на старый, потрепанный кожаный диван, стоявший в глубине полутемной каптерки. Он буквально разлеживался на нем, вытянув длинные ноги. Агата, помедлив секунду, тихо села рядом, сложив руки на коленях.

В этот момент в общем зале магнитофон внезапно замолчал - кассета закончилась, и в подвале повисла гулкая, звенящая тишина. Сверху, со стороны входной железной двери, донеслись какие-то странные, тяжелые звуки, глухие удары и приглушенный мат. До ушей долетел сонный, раздраженный голос Кощея из главного зала: «Бля... вспомнишь говно...»

Но двое на диване не обратили на это никакого внимания. Для них весь остальной мир сейчас перестал существовать.

- И каждая дискотека у вас так заканчивается? - тихо, не поворачивая головы, спросила Агата.

Валера повернулся на бок, подперев голову здоровой рукой, и поймал её взгляд:
- Как так, док?

- Драками, ножевыми ранами и побегами.

- Ну почему каждая, - остроумно хмыкнул Турбо, а в его глазах блеснул знакомый уличный огонек. - Иногда мы еще успеваем мороженое съесть и выпить до того, как нам проткнут бок. Так что сегодня был вполне культурный вечер.

Разговор вдруг заглох. Напряжение в воздухе, копившееся между ними неделями, сгустилось так сильно, что стало трудно дышать. Возникла какая-то острая, давящая недосказанность. Им обоим слишком мало было того медленного танца в ДК под ментоловый дым, слишком мало секунд этой вынужденной тесноты.

Валера вдруг придвинулся еще ближе, преодолевая последние сантиметры разделявшего их пространства. Его зеленые глаза в полумраке каптерки казались совсем темными, глубокими, они буквально съедали её серо-голубой взгляд, выбивая из-под ног остатки хваленого медицинского хладнокровия.

Он медленно протянул руку, и его шершавые, мужественные, покрытые свежими ссадинами уличные кулаки, привыкшие забивать врагов в кровь, сейчас с пугающей, невероятной трепетностью коснулись её белоснежной, гладкой кожи на щеке. Пальцы Валеры аккуратно зарылись в её темные локоны, слегка потянув назад, чтобы видеть её лицо целиком.

Агата замерла, чувствуя, как по телу пронеслась волна обжигающего холода вперемешку с жаром. Её дыхание перехватило. Руки, привыкшие к идеальной, стерильной хирургической точности, вдруг совершенно неуверенно забродили по его широким плечам, пальцы задрожали, судорожно сминая плотную ткань его ветровки. Валера рвано выдохнул ей прямо в губы, и их дыхание смешалось в один общий, прерывистый вдох.

Запах ментоловых сигарет, кажется, въелся в них намертво - он не выветрился из одежды, из упрямых кудрей Турбо, из самой кожи. Этот проклятый аромат ментола теперь навсегда останется в разуме Валеры, ассоциируясь исключительно с ней, а для Агаты он обрел совершенно новый, интимный и опасный смысл.

Расстояние между их губами сократилось до какого-то ничтожного миллиметра. Валера чуть подался вперед, его губы уже почти коснулись её губ - это был тесный, тягучий, сумасшедший почти-поцелуй, от которого кружилась голова. В мыслях Агаты набатом пронеслась недавняя фраза Кати о том, что с уличными пацанами связываться не стоит, но прямо сейчас ей было плевать. Уличные кулаки нежно гладили её лицо, а ментол забивал легкие. Они медленно растворялись в этой близости, секунда за секундой продлевая момент, когда...

Бабах!

Тяжелая железная дверь в комнату с грохотом распахнулась, ударившись о стену.

На пороге стоял всклокоченный, тяжело дышащий Жёлтый. Его куртка была расстегнута, глаза бешено вращались от пережитого страха за сестру, а из-за его спины, безуспешно пытаясь удержать лидера Дом Быта, силой протискивались забинтованный Вахит и бледный Тимур.

Увидев сестру, живую и невредимую, Жёлтый на секунду замер, переводя дух. Валера поспешно убрал руку от лица Агаты, и они оба, застигнутые врасплох, пытались выровнять рваное дыхание.
Вадим медленно прошел внутрь, жестом дав понять Зиме и Тимуру, что бить никого не собирается. Он остановился над диваном, скрестив руки на груди, и посмотрел на Турбо — бледного, с пятном свежей крови на повязке на боку, но упрямо расправившего раненое правое плечо.

— Я смотрю, Туркин, тебе одного раненого плеча за мою сестру мало было, — негромко, с тяжелой, усталой ухмылкой произнес Вадим, кивнув на его забинтованный бок. — Обязательно нужно было еще и заточку поймать?

Валера, кривясь от боли, но не теряя уличного гонора, хмыкнул:
— Твои пацаны, Жёлтый, без тебя вообще берега попутали. Слишком дерзкие стали. Если бы не док... — Турбо косился на Агату, — мы бы их там вообще пополам переломали.

Вадим повернулся к сестре, включая старшего брата:
— Агата, поехали домой. Хватит на сегодня приключений.

Агата даже не шелохнулась. Она медленно поднялась с дивана, спокойно поправила пальто и посмотрела на Вадима своим фирменным, ледяным взглядом двадцатилетней девушки, которая давно сама за себя отвечает:
— Я никуда не поеду, пока не удостоверюсь, что у него швы не разошлись. Твои люди устроили там позорище, Вадим. Напали толпой, исподтишка. Так что твой авторитет лидера мне сейчас до одного места.

Жёлтый вздохнул, потерев переносицу. Спорить с сестрой, когда она включала этот тон, было бесполезно — характер у неё был чисто янтарёвский, прямо в него. К тому же, Вадим прекрасно помнил, как Валера спас её тогда от заточки на рынке. Долг чести никуда не делся, и воевать с Универсамом из-за этого он не собирался.

— Ладно, мелкая, остынь, — Вадим примирительно поднял ладони, а потом повернулся к Валере и протянул ему руку для крепкого, мужского рукопожатия. — За то, что из ДК её вытащил - спасибо, Турбо. Своим придуркам я завтра лично головы откручу за то, что бабу на дискотеке задеть посмели. Но вы, универсамовские, тоже в долгу не остались - мне уже доложили, что Тимур там двоих наших суперов в одиночку уложил.

Тимур, оперевшись о косяк двери, слабо улыбнулся:
— Работа у нас такая, Вадим. Гостей встречать.

Вадим коротко хмыкнул, оценив шутку:
— Советую до утра из своего подвала не высовываться. Патруль сейчас особенно активен. Агата, я жду тебя в машине. Поехали, ладно? Хватит с них медицинского осмотра.

Агата посмотрела на Валеру, проверяя, плотно ли держится повязка на его боку. Их взгляды снова пересеклись - в полумраке качалки его зеленые глаза горели лихорадочным, но таким теплым огнем. На её пальцах все еще оставалось ощущение его шершавой уличной ладони. Она молча кивнула брату, показывая, что идет.
Когда они выходили, в воздухе подвала так и остался висеть этот проклятый, сводящий с ума запах ментоловых сигарет...