Город, где нельзя любить | Турбо

Песни :
Форум - Белая ночь
Виктор Цой - Стук
Финал главы рекомендуется читать под
"Альянс – На заре."

Казань, 1991

Елена Сергеевна с самого утра крутилась по квартире так, будто к ним едет не дочь, а комиссия из райкома. Сначала перемыла посуду, хотя та и так была чистая. Потом переставила банки в шкафу. Потом снова вернулась к плите. Суп уже давно был готов, но она всё равно его помешивала.

- Да что ж ты кипишь так... - пробормотала она, убавляя огонь.
Руки не находили себе места. Она вытерла их о фартук и подошла к окну. Двор как двор: те же лавки, те же подъезды, те же пацаны где-то мелькают. А внутри всё равно было ощущение, будто сегодня что-то сдвинется. Девушке , приехавшей из столицы , нелегко остаться незамеченной во дворах, где каждый угол является территорией озверевшего быдла.

- Господи, лишь бы доехала нормально... - тихо сказала она.

Дверь открылась резко.

- Ма, ты дома?

Вадим. Зашёл, стряхнул с плеч холод, закрыл дверь ногой.

- Где ты ходишь? - сразу на него. - Я тебе сколько раз говорила, позвони хотя бы, если дома не ночуешь.

- Да я же не пропал, - спокойно бросил он, снимая куртку. - Чего ты сразу начинаешь?

- Потому что у меня, между прочим, сегодня дочь приезжает!

Он замер на секунду. Снял ботинок, поставил ровно.

- Я помню.

- Помнит он, - фыркнула она, уже мягче. - Во сколько у тебя "дела" сегодня?

Вадим прошёл на кухню, открыл холодильник, заглянул внутрь.

- После обеда.

- Вадим.

Он закрыл дверцу, повернулся.

- Ну что?

- Ты встретишь её или нет?

Он помолчал.

- Я не успею на вокзал.

- Конечно, не успеешь, - устало сказала она. - У тебя же всегда что-то важнее.

- Мам, не начинай.

- А я и не начинаю. Я просто хочу, чтобы ты хоть раз поставил семью выше своих... - она запнулась, - ...своих дел.

Он нахмурился.

- Я и так всё для вас делаю.

- Я это вижу, - тихо сказала она. - Именно поэтому и переживаю.

Пауза. Он провёл рукой по лицу.

- Я приеду вечером. Нормально поговорим.

- Она три года дома не жила, Вадим.- уже тише. - Не "нормально поговорим", а ты её обними хотя бы.

Он отвёл взгляд.

- Обниму.

И в этот раз без спора.

***

Поезд опоздал.

Агата стояла у выхода, сумка на плече слегка покачивалась. Москва осталась позади: шум, очереди, чужие лица, чужие голоса. Общага, где стены почти бумажные. Ночные смены. Усталость, которая не проходит даже после крепкого сна.

Вчера была последняя смена в столице. Умер парень пятнадцати лет. Она не запомнила имени. Только холод и жар одновременно по всему телу и голос главного врача:

- Фиксируй время смерти.

Она зафиксировала. Спокойно. Как и положено. Потому что если начнёшь чувствовать - не сможешь работать.

Агата вышла на перрон. Казань встретила её ледяным ветром, который цеплял лицо и пробирал до костей. Не аккуратным, как в Москве. Настоящим, резким.

Она остановилась. Сделала вдох, чтобы не вздрогнуть.

- Ну здравствуй, Казань, - тихо сказала себе под нос.

Дом. Который она когда-то сама решила оставить.

***

Дверь квартиры открылась не сразу. Щёлкнул замок, потом второй, и только потом медленно.

Елена Сергеевна замерла.

- Агата... Доченька...

Та стояла с сумкой, в пальто, взгляд ровный, лицо чуть усталое.

- Привет, мам.

У матери задрожали руки.

- Господи... давай сюда...

Она притянула её к себе, крепко и с материнской теплотой.

- Ты совсем худенькая... Ты нормально там ела?

- Ела, - тихо ответила Агата. - Просто не твоё.

- Кто ж тебе там нормально приготовит.—  буркнула мать, вытирая глаза. -

Они зашли в квартиру. Тепло накрыло их с головой. Знакомое. Почти забытое. Конечно почти забытое , как никак три года дома не была.

- Раздевайся, я накрою... Ты с дороги, голодная...

- Мам, не суетись, я не умираю, - слабо усмехнулась Агата.

- Для меня почти, - отрезала та.

На кухне всё как прежде. Стол. Скатерть. Тарелки. Как будто она никуда и не уезжала.

- Вадим где? - спросила Агата.

- У него... дела, - быстро добавила мать. - Сказал, что придёт вечером.

- Я не сомневаюсь, - спокойно сказала она.

Пауза.

- Ты надолго?

Агата посмотрела в тарелку. Потом подняла глаза.

- Я не знаю. Честно. -
- Я просто устала, мам.

- Там тяжело?

- Ещё как. Только там никто не спрашивает, тяжело тебе или нет.

Дочь вновь замолчала. И в этом молчании была всё.

- Вчера парень умер на моих руках. Пятнадцать лет.

Мать медленно села.

- Господи...

- И это Москва, столица, - спокойно продолжила Агата. - Там ещё хоть как-то держится всё.

Она чуть наклонила голову.

- Здесь хуже.

И в этом не было страха. Только понимание.

***

Вечером она вышла во двор. Холодный ветер врезался в лицо, волосы липли к щеке, дыхание делалось видимым в воздухе. У подъезда стояли парни. Сигареты, смех, напряжённые взгляды.

Агата сразу поняла. Группировка. Та же энергия, что и в Москве. Только здесь это не просто "компании". Здесь правила.

Она шла, не ускоряя шаг. Тени и силуэты двигались вокруг, но она не оборачивалась.

- Слышь.

Не остановилась.

- Я к тебе обращаюсь.

Она остановилась, повернулась.

- Ну?

Кудрявый парень вышел вперёд. Зелёные глаза, напряжённый взгляд, дыхание слышно на расстоянии.

- Ты откуда такая?

Агата достала сигарету. Ментол. Щёлкнула зажигалкой. Пламя выхватило её лицо.

- С вокзала.

Сзади хмыкнули. Парень шагнул ближе.

- Я тебя тут не видел.

- Это не моя проблема.

Смех сзади стал тише, кто-то наклонился.

- Ты чьих будешь?

Агата выдохнула дым ему почти в лицо.

- Своих.

Секунда. Напряжение.

- "Своих" я всех знаю, - тихо сказал он.

Она посмотрела на него спокойно, как на пациента.

- Я из больницы. Хочешь, запишу на приём ? Поправим тебе манеры.

Сзади кто-то прыснул. Кудрявый дёрнулся.

И вдруг из темноты:

- Да забей, Турбо. Пусть идёт.

Голос ровный, без угроз, но слышимый.

Турбо замер. Не от страха, а от понимания: дальше было бы лишнее.

Агата не обернулась. Щёлкнуло внутри. Они просто понимали границы.

Кудрявый - Турбо. Значит...

Она развернулась и пошла дальше. Шаги уверенные, дыхание ровное.

За углом остановилась. Сделала ещё один вдох. Ментол обжёг горло.

Москва научила её не бояться крови. Но Казань... здесь кровь не на каталке, а на асфальте.

Если вчера это был пятнадцатилетний пацан, завтра может быть кто угодно. Даже тот, кто стоял напротив. Или тот, кто сказал:

- Пусть идёт.

Агата затушила сигарету. И впервые за день поняла : она вернулась не домой. Она вернулась в город, где нельзя любить.