Как положено | Турбо

Первый день после произошедшего проплыл как в тумане. Алиса всё время ходила с тяжелой головной болью, не спадавшей ни на секунду. Мысли бесконечно текли в голове, но не складывались во что-то более-менее весомое. Она часто садилась на свою кровать, обхватывала колени руками и, прикрыв глаза, заставляла себя дышать ровно, в попытке заглушить шум. Стоило посидеть так больше двух минут, как всё возвращалось к отправной точке: лицо Валеры перед ней и уже знакомое ощущение его губ на собственных. И всё это ещё больше приводило к собственному непониманию.

Она садилась у окна и долго смотрела на пустую улицу. Переводила взгляд на букеты в вазах на подоконнике: те самые тюльпаны и лилии, разливающие свой аромат по всей комнате. Взгляд невольно потянулся к зеркалу на шкафу. Алиса подошла к нему, рассматривая всё свое лицо в деталях. Остановилась на губах, которые, исключительно в её голове, стали выглядеть по-другому. Машинально провела кончиками пальцев по нижней губе.

Он забрал её первый поцелуй.

Нагло, бесцеремонно, без её разрешения. Алиса постоянно возвращалась к этому моменту, прокручивала в голове снова и снова, пытаясь понять, как это трактовать.

Это воспоминание заставало её врасплох в любой момент: и в школе, когда учительница задаёт ей вопрос, и на перемене, когда с ней пытается поговорить Катя, и в автобусе, и во время обыденного разговора с мамой. Она всё время ловила себя на том, что боится признаться себе в простой вещи: ей, вопреки всему здравому смыслу и собственной злости, понравилось. Девушка терла губы пальцами до красноты, жмурилась, стараясь отогнать эту до ужаса неприемлемую мысль.

Она ходила на занятия в школе. Выполняла все задания, сидела на уроках, смеялась над шутками, получала оценки – пыталась вести себя как обычно. Внешне все было идеально. Единственное отличалось от привычного: она постоянно кидала взгляд в окно, смотрела на школьное крыльцо, надеясь увидеть его. Сердце замирало, тешась сладкой надеждой. Все разбивалось о тупое раздражение от того, что он всё ещё не заявился. Отсутствие, к удивлению, убивает больше, чем его наглость. Ей нужен был сам Валера, чтобы понять, что между ними происходит.

На второй день она твердо решила взять себя в руки, вернуться в свою рутину. Полдня специально провела в школе, отсидела все дополнительные занятия. До боли сжимала в руке ручку, решая задачу по математике. И всё время старалась избегать разговоров с Катей, боясь, что услышит снова его имя.

Вечером Алиса согласилась встретиться с Женей. Такая внезапная встреча стала настоящим глотком свежего воздуха. Они сели на их любимую скамейку в знакомом дворе, жевали жвачки и разговаривали о мелочах. Женя слушала внимательно все рассказы подруги, не напрягала допросами про Валеру, просто была рядом, радуя своим привычным спокойствием и дружеской любовью. Слова темноволосой, её легкий смех и само присутствие помогло Алисе разложить внутренние переживания по полочкам.

На следующий день вечер в квартире Кудашевых наполнен уютом. В гостиной работает телевизор: крутят какой-то старый заезженный фильм, название которого Алиса прослушала, погруженная в себя.

Дмитрий Каримович устроился в своем любимом кресле с высокой спинкой, вытянув уставшие ноги, держит в руках свою кружку с горячим чаем, с любовью заваренным женой.

– Гляди, – негромко смеется, указывая пальцем прямо на экран, где какой-то бородатый мужчина кривит лицо, гиперболизированно показывая удивление. – Во физиономия! Точь-в-точь как у тебя с утра.

Весело подмигивает дочери, на что в ответ получает только закатанные глаза, демонстрирующие недовольство к папиным шуточкам.

Девушка сидит на диване, поджав под себя ноги и накинув на них свой теплый шерстяной плед. Старается смеяться вместе с папой, послушно кивает, когда он комментирует сюжет, но внутри совсем не весело.

