Осколки хорошей судьбы // Турбо.

Ночь в Казани была тихой, только снег скрипел под редкими шагами патрульных. Рита долго не могла уснуть. Она всё-таки решилась послушать кассету, подаренную Валерой. Доставая её из коробочки, она почувствовала, как пальцы задели клочок бумаги.

Внутри лежал тетрадный листок, сложенный вчетверо. Рита развернула его, и в тусклом свете настольной лампы проступили неровные буквы:

«Рит, я всё серьёзно сказал. Если захочешь поговорить или встретиться — я жду тебя послезавтра в 20:00 в ДК. Понимаешь, просто у этого Андрея ноты в голове, а у меня — ты».

Рита провела пальцем по буквам. «У него ноты, а у меня — ты». Фраза была почти красивой, если бы за ней не стояла та пугающая уверенность, с которой Турбо привык забирать «своё». Она положила записку на стол и долго лежала, глядя в потолок.

Утро в школе прошло спокойно, но Андрея нигде не было видно. После уроков Рита вышла на крыльцо, кутаясь в шарф. У ворот она заметила Марата, который стоял с девочкой. У неё были тонкие черты лица, и она совсем не походила на девушку или подругу группировщика.

— О, Рита! И ты тут, — Марат улыбнулся. — Тогда познакомься, это Айгуль, моя... подруга.

— Привет! — Айгуль мягко улыбнулась. — Марат много про тебя рассказывал. Это правда, что ты хочешь уехать в Москву?

— Привет, приятно познакомиться. Да, это правда, — ответила Рита.

— В Москве всё по-другому... А здесь... здесь иногда страшно, — вздохнула Айгуль. — Марат говорит, у вас дома сейчас тоже неспокойно?

Рита хотела ответить, но Марат вдруг резко посерьезнел и перебил их.

— Рит, ты это... только не ори сразу. Короче, Турбо сегодня Андрея на сборах «принял». Сцепились они конкретно. Валера ему нос в сторону свернул, но и Пальто не промах — Турбо тоже разукрасил. Валера сейчас злой как собака.

Рита почувствовала, как к горлу подкатывает тошнота.

— Чего?! Где он сейчас?!

— Всё нормально... не переживай... — попыталась успокоить её Айгуль, сочувственно коснувшись её руки.

— Где Турбо?! — почти выкрикнула Рита.

— На сборах с Вовой, у них сегодня только старшие на дневном сборе, — ответил Марат. Рит, не ходи туда, там сейчас пацаны, Вова орать потом будет...

Но Рита уже не слушала. Она сорвалась с места, игнорируя крики брата.
На коробке было людно. Весь «Универсам» выстроился в круг. В центре стоял Вова Адидас, он что-то жестко выговаривал пацанам, размахивая руками.

— Дисциплина должна быть! — гремел он. — Если каждый будет кулаками махать, когда вздумается, мы во что превратимся?!

Рита влетела на коробку, прорываясь сквозь ряды пацанов. Те удивленно расступались.

— Туркин! — крикнула она.

Адидас замолчал, нахмурившись.
— Рит, ты чего тут делаешь?! У нас сборы!

— Да плевать мне на ваши сборы! — Она нашла взглядом Турбо.

Валера стоял в первом ряду, рядом с Зимой. Когда он повернулся, Рита замерла. Лицо Турбо было превращено в месиво: огромный синяк под глазом, рассеченная бровь и запекшаяся кровь на губе. Кулаки были сбиты в кровь. Он смотрел на неё исподлобья, тяжело и угрюмо.

— Это что такое?! — Она подошла к нему вплотную, игнорируя десятки пар глаз. — Это твоя «защита»? Ты избил человека за то, что он умеет говорить о чем-то, кроме мордобоя?
Турбо сплюнул кровь на снег и сделал шаг вперед.

— Я его не просто так бил, Рит. Я ему объяснил, что на чужое рот разевать не надо. Записку прочитала? Поняла, что там написано?

