12. Точка невозврата
Вечер в Казани затягивался, как удавка. Агата вышла со смены на полчаса позже — задержала стерилизация инструментов. Фонарь у входа в больницу перегорел, и темнота казалась густой, как мазут. Она не стала доставать сигарету. Просто пошла, сжимая в кармане ключи.
Каждый шорох за спиной отзывался в затылке. Она чувствовала: за ней смотрят. Снова.
Когда она свернула в проход между гаражами, тень отделилась от стены. Агата резко остановилась, выставив ключи вперед, как кастет.
— Это я, — негромко произнес голос.
Из тени вышел Валера. Без шапки, куртка расстегнута, руки в карманах. Он был собран до предела, как взведенный курок.
— Ты с ума сошла? — спросил он, подходя ближе. — Тебе сказано было: одной не ходить.
— Ты следишь за мной? — Агата не опустила руку. — Опять?
— Присматриваю. Те двое, что тебя пасли вчера — не наши. Залетные. Им плевать, кто ты.
Агата медленно опустила руку. Холодный ветер ударил в лицо.
— И что теперь? Ты мой личный телохранитель? Твой лидер дает приказ меня пугать, а ты идешь следом? Определись уже, Валера.
Он промолчал, глядя на неё в упор. В темноте его глаза казались почти черными.
— Я определился, — хрипло ответил он. — Пошли. Доведу.
Они шли молча. Расстояние между ними было ровно в шаг , ни ближе, ни дальше. Это было странное перемирие на заминированном поле. Агата чувствовала запах его куртки, а Валера едва уловимый аромат хлорки и ментола.
У самого входа в её двор Валера остановился.
— Дальше не пойду. Твой брат увидит — сразу за ствол схватится.
— Он не такой, — бросила Агата, хотя сама в это уже не верила.
— Такой. Все мы такие.
Он уже развернулся, чтобы уйти, но из арки медленно выкатилась «девятка». Фары полоснули по ним ослепляющим светом. Машина притормозила, двигатель глухо заурчал. Дверь открылась.
Из машины вышел Никита.
Он шел медленно, и в этой медлительности было больше угрозы, чем в любом крике. Валера не двинулся с места. Он только чуть расправил плечи.
— Агата, домой, — приказал Никита. Голос был как натянутая струна.
— Никит, подожди... — начала она.
— Домой! — рявкнул он так, что она невольно вздрогнула. — Быстро.
Агата не ушла. Она встала между ними, глядя на брата.
— Он меня проводил. На меня вчера напали, Никита. Твои «дела» уже до больницы дошли.
— Я знаю, кто на тебя напал, — Никита подошел вплотную к Валере. Два хищника из разных стай. — И я знаю, кто такой Туркин.
Никита перевел взгляд на Валеру.
— Ты что здесь забыл, универсамовский? Решил, что если сестра Жёлтого красивая, то можно забыть, чья она кровь?
— Мне плевать, чья она кровь, — Валера не отвел взгляда. Голос был опасно спокойным. — Твои люди где были, когда её пасли? В «Снежинке» грелись?
Никита схватил Валеру за грудки, встряхнув так, что тот клацнул зубами.
— Еще раз рот откроешь в сторону моей семьи — живым из этого двора не выйдешь. Мне плевать на перемирие. Ты к ней больше не подойдешь. Понял?
Валера перехватил руки Никиты. Напряжение было таким, что казалось — сейчас воздух взорвется.
— Она не вещь, Никита, — тихо сказал Валера. — И не твоя собственность. Она человек. И она делает работу, которую ты сам делать боишься.
Никита замахнулся для удара, но Агата вцепилась в его руку.
— Хватит! — выкрикнула она. — Хватит вести себя как звери! Никита, отпусти его. Сейчас же!
Брат посмотрел на неё. В его взгляде была такая смесь боли и ярости, что Агате стало не по себе. Он медленно разжал пальцы, оттолкнув Валеру.
— Уходи, — бросил Никита. — Пока я не передумал.
Валера поправил куртку. Он посмотрел на Агату, всего на мгновение. В этом взгляде не было извинения.
— Будь осторожна, медсестра, — сказал он и скрылся в темноте арки.
Никита стоял, тяжело дыша. Он повернулся к сестре:
— Ты хоть понимаешь, что ты делаешь? Ты связываешься с тем, кто завтра придет убивать меня. Или я его.
Агата посмотрела вслед Валере, потом на брата.
— Вы уже трупы, Никита. Оба. Просто еще ходите по этой земле.
Она развернулась и пошла к подъезду. Никита остался стоять у машины в пустом, холодном дворе.
Этой ночью в квартире на третьем этаже долго горел свет. Агата сидела у окна, глядя на пустой двор. На столе лежала пачка сигарет с ментолом. Она взяла одну, но не прикурила.
В голове эхом отдавались слова Валеры: «Она не твоя собственность».
Впервые за три года в Казани ей стало по-настоящему страшно. Но не за себя.