Она украдкой поглядывает на мужчину. Раньше для неё он был настоящим эталоном честности и принципиальности. Дмитрий Каримович – это тот человек, что учил, что в жизни всё должно быть «как положено», по совести и по закону. Тот, кто всегда говорил с гордостью о советской милиции, о чести коммунистов, о том, что расплодившиеся группировщики – настоящая гниль Казани, которую нужно искоренить. И тот, кто недавно забыл про свою несгибаемость, предал собственные мысли и начал платить деньги уличным группировщикам, чтобы сейчас так спокойно сидеть за креслом. Тем самым группировщикам, которых он презирал годами.

Эта мысль убивает. Неужели он сам не чувствует, что переступил ту черту, которую так сильно запрещал переступать Алисе?

– Чего задумалась? – мужчина поворачивается к дочери. – Лица на тебе нет, устала в школе?

– Не, пап, просто фильм смотрю, – выдавливает из себя улыбку.

Снова утыкается взглядом в экран, наблюдая за тем, как герои бегут по какой-то людной улице под неуместно веселую песню. Плотнее прижимает плед к груди. Наверное, пора поднять эту тему.

– Пап, я, вот, рассказать кое-что хочу.

Мужчина заинтересованно кивает головой, поворачивается к девушке, демонстрируя готовность слушать.

– Я познакомилась с одним парнем. Мы, вот, гулять с ним ходили как то..

– Без глупостей?

– Конечно. В общем, – затыкается, не зная, какие слова будет лучше подобрать. – Он группировщик.

Дмитрий Каримович хмурится. Былая улыбка исчезает.

– Дочь, вообще то...

– Нет, подожди. Ты хочешь сказать, что группировщики плохие?

– Это аксиома, Алиса, очевидно.

– Тогда почему ты сам с ними работаешь теперь? – подается вперед, вызывающе хмурясь. – Они же такие плохие?

Дмитрий Каримович почти давится чаем. Судорожно кашляет, пытаясь вернуть себе былое самообладание, скользит нервным взглядом по дочери.

– О чём ты?

– Ты сам знаешь, пап, – сглатывает. – Про то, что «Универсамовские» теперь на тебя работают. В этом они не плохие, да? Герои, да?

Мужчина со стуком ставит кружку на небольшую тумбочку рядом. Выпрямляется, расправляя плечи.

– Алиса, – строго. – Это не та тема, которую стоит обсуждать мне с тобой. И уж точно не в таком тоне. Будь добра, не переходи границы.

– А в каком тоне я должна это обсуждать? – внутри все кипит от невыносимой несправедливости. – Ты всю жизнь вбивал мне в голову, что, если я хоть раз свяжусь с ними, то со мной обязательно случится что-то ужасное. Запрещал даже смотреть в их сторону! А тут... Где твоя честность, пап?

– Успокойся и послушай меня внимательно, дочь, – четко выделяет каждое слово. – У нас союз по швам трещит. Каузально то, что имело значение раньше, сейчас не значит ровным счетом ничего. Есть суровое настоящее, Алиса. И в этом настоящем я обязан обеспечить безопасность своей семьи и стабильность своего предприятия, которое кормит несколько сотен людей. Мне, что, суверенитет соблюдать в этой ситуации? Дальше милиции верить и служить? Я выбираю более доступные методы.

– Методы уголовников? – с комком в горле.

– Работающие методы, Алиса. Мне плевать, чьими руками будет осуществляться безопасность того, что мне дорого. Я не собираюсь перед тобой за это извиняться, ты ещё слишком молода, чтобы понять, как всё работает.

У светловолосой буквально перехватывает дыхание от такого рационализма. Ей кажется, что перед ней стоит не её любящий, честный отец, а чужой человек, подтверждающий её главный страх: привычный мир девушки начинает ломаться, прогибаясь под участь Казанского феномена.

– Пап, они же... Тебе все равно, что они делают с другими?

– Доченька, ты ещё слишком мало понимаешь в этой жизни. Разговор окончен.

– Ну, конечно, – задыхаясь от обиды. – Разговор, как обычно, закончен. Ты мне вообще ничего рассказывать не хочешь. На равных не говоришь со мной. Никогда!

Она вылетает из гостиной за секунду, не дожидаясь ответа, бежит к себе в комнату. Кудаш остается сидеть в кресле, сжимая челюсти от злости. Продолжает смотреть на
экран телевизора, но уже без былого веселья. Потирает переносицу, пытаясь понять, что только что произошло.

Поссориться с дочкой за день до её дня рождения не входило в его планы.

***

Утро двенадцатого марта начинается с тонкого луча солнца, светящего прямо в глаза Алисы и заставляющего открыть глаза. Еще не успев до конца проснуться, она уже чувствует это особое предвкушение праздника. С самого раннего детства этот день был для неё самым любимым. А сегодня ей исполняется семнадцать лет.

В детстве, на её дне рождении в 1977 году, пятилетняя Алиса проснулась от того, что в комнату ворвались родители с воздушными разноцветными шариками, которые тогда продавали в единственном магазине в самом центре города. Папа подхватил сонную дочь на руки и кружил по комнате, целовал в щеку под её смех и называл «своей принцессой». Мама целовала в обе щеки, гладила по волосам, одевала в самое красивое платье из всего гардероба. На кухне ждал её любимый торт со сгущенкой и грецкими орехами, который мама пекла всю ночь. Приходили подружки, с которыми потом они до самой ночи играли в прятки, бегали по квартире, ели вкусный торт. Когда было время задувать свечи, загадывая желания, маленькая Алиса просила: чтобы у неё появилась новая, высокая кукла, папа ещё чаще приносил вкусные пирожные после работы, а мама всегда улыбалась.

В десять лет, в 1982 году, было уже по-другому, первый серьезный юбилей. Алиса училась в третьем классе. Они с родителями решили отметить праздник в кафе, недавно открывшемся на улице Баумана. Туда пригласили почти весь класс, каждый с каким-то небольшим подарком. Пили лимонад в стеклянных бутылках, ели пирожные-мороженые и смеялись. Тогда же и началась их дружба с Катей и Женей: эти две девчонки подарили самые лучшие подарки и тогда Алиса поняла, с кем ей лучше водиться. Перед сном Дмитрий Каримович сказал ей, что она становится совсем взрослой – Алиса надула губы, не принимая нового статуса.

В тринадцать лет, в 1985 году, день рождения снова отмечали дома. Тогда впервые родители подарили ей большой букет лилий, рядом положили коробочку с заветными ручными часами с тонким ремешком. Пришли только самые близкие подруги и бабушка с дедушкой. Пока старшие были на кухне и вели там свои серьезные разговоры, подростки сидели на полу в комнате Алисы, слушали пластинки песен и разговаривали о мальчиках. Именинница впервые накрасила губы маминой помадой и по-настоящему почувствовала себя взрослой.

В шестнадцать лет, в прошлом 1988 году, день рождения был первый «статусный». Тогда завод Кудаша стал процветать ещё больше и приносить крупные деньги. Появилось больше связей, знакомых, перед которыми мужчине обязательно нужно было проставиться в честь дня рождения дочки. Алиса впервые надела короткое платье, накрасилась уже своей косметикой, которую подарили на праздник. Вместо уютных посиделок, торжество прошло в пафосном ресторане, куда пришли солидные знакомые родителей. Подруги и сама девушка скучающе ковыряли вилками деликатесы в тарелках, мечтая сбежать. А на следующий же день решили устроить настоящий день рождения: позвали всех косвенно знакомых, врубили на полную популярные песни и танцевали до упаду. Тогда Алиса и поняла прелесть взрослой жизни.

А теперь ей исполняется семнадцать. И она совсем не знает, чего ожидать от этого дня.

В квартире непривычно тихо. Родители ушли на работу, а именинницу решили оставить дома в честь праздника, опасаясь испорченного настроения ближе к обеду. Только оставили на прикроватной тумбочке девушки небольшую записку и коробку любимых конфет.

«С днем рождения, доченька! Сегодня никаких уроков для тебя, никаких забот. Наслаждайся своим днем. Твой подарок ждет тебя в гостиной на диване, в холодильнике твой любимый торт. На кухонном столе возьми деньги и купи себе всё, что душе угодно.
Вечером, в 18:00, ждем тебя в ресторане «Юлдузе». Мы тебя очень любим, наша уже взрослая девочка! Спасибо, что ты у нас есть.

Твои папа и мама.»

Алиса улыбается вопреки собственной обиде. Теплая волна родительской любви вытеснила вчерашнюю ссору с отцом. Мама и папа умеют создавать сказку в любое время, стараясь для своей единственной дочери.

Девушка выходит в гостиную, спеша увидеть свой подарок. Там, на диване, лежит платье. Нежно-розового цвета, с кружевом, приталенным силуэтом – пик моды 89 года, явно стоящее баснословных денег. Рядом лежат аккуратные, небольшие золотые сережки с крошечным камушком. У Алисы перехватывает дыхание: это именно то, что она хотела.

На кухне её встречает любимый аромат: в большой вазе стоит букет белых лилий. В холодильнике, как и обещано, торт. Тот самый, с грецкими орехами и сгущенкой.

День обещает быть особенным.

К шести вечера Алиса, держа под локти нарядную Катю и Женю, подходит к ресторану. Подарки подруг спрятаны в сумке: Женя где-то раздобыла настоящую импортную тушь, Катя же подарила изящный тонкий браслет, который уже висит на запястье светловолосой.

В этом году Дмитрий Каримович постарался сдержать обещание: никакой показухи, как на шестнадцатилетние, но без пафоса не обойдется. Именно поэтому Алиса выторговала себе право на настоящее веселье с друзьями на грядущих выходных.

Внутри здания «Юлдуза» настоящая советская эстетика: тут и высокие потолки с лепниной, и выглаженные скатерти, и хрустальные люстры, и живая музыка на сцене, и табун гостей в дорогих платьях и костюмах, и набитые до краев столы, и дорогое шампанское.

Дмитрий Каримович встречает девушек на входе. Улыбается, крепко прижимает дочь к себе и по-отцовски целует в лоб.

– С днем рождения, доченька, – шепчет на ухо. – Тебе очень идет платье. Красавица наша.

Банкет организован с настоящим размахом, доступным только таким семьям, как Кудашевы. Столы ломятся от еды, официанты разливают по бокалам шампанское. На сцене играет живой оркестр, исполняя песни, создавая фон для бесед. Гости – в основном коллеги отца, друзья семьи, и их дети, дарят светловолосой дорогие подарки один за другим, произносят тосты о прекрасном воспитании и красивой внешности девушки. Именинница только мягко улыбается и кивает, пытаясь сделать самое благодарное лицо.

Но несмотря на всё внешнее великолепие, девушка чувствует, как на плечи давит вся официальность праздника. Бесконечные тосты от гостей, звон бокалов и очередная выдавленная улыбка – всё это начинает раздражать.

– Алис, я сейчас усну прямо в тарелке, – говорит Женя, прикрывая рот ладонью.

– Давайте выйдем, а? Свежим воздухом подышим, а то у меня от духов этой тетки мигрень начинается, – Катя без стеснения тычет пальцем в рядом стоящую уже подвыпившую женщину, морща нос.

– Я не могу, девочки. Идите без меня, – Алиса провожает подруг тоскливым взглядом. Девушка и сама бы с радостью сбежала, хоть до конца вечера. Но обязанность кивать и вовремя благодарить за очередное пожелание приковывает к стулу.

Как только стулья подруг пустеют, место Жени тут же занимает Лёша – сын заместителя Кудаша, с которым они знакомы с самых пелёнок. На нем идеально сидящий пиджак, белая рубашка и безупречная укладка волос. И ведь всегда был таким: студент престижного вуза, вежливый, эрудированный. Жалко только, что Алиса к таким всю жизнь относится пренебрежительно – слишком много пафоса, не соответствующего личности.

– Устала? – слегка наклоняясь к ней, обдает ароматом своих духов.

– Есть такое, – делает маленький глоток шампанского, надеясь взбодриться.

– Ты сегодня выглядишь великолепно, – осторожно подбирает слова, боясь ошибиться, – Платье так удивительно подчеркивает твои небесные бездны.

Алиса поднимает брови в вопросе, едва не усмехаясь с абсурдности комплимента. Такое придумать – постараться надо.

– Ну, глаза.

– А... Ну, спасибо? – неловко поджимает губы.

Лёша продолжает говорить о чём-то высоком: о постановке в местном театре, об
экономике страны, о курсе философии в Университете, о том, что архитектуре Казани пора перейти на современный лад. А затем делает паузу, вежливо ожидая реакции.

Алиса его почти не слышит. Перед глазами всплывает совсем другой момент: Турбо, нагло притягивающий к себе. И без этих интеллектуальных бесед, без тупых комплиментов и этой уродской прически, как у Леши. Только те бабочки в животе, его хватка на своей талии и тот поцелуй, от которого, кажется, всё ещё покалывают губы.

– Так, что думаешь насчет этого? – прерывает её мысли Лёша, заглядывая в глаза, ожидает ответа на вопрос, который она явно прослушала.

– А... Да, я согласна. Извини, немного отвлеклась, – натянуто улыбается, в попытке скрыть растерянность.

– Чудесно! Тогда завтра в пять? Я заеду за тобой, где ты живешь?

Алиса хлопает глазами, глядя на довольное лицо парня. Понятия не имеет, на что она подписалась завтра в пять. Спасение приходит внезапно, в тот момент, когда Алиса почти готова сорваться на этого чёртового Алексея и послать его куда-подальше. Рядом вырастает Женя, наклоняется и шепчет прямо в ухо:

– Алис, там Универсамовские стоят с Катей, говорят, именинницу поздравить хотят.

Алисе два раза повторять не надо. Она мгновенно кивает, не задумываясь о том, к кому вообще идет и о том, что по этикету так убегать с собственного праздника нельзя.

– Лёш, было приятно пообщаться, потом как-нибудь договорим, ладно? Мне нужно отлучиться, мгм? – бросает она и, не дожидаясь ответа, выбегает из помещения, лавируя между столиками.

На улице, у лестницы стоят пятеро парней. Некоторых светловолосая узнает сразу: одни были на дне рождении Зимы, другие в школе. В том числе и Турбо.

– О, ангелок! – Вахит первым расплывается в улыбке, делая шаг вперед.

Алиса спускается по ступеням, придерживая подол платья. Парень с усами из центра компании делает шаг вперед, улыбается во все зубы, протягивает руку девушке.

– С днем рождения, Алиса, – она аккуратно кладет свою руку в его. – Вова Адидас, будем знакомы.

– Очень приятно, спасибо.

Зима, не выдерживая стоять в стороне, подходит к девушке и вклинивается между ними. По-братски, сгребает девушку в объятиях и почти отрывает её от земли.

– С днем рождения, ангелок! Расти большая! – наклоняется к её уху и говорит уже тише. – И не плачь больше никогда. А кто обижать будет, так ты знаешь, куда идти.

Алиса заливается звонким смехом, благодарно хлопает парня по спине. Впервые за этот вечер она искренне рада поздравлению. Девушка, удивительно, снова только рядом с этими пацанами чувствует себя живой и настоящей.

Зима ставит девушку на место, подмигивает ей и тут же отходит к Кате, стоящей чуть дальше и с улыбкой наблюдающей за этой картиной. Пара начинает разговаривать о своем, совсем забывая про именинницу. Но и её это не сильно волнует.

Постепенно завязывается непринужденный разговор. Женя, не теряя времени, в момент оказывается рядом с Сутулым. Парень ловко увел её чуть дальше от компании, видимо, надеясь пообщаться в более приватной обстановке. Начинает ей что-то увлеченно рассказывать, активно жестикулировать, четко вглядываясь в глаза. А темноволосая крутит прядь волос на палец и смущенно хихикает.

Алиса замечает знакомого со школы – Марата. Тот подходит поздравить её, перекидывается парой фраз, но вскоре и он, увлеченный разговором со старшим братом, отходит в сторону.

Светловолосая остается наедине с Турбо. Все те пятнадцать минут, которые она разговаривала с Универсамовскими, в суматохе слушала их шутки и поздравления, девушка чувствовала на себе четкий, пристальный взгляд Валеры. Он не сказал ей ни слова: не поздравил, ни поздоровался. Даже не подошел ближе. Только стоял, засунув руки в карманы штанов и смотрел на девушку не моргая.

Валера боролся сам с собой. Хотел подойти первым, сказать, что она сегодня стабильно пиздец красивая, что он по-настоящему скучал. Хотел даже извиниться за тот поцелуй, но одновременно и хотел повторить его. Прямо здесь, на глазах у всех. Но гордость и упрямство не дали этого сделать, удерживая на месте. Продолжал с завистью наблюдать, как её прижимает к себе Зима.

Алиса всем сердцем чувствует напряжение между ними. Понимает, что если сейчас она не сделает первый шаг, то они так и останутся смотреть друг на друга.

– Привет, Валера, – тихо говорит, глядя прямо в глаза.

– Привет.

Они синхронно, не сговариваясь, отходят от компании, огибая угол здания Юлдуза. Становятся напротив друг друга.

Март не радует хорошей погодой. Ветер мгновенно пробирается под тонкую ткань платья. Алиса обхватывает себя руками. Турбо это замечает. Коротким движением расстегивает свою куртку, скидывает с себя и накидывает на дрожащие плечи девушки. Та, в отличие от первого раза, когда он провернул такую махинацию, уже не собирается отмахиваться: перспектива заболеть и вправду не забавляет.

– Спасибо, – благодарно кутается в неё.

Он кивает, закуривает сигарету. Делает глубокую затяжку, выпуская в воздух клуб дыма.

– С днем рождения. Сколько тебе стукнуло?

– Семнадцать. А тебе сколько?

– Девятнадцать.

Вскоре разговор возвращается к той ситуации в каморке после концерта. Валера не оправдывается, не ищет красивых слов, только признает, что перегнул палку. Но тут же добавляет, что по-другому не умеет. Алиса слушает внимательно. Обида окончательно гаснет, сменяясь пониманием. Напряжение между ними начинает спадать. Светловолосая даже искренне улыбается, слушая шутки парня. Совсем забывает обо всём. Но все это прерывает фигура, выходящая из-за угла.

– Алиса, а ты чего тут? Там за твое здоровье уже бокалы поднимают, а именинница сбежала. Я уже успел соскучиться.

Лёша делает шаг к ним, нарочно игнорируя Турбо. А тот меняется в лице мгновенно: дружелюбное выражение уходит, челюсть сжимается, глаза прищуриваются, кулаки начинают чесаться. Он делает небольшой шаг вперед, закрывая девушку своим плечом.

Светловолосая соображает за доли секунды.

– Лёша? – делает решительный шаг к Валере. Обвивает его руку, переплетает пальцы и всем телом прижимается к нему. – Я тут, вот, с парнем моим стою. Знакомься, это Валера.

Турбо хмурится от неожиданности, но мгновенно подхватывает игру: по-хозяйски кладет руку на плечи девушки, подтверждая принадлежность.