— Читала! — Рита выхватила из кармана листок и на глазах у всех пацанов разорвала его в клочья, бросив обрывки ему в лицо. — Ты больной, Туркин! Ты думаешь, если ты всех вокруг искалечишь, я тебя любить стану? Ты зверь!

На коробке повисла мертвая тишина. Даже Адидас не решился вмешаться.

— Я за тебя убить готов, дура! — прохрипел Турбо, и в его голосе было столько отчаяния и боли, что Рите на секунду стало страшно. — А он при первом шухере сбежит! Я не идеальный, я книг не читал, но я настоящий!

— Ты не настоящий, Валера, ты сломанный, — тихо сказала Рита, чувствуя, как слезы застилают глаза.

Она развернулась и пошла прочь под гробовое молчание группировки. Турбо остался стоять в кругу пацанов, избитый и преданный той, ради которой рискнул всем. Он чувствовал, как в спину бьет взгляд Адидаса, но видел только белые обрывки своей записки на грязном снегу.

Рита быстро зашагала прочь с коробки, не разбирая дороги. Слёзы превращали серые казанские дворы в размытые пятна. Она слышала, как за спиной зашушукались пацаны, как Вова что-то крикнул вслед, но ей было плевать.

— Рита! Стой! — хриплый, надрывный голос Турбо заставил её вздрогнуть.

Она не обернулась, прибавив шагу. Но Турбо, несмотря на свои травмы, нагнал её быстро. Он схватил её за локоть, разворачивая к себе. Его лицо вблизи выглядело ещё страшнее: кровь из разбитой брови заливала веко, а дыхание было тяжёлым, с присвистом.

— Отпусти, — бросила она.

— Посмотри на меня! — Турбо не отпускал, его пальцы дрожали, сжимая ткань её пальто. — Я для тебя это сделал, понимаешь? Чтобы он не лез! Чтобы ты знала, что за тебя есть кому вписаться!

Рита подняла на него взгляд, полный такой нескрываемой горечи, что Турбо на мгновение ослабил хватку.

— Ты не для меня это сделал, Валера. Ты это сделал для себя. Чтобы снова доказать, что ты здесь главный. Ты избил человека, ты разбил своё лицо... и ты думаешь, это любовь?
Она сделала глубокий вдох, и её голос стал ледяным.

— Не подходи ко мне больше. Никогда. Ты мне противен со своей вечной кровью на руках. Всё, Туркин. Между нами — пустота. Ты мне больше никто. Отвали от меня.

Эти слова ударили Турбо сильнее, чем любой кулак. Он замер, его рука медленно соскользнула с её локтя. Он стоял, тяжело дыша, и смотрел, как она уходит — на этот раз навсегда. Слова застряли в разбитом горле. Он просто остался стоять посреди пустого двора, глядя на свои сбитые костяшки.

Рита завернула за угол дома и почти столкнулась с Айгуль. Та, видимо, всё это время ждала её. Увидев лицо Риты, Айгуль всё поняла без слов. Она быстро подошла и крепко обняла её.

— Тише... тише... — шептала Айгуль, поглаживая Риту по спине. — Поплачь, легче станет. Он не стоит твоих слёз, Рит. Они все здесь такие... думают, что силой можно всё
решить.

Рита уткнулась в плечо новой подруги, и её наконец прорвало. Она рыдала навзрыд — от обиды за Андрея, от разочарования в Валере и от того, как больно бывает, когда тот, кто клялся в верности, оказывается твоим самым страшным кошмаром.

— Идем ко мне, — тихо сказала Айгуль, вытирая слёзы с лица Риты своим платком. — Чай попьём, музыку послушаем. Настоящую музыку. Пойдём.

Они медленно пошли прочь от коробки — две маленькие фигурки в огромном холодном городе. Рита чувствовала, что в её жизни начинается новая глава, где больше нет места страху и где рядом, наконец-то, есть человек, который понимает её без слов.

Песня- кино/ спокойная ночь.