Как положено | Турбо

– Во сколько лет вы впервые попробовали алкоголь?

Вопрос, заданный одной из старшеклассниц в школьной раздевалке, повис в воздухе. Алиса молчит, делает вид, будто увлеченно рассматривает свой шерстяной шарф и усердно пытается завязать его на шее.

В 89, в Союзе, алкоголь среди подростков стал привычным делом. Он стоит в шкафах у каждого второго знакомого, купленный к получке родителями, что отчаянно не замечают отпитые пару глотков. Он наливается на всех праздниках. Он продается в каждом киоске, где добрая теть Зина за кассой закрывает глаза на малолеток, желающих выпить, отдает товар за приятный комплимент. Он становится обыденностью.

Люди впитывают этот запах с детства. Та пропаганда алкоголизма, что родители собственноручно показывают своим детям, не проходит бесследно. Так и появляются первые глотки, украденные из маминой рюмки на Новый год, пока все отошли в другую комнату. Горло впервые обжигает приятно, да так, что появляется самое приятное чувство причастности к этой крутой взрослой жизни. Навязчивое желание снова испытать это чувство преследует вплоть до следующего праздника. В лет двенадцать появляется шампанское на донышке, налитое со словами «да налей ребенку, взрослый уже!». А затем и первые эксперименты во дворах, где старшие угощают крепким напитком, а ты всеми силами пытаешься не морщиться, чтобы не показаться ребенком. В четырнадцать постоянством становятся посиделки в заброшенных домах, прячась от взрослых, чтобы отдохнуть под градусом. В двадцать это становится твоей жизнью, в сорок пять - отдушиной.

Советское общество, проникшее алкоголизмом, даже разучилось отдыхать без стеклянных бутылок.

Но Алиса не пила никогда. Вроде, не святая: матом-то ругается, да и курить когда-то пробовала. Только алкоголь прошел мимо нее, даже плечом не задел. Дома никогда не было ни одной бутылки, на праздниках с родственниками никто даже не заикался про налить ей. Конечно, с друзьями могла – и те спокойные, любят по району гулять, да на дискотеках ноги отбивать.

Она знала, что рано или поздно это случится, потому что случается это со всеми. Не быть же ей белой вороной среди всей Казани?

Поэтому, выходя со школы, девушка любопытно задумалась о том, когда же это наконец случится.

– Алиса, мух не лови, на автобус опоздаем же! – подруга хватает светловолосую за запястье и тянет за собой, вынуждая ускориться. Та едва успевает подхватить портфель в руку и тут же переходит на бег.

Женя и Катя уже впереди, бегут со всех ног, перекидываясь улыбками и смеясь в голос. Подруги Алисы вместе всегда были такими: Катя, темноволосая, яркая девушка с такой милой улыбкой, что убедить любого обычно бывает не проблемой. Она самой первой предлагала убежать с последнего урока, первой просила перенести контрольную, первой заводила разговор с незнакомым парнем с сигаретой в зубах, первой находила интересную компанию на вечер. Женя, в свою очередь, всегда была совсем другой: слово «милая» так и просилось в её характеристику. Отзывчивая, мягкая, была тем самым голосом разума, который был так часто необходим остальным. Женя никогда не лезла первой в сомнительные авантюры, зато была рядом по первому зову, если у подруг вдруг что-то случалось. Но, рядом с Катей, оставаться такой вечно невозможно: та заводит с пол-оборота, а все вокруг быстро подхватывают её настроение. Именно поэтому, их тандем стал по-настоящему подходящим друг другу.

– Сейчас уйдет! – кричит Катя, показывая рукой вперед, где к остановке уже подъезжает автобус.

– Успеем? – выдыхает Алиса неуверенным голосом. Ноги скользят на февральском гололеде, шарф спадает с ушей, а горло начинает болеть от мороза.