Лёша недовольно осматривает Туркина с ног до головы. Делает шаг вперед и нехотя протягивает руку, видимо, намереваясь познакомится с парнем. Валера не реагирует. Только затягивается сигаретой, медленно выпускает струю дыма изо рта. Алиса только кладет голову ему на плечо, поправляет его куртку на своих плечах, всем видом показывая, что между ними всё же что-то есть.

– Слушай. Ты бы шел отсюда, – спокойно предупреждает. – Если здоровье дорого, конечно. Не хотелось бы такой хороший праздник, как день рождения моей любимой девушки, портить твоим разбитым лицом. Правильно говорю?

Алексей бледнеет буквально на глазах. Смотрит на ссадины на лице парня, на то, как Алиса доверчиво прижимается к этому мотальщику – инстинкт самосохранения срабатывает быстрее, чем симпатия к светловолосой.

– Понял. Извините, если вдруг что-то не то, – пятится назад.

Как только парень уходит за угол и его шаги затихают, наступает тишина. Они продолжают стоять в обнимку. Переглядываются, видят в глазах друг-друга одинаковый довольный блеск.

Первой не выдерживает Алиса – она тихо хихикает, прикрывая рот кулаком. Валера быстро подхватывает и уже через секунду они оба начинают искренне, во весь голос смеяться.

– Твой парень? – через смех переспрашивает Валера. Алиса кивает, пожимает плечами и убирает руки с его тела. – Смело. Мне нравится, как это звучит.

– А что мне оставалось? Он бы меня не отвязался, блин. Задолбал меня там, про свою архитектуру замолчать не может... А ты так убедительно угрожал, что я сама испугалась. У тебя талант.

– Ну, тебе бояться точно нечего, – задумчиво пожимает плечами, делает последнюю затяжку и выкидывает сигарету в сторону. – Было бы неплохо получить благодарность за то, что я тебе подыграл, – поднимает брови, склоняя голову набок.

Алиса на секунду задумывается. Прислушивается к своему колотящемуся сердцу. Оно твердит одно: нужно пойти на риск. Тут же на губах появляется улыбка. Девушка делает шаг вперед, сокращая оставшееся расстояние. Становится на цыпочки и почти невесомо касается своими губами уголка его.

Валера не двигается. Четко смотрит в ее глаза, думая, что делать дальше. В голове всплывает много вариантов, но только один проносится в голове максимально навязчиво: нужно не дать этому приятному моменту закончиться так быстро.

Он резко притягивает к себе, кладет руки на талию, проскальзывая под куртку. Алиса не сопротивляется. Даже напротив, сама прижимается всем телом, обвивает его шею руками. Это становится зеленым светом.

Тогда он целует снова. Уже серьезнее, глубже. Турбо пытается вложить в это все те чувства, которые мучили его те три недели с их первой встречи. Их дыхание смешивается, поцелуй становится ещё увереннее, ещё настойчивее.

Алиса чувствует, как начинает кружится голова. Это такое новое, приятное чувство, разливающееся по телу, заставляет тяжело вздохнуть прямо в губы. Девушка окончательно теряет связь с настоящим миром, реагируя только на его губы.

У Валеры самого сбивается дыхание. Слишком долго её лицо стояло у него перед глазами, слишком долго она убегала от него и строила из себя слишком гордую. Слишком долго он хотел наконец взять её в свои руки и успокоить таким способом.

Девушка отстраняется первой. Сразу опускает взгляд вниз, тяжело дышит, пытаясь восстановить дыхание. Щеки пылают. Валера смотрит на неё, но не спешит говорить ни слова. Только едва ощутимо поглаживает своей ладонью изгиб её талии.

Наверное, это был самый запоминающийся день рождения из всей жизни Алисы.

____________

Как дела?

Тгк: венеракс (можно найти по нику vveneraxs или по ссылке в описании моего профиля в ваттпад) там очень много чего интересного!!!

Не забывайте писать комментарии и ставить звездочки – тогда главы будут выходить гораздо чаще!!