Светловолосая ускоряется, равняется с подругами и щурится, вглядываясь: двери автобуса быстро закрываются и он трогается с остановки. Водитель, кажется, не заметил бегущих.

– Вот блин, – Женя резко останавливается, громко разочарованно выдыхая. – Это нам пешком теперь идти?

– Ай, больно надо вам эта тарахтелка. Пошлите через парк. – Катя кивает в сторону. – Так хоть веселее будет.

Подруги согласно двигаются вперед по хрустящему снегу, заводя разговор ни о чём. Алиса идет посередине, внимательно наблюдая за тем, попадает ли она в такт шагам подруг. Слушает, как Катя увлеченно рассказывает про шумных соседей, как Женя метко вставляет свои пять копеек. Но всё это расплывается на фоне шумных собственных мыслей и усталости от школьного дня.

Дома, наверное, папа уже вернулся с работы и сидит за столом, ожидая дочку со школы, чтобы отобедать вместе. Мама хлопочет у плиты, напевая под нос свою любимую песню: по пятницам она всегда готовит что-то особо вкусное, будто отмечает конец рабочей недели. Сегодня, наверное, специально для Алисы испечет тот вкусный вишневый пирог, достанет компот из кладовки и заинтересованно спросит, какие новости были в школе.

Алиса поднимает взгляд на подруг: темноволосые что-то оживленно обсуждают, да так, что Катя аж рот открывает от возмущения.

– Нет, ну ты прикинь? – взмахивает руками. – Я аж поперхнулась, когда услышала, клянусь. Как такое можно даме предлагать?

– Да, в наше время принцы закончились. Группировщики эти думают...

Алиса снова погружается в свои мысли, как только слышит слово «группировщики». Постоянные разговоры о них со всех сторон ей изрядно надоели, и девушка, не понимая этого, совершенно не хочет учавствовать в подобном.

Слова подруг начинают плыть на периферии слуха, не попадая в голову. Она думает о том, что ей уже через две недели будет семнадцать. А семнадцать - это уже взрослая жизнь, со всеми прилагающими к ней привилегиями. Тот возраст, когда школа будет сменяться высшим учебным заведением, когда родственники окончательно забудут слово «ребенок» по отношению к ней, когда на улице начнут обращаться на вы, когда можно будет наконец-то накрасить губы чуть ярче, чем раньше. И, самое интересное, возраст, когда случается первая настоящая любовь: с этими поцелуями, странным чувством в груди и бабочками в животе.

А она даже пить еще не пробовала. Ну и позор.

– Алис, ты где витаешь? – Женя аккуратно трогает девушку за плечо. Та вздрагивает, натягивает на лицо улыбку и отрицательно мотает головой.

– Задумалась, ничего такого.

Катя и Женя переглядываются и почти одновременно кивают. Между подругами возникает какое-то неловкое молчание, которое напрягает каждую из них. Снег падает вокруг, шумит ветер – и все слова застревают в горле от этой атмосферы. Только темноволосая внезапно начинает теребить край своей юбки и оглядываться по сторонам.

– Слушайте, – Катя говорит это так тихо, что эти слова едва не тонут в окружающем шуме, не доходя до остальных. Девушка переступает с ноги на ногу, приглаживает ладонью несуществующую складку на одежде и делает глубокий вдох перед признанием. – А я, на самом деле, никогда не пила. Вот вообще, ни грамма.

Наступает короткая пауза. Женя, остановившаяся чуть впереди, мгновенно поворачивает голову и в удивлении поднимает брови. Недоверчиво мотает головой, никак не допуская мысль, что Катя могла соврать.

– В смысле? Ты же сама Киселевой рассказывала, как ты новый год праздновала.

– Да соврала я, девчонки, – тянет она, пока щеки вспыхивают красным цветом. –  Ну это из-за этой Таньки хвастливой, пропади она... Сами же слышали, как она гордо рассказывала о своем праздновании день рождения. Мол, взрослая такая, а мы, святоши, не знаем, как на вкус настоящие напитки.

Девушка осекается, явно не зная, как продолжить, как оправдаться и не упасть в глазах подруг. Алиса, наблюдая за этим спектаклем, громко усмехается, поднимая брови.

– Ты в своем репертуаре, – фыркает.

– Думаете, мне легко было? Мне показалось, что признаюсь и окажусь белой вороной. Ну заклюют же! – темноволосая пожимает плечами и продолжает идти. – Ну все-все, тему закрыли. Я же не государственную тайну разболтала, в конце-концов. У меня есть предложение получше, чем осуждать меня.

– Пойти рассказать Таньке, что ты на самом деле святоша?

Катя театрально закатывает глаза и нарочно громко цокает.

– Пошлите ко мне на ночевку сегодня? Мама с папой уехали к бабушке, мне одной дома та-а-ак страшно, – поворачивает голову на подруг, наблюдая за их лицами, ловя малейшее одобрение. – Алис, отпустят?

– Думаю, да. Я ж пятерку получила, папа ой как доволен будет.

– Супер! Значит, решено.

Они делают еще пару шагов по узенькой, протоптанной тропинке, по бокам очерченной сугробами. И, как только выходят на более широкую, Катя, до этого шедшая на пару шагов вперед, вдруг резко оборачивается, щурится и втискивается в центр, обвивает плечи подруг и хихикает. На лице расцветает та самая улыбка, которую темноволосая умело натягивает на лицо в те моменты, когда хочет кого-то втянуть во что-то очень интересное и не особо безопасное.

– Ночевка - это, понятно, очень круто, но есть план поинтереснее.

Она кокетливо опускает голову набок, в сторону Алисы. Понижает голос почти до шепота.

– На самом деле, предлагаю не просто киснуть у меня дома под телек под «Музыкальный киоск» с
Беляевой. Мы идем на день рождения к одному моему хорошему знакомому.

Женя цокает языком, мгновенно вытягивается и смотрит на подругу, как на умалишенную.

– Кать, ну ты серьезно? – скептически-устало от постоянных сомнительных авантюр. – Максимально плохая идея. Иди лучше свою Беляеву смотри.

В отличие от Жени, в груди у Алисы азартно колит. Сердце пропускает удар, а затем начинает биться чаще, быстрее, чем раньше. Кажется, она уже почти слышит в голове эту громкую музыку, смех незнакомых ребят, чувствует радость от новых приятных знакомств и, самое заманчивое сейчас, вкус алкоголя на губах. Понимает, что уже согласна. Всей собой.

Катя не сдается без боя. Даже напротив, делает шаг к Жене, заглядывает прямо в глаза, включив все свое обаяние.

– Женечка, ну не будь такой правильной, м? Там же все хорошие будут, парни ж почти интеллигенты, а про девчонок вообще молчу.

– Катя дело говорит, – Алиса подходит к Жене с другой стороны, легонько подтолкнув ее локтем. – Мы же не старухи, в конце-концов. В нашем возрасте отрываться нужно, а мы как бабки будем дома сидеть и кроссворды разгадывать?

– Ты хоть раз кроссворд разгадывала? – темноволосая насмешливо поднимает брови.

– Ну не-е-ет, но какая разница? – девушка широко улыбается, сверкая зубами, и пожимает плечами. – Главное же не это. Повеселимся хоть раз в жизни, гляди, познакомимся с кем-нибудь.

Дуэт двух подруг почти засветился, собираясь в команду. Особенно Алиса, полностью охваченная внезапной идеей попробовать выпить и познакомиться с, очевидно, очень веселыми людьми. Ее светлые волосы стали еще ярче, голубые глаза заискрились, на губах появилась та самая улыбка от этого внезапного, почти детского предвкушения. Она вся будто начала оживать: плечи расправились, подбородок приподнялся, движения стали активнее. И в каждой черточке появилась привычная, присущая ей радость.

Они вдвоем напористо насели на Женю с двух сторон и их голоса начали переплетаться между собой, не давая ни шанса на сопротивление. Катя, наклонив голову, кокетливо поправляет выбившуюся прядь волос, и произносит еще один аргумент «за». Алиса, в свою очередь, только поддерживающе кивает и обнимает третью за талию.

– Вы невыносимы, – выдыхает спустя пройденные 10 метров. – Черт с вами.

***

В окне во всю блестит Казанский вечер, отливая с громким гулом машин и лаем собак. Редкие огни фонарей и фар, блестящий отблеск от снега и то самое предвкушение, цветущее в груди Алисы, делают этот момент слишком приятным и откладывающимся в голове. Сердце частит, выстукивая ритм во всем теле.

Сегодня она наконец-то переступит этот порог, за которым начинается та самая взрослая, манящая жизнь.

Девушка распахивает дверцы шкафа, окидывая взглядом содержимое. Вешалки звякают, когда она проводит руками по вещам. А сама она задумчиво хмурится.

Гардероб Алисы уже долгое время был её личной победой над всей серостью советского общества. Она, хоть и не любила излишней вычурности с огромными накладными плечами ярко-оранжевого цвета или нелепыми начесами на головах, но много эффектных дефицитных вещей, которые ее отец доставал по связям, составляли стиль полностью.

Главной её отдушиной, отвлекающей от всей рутины, были новые вещи. Поэтому, стабильно раз в неделю, светловолосая повисала на папе с просьбой достать для нее новую кофточку, как из телевизора. Дмитрий Каримович, конечно, сначала охал и читал лекцию про неразумное переупотребление вещей, добавлял что-то про бедность во всем городе, но в конечном итоге всё равно поддавался. И уже через пару дней на кровати у любимой дочки лежала новая вещь.

После долгих раздумий, бардака в комнате и примерки кучи вещей, выбор все-таки был сделан. Алиса, стоя возле зеркала, крутилась, осматривала каждую деталь, приглаживала складки на юбке, оттягивала ткань блузки, и повторяла всё это еще десять раз. Все не решалась отойти, боясь выглядеть сегодня чуть хуже, чем требовалось в собственной голове.

Мысли то и дело возвращались к придуманным недочетам, в отражении зеркала всплывала какая-то странная деталь, мешающая смотреть адекватно.

– Дочь, ты долго крутиться будешь? За тобой уже Катюша пришла, – мама произнесла это, выглядывая из чуть приоткрытой двери.

Девушка хихикнула и отмахнулась, но от зеркала все же отошла.

– Скажи ей, пять минут и я выйду.

После этих слов пришел черед самого главного ритуала перед каждым выходом на улицу. Светловолосая садится за свой стол, подтягивает к себе зеркало и берет в руки расческу.

Делать прически ей всегда нравилось еще больше, чем выбирать одежду. Но сегодня захотелось чего-то особенного. Слишком уж важное сегодня дело запланировано – напиться.

Собрав волосы на макушке, она закрепляет их тугой резинкой. А затем тянется в полку стола, хватает оттуда самую главную деталь. Лоскут атласа, который она втихаря отрезала от маминого кусочка ткани, предназначенного для пошива вещи, но так и не дождавшегося своего часа. Ловкими, уже выверенными движениями отворачивает ткань вокруг резинки, затягивает узел и формирует бантик. Чуть наклоняет голову, тянет еще чуть-чуть, убирая асимметрию. И довольно улыбается: симпатично.

Наступает очередь лица. Алиса берет коробочку туши, аккуратно смачивает щеточку в стакане с водой и начинает наносить. Слой за слоем и ресницы становятся угольно-черными, взгляд приобретает ту самую выраженность. Напоследок проводит розоватой помадой по губам, улыбается себе в зеркало и подтягивает хвост.

В коридоре её встречает громкий смех Кати, доносящийся из кухни. Алиса проходит туда и мгновенно охает с открывшейся картины: подруга, сложив руки на колени, с видом самой примерной пионерки в городе, воркует с её мамой. Её образ «хорошей девочки» так диссонирует с их планами на эту ночь и её короткой юбкой, что светловолосая не может сдержать усмешки. Катя застенчиво улыбается, с упоением рассказывая о том, как сегодня получила пятерку по физике.

– Ой, а вот наша копуша, – женщина с улыбкой поворачивается на дочь, но, как только видит её внешний вид, сразу открывает рот, чтобы выразить подозрение. – Ишь, вырядилась...

Темноволосая тут же берет дело в свои руки.

– Теть Лен, у вас такая дочь красавица, что даже на посиделки ко мне домой собирается, как на дискотеку, – с лучезарной улыбкой на губах. – Это, наверное, у неё в вас. Вы же тоже всегда с иголочки выглядите!

Алиса весело фыркает, подхватывая эту игру. Подходит к маме, обнимает её за плечи и мило заглядывает в глаза.

– Мамуль, красиво оделась? Так давно не наряжалась, вон, за любой повод хватаюсь.

Подруга в этот момент хмыкает, пожимает плечами и часто кивает головой.

– Абы что и сверху бантик, Алиса.

Мама улыбается в ответ на закатанные глаза дочери, поправляет прядку на её голове и подталкивает к выходу.

– Идите уже, актрисы.

***

Вечерняя Казань никогда не нравилась Алисе. Слишком холодно, темно и страшно. Вокруг только и ходят группировщики, норовясь докопаться, украсть сумку или отвесить пошлое предложение продолжить вечер в неформальной обстановке у них в квартире.  Либо алкаши, свистящие вслед и неразборчиво просящие составить им компанию. Но ни одно, ни другое, девушку не впечатляло.

Но сейчас все по-другому. Ни холод, ни возможность встретить местную интеллигенцию, не пугают подруг. Внутри каждой горит этот огонек азарта, освещающий эту темную улицу.

Катя что-то весело щебечет, Алиса заливисто смеется, хватаясь за руку подруги, Женя довольно щурится, внимательно слушая их байки.

Они сворачивают вглубь квартала, проходят мимо пятиэтажных хрущевок, теснящихся рядом друг с другом. Из окна четвертого этажа одной из таких доносится громкая музыка и вибрирующий бит, отдаваясь даже по снегу.

– О, слышите? – Катя показывает пальцем туда. – Не забывай наш первый вечер... Это у Вахита!

Алиса довольно улыбается. Наконец-то. Еще чуть-чуть и она сделает первый шаг в свою взрослую жизнь.

Замок двери щелкает, дверь квартиры с громкой музыкой внутри распахивается. На пороге стоит парень. Высокий, с наголо выбритой головой, в спортивном костюме – типичный обитатель казанских улиц. Сначала он без эмоционально проводит взглядом по Алисе и Жене, но, стоит ему увидеть Катю, как выражение меняется.

– Девчонки, проходите, – широкая улыбка появляется на лице, взгляд застревает на одной темноволосой, не давая ни капли внимания всем остальным.

– Привет, именинник, – она улыбается своей самой милой улыбкой и делает шаг к другу. Без всякого стеснения встает на носочки и обвивает его плечи, прижимаясь всем телом.

Быстро, почти невесомо касается губами его чисто выбритой щеки. Как-будто по-дружески, без излишней похоти или романтики. Но так, что у Вахита от этого на губах появляется довольная ухмылка, а руки на мгновение сжимают талию девушки.

– Спасибо, подарок принят, – нехотя отстраняется, переводя взгляд на девчонок. – Проходите, красотки, знакомьтесь.

Подруги снимают с себя обувь, кидают верхнюю одежду в указанное место и оглядываются: квартира самая обычная для их времени, только атмосфера совсем новая. Воздух тут тяжелый, с сигаретным дымом, сладостью и чем-то спиртовым. В зале вовсю надрывается магнитофон с популярными песнями, который едва приглушает громкие голоса вокруг. Повсюду слышны крики, неумелое пение и неразборчивые слова. И от всего этого у Алисы начинают подрагивать руки. Предвкушение веселья манит пройти быстрее.

Вахит, который просил называть себя исключительно по своей кличке «Зима», вскоре быстро познакомил их со всеми. Удивительным оказалось то, что тут были как и подростки лет 14, так и взрослые парни с наколками на лице. Девчонки, расфуфыренные еще больше, чем сама Алиса, в большинстве неодобрительно зыркнули на пришедших, не сильно обращая своего внимания на них. Так и продолжили танцевать под играющую музыку, громко, наигранно хихикать и виснуть на ком-то.

– Выпьем за нашего любимого, самого лучшего именинника! Зима, за тебя! – громко говорит подобие тоста взрослый парень с усами, блеснув доброй улыбкой и подняв свой стакан.

Алисе в руку мгновенно всовывают граненный стакан с мутноватой жидкостью, не церемонясь и не спрашивая разрешения. Она неуверенно оглядывается, ища поддержки в подругах, но видит только, как Катя уже опрокинула свой стакан и, сморщившись, уткнулась лицом в плечо Зимы.

Тогда светловолосая зажмурилась и сделала свой первый глоток. Горло сильно обожгло, во рту сразу появился вкус спирта и неприятной сладости. Слезы выступили на глазах, заболело горло, в груди подало горячим и появилось огромное желание запить все это. Но уже через минуту по телу начала разливаться приятная, тягучая теплота. В глазах слегка помутнело, сменяясь озорным блеском. Голова стала тяжелой, но в то же время, в теле появилась такая легкость, что захотелось прямо сейчас пойти танцевать.

Уже через пол часа Алису было не узнать. Алкоголь, новизна момента, чувство причастности к этому миру и легкость сделали свое дело. Стыд, смущение и всё рамки пропали вовсе. Даже бантик на голове съехал набок.

Не зря она так хотела попробовать.

– Музыка-а-а на-а-ас связала! – кричит девушка во весь голос, обнимаясь за плечи с Катей и еще какой-то новой девушкой, имя которой она даже не знает. Они кружатся, сталкиваются плачами с пританцовывающими пацанами, ловя на себе похотливые взгляды. Смеются так искренне и громко, как никогда раньше.

Весь мир, вся Казань, сузилась до этой комнаты и всего выпитого.

Алиса пьет еще и еще. Почти не морщясь, чувствуя, как с каждым глотком появляется та звенящая свобода, которая раньше казалась недостижимой. Внутри разгорается настоящий пожар, требующий делать еще больше невообразимого. Захотелось танцевать на столе, обнять каждого присутствующего здесь и надеяться, что этот момент никогда не закончится. Ну и, конечно, выпить еще.

Женя, бледная от выпитого и сосредоточенная, поначалу пыталась их утихомирить.

– Девочки, успокойтесь, – пыталась докричаться, дергая их за рукава.

Но они только отмахивались, крича ей в лицо строчку песни и предлагая пойти петь с ними. В какой-то момент Женя поняла, что подруги уже на конечной и её уже никак не услышат. Поэтому, махнув на них рукой, поняла, что они находятся в относительной безопасности под присмотром Вахита, который нет-нет, а от Кати не мог отойти ни на шаг, зачарованно любуясь. Тогда подруга подошла к подоконнику, где сидели две девчонки, обсуждая что-то. Уже вскоре, она сидела рядом с ними, хихикая и обсуждая всех вокруг, окончательно забив на роль надзирателя.

Алиса, абсолютно пьяная, растрепанная, уставшая, но сияющая, едва переставляет ноги. Гул в зале становится для нее просто невыносимым, все давит на мозги так сильно, что начинает тошнить. Голова кружится, дыхание сбивается, сил на пение не остается совсем. Ей отчаянно нужно короткое уединение и, самое главное, стаканчик воды.

Она говорит на ухо подруге, что скоро вернется и, как в бреду, на ощупь, добирается до кухни, цепляясь пальцами за каждую стену. Тут, в отличие от всех остальных комнат, царит полумрак, разбавленный тусклым светом. За столом, усыпанном пустыми бутылками и остатками закуски, сидит парень, протирая виски. Он нарочито расслабленный, держит в руке стакан с водой и, как только девушка заходит в комнату, недовольно хмурится.

Светловолосая замирает в пороге, чуть покачиваясь. Пытается сфокусировать взгляд на чем-то, но попытки не увенчаются успехом. Все плывет перед глазами, она делает неуверенный шаг в сторону и сразу хватается за дверной проем, стараясь не упасть. Снова оглядывается: ни графина, ни чайника. А пить хочется ужасно.

– Слушай, – переводит затуманенный взгляд на этого парня, пытаясь натянуть улыбку. – У тебя там вода? Дай глотнуть, пожалуйста, я умру сейчас, честно.

Тот усмехается, обнажая зубы. Не торопится, нарочно делает медленный глоток, смотря прямо на нее. Но затем, всё же, без слов протягивает стакан.

Алиса хватает стакан обеими руками, прислоняясь спиной к холодной стенке. Пьет жадно, тяжело дыша, прикрыв глаза. Утолив жажду, со вздохом садиться на табуретку рядом с ним.

– О-о-ой, господи, ты мой спаситель, – стонет, откидывая голову назад. Бант окончательно сползает, превращаясь в обычную полоску из ткани. – Не знаю, как тебя зовут, но я твоя должница. Кстати, а зовут то тебя так?

Она складывает руки на стол, подпирая ладонью щеку, и внимательно вглядывается в его лицо.

– Турбо.

– Турбо? – снова смеется. – Это, типо, как жвачки? Кличка твоя?

– Типо того, – коротко бросает, забавляясь тем, как девушка пытается его подначить.

– Скучный у тебя ответ, – подвигается ближе, едва не задевая его плечо своим, и с бесстрашием разглядывает его. – А это твои натуральные кудряшки?

Прищуривается, проводя глазами по его волосам с серьезным видом.

– Или ты завиваешься? У меня вот бабушка каждый день на бигуди крутится. Розовенькие такие, из поролона. У тебя таких нет?

Турбо поднимает брови с насмешливым взглядом. На пару мгновений в комнате повисает тишина, нарушаемая музыкой с другой комнаты. Парень медленно подносит к губам свой стакан, делает глоток. А Алиса не отводит глаз. Смотрит с максимально спокойным, почти серьезным выражением лица, будто ждет чистосердечного в использовании женских методов красоты.

Затем, резко, эта серьезность рушится. Она закидывает голову и заливается громким смехом.

– Нет, ну, конечно, ты не как моя бабушка. Просто... – через смех. – Бабушка моя пониже тебя будет, и кофта у нее красивее, чем твоя.

На этом моменте сдается и Турбо. На его лице проступает широкая улыбка. Только, скорее, от абсурдности ситуации. Его смешит не столько сама шутка, не столько сами слова, как сама эта девчонка, говорящая полный бред.

– Я понял, – перебивает её, качая головой.

Светловолосая успокаивается. Тяжело вздыхает, снова опускает голову на свою руку. Прислушивается к звукам, исходящим из другой комнаты, пару раз качает головой в такт. Ловит на себе заинтересованный взгляд нового знакомого, сама подается вперед. Расстояние сокращается до критического, так, что она чувствует исходящий от него запах мужских духов, табачного дыма и алкоголя. В голове начинает кружится, но это только придает ей небывалой смелости.

– А ты красивый, – она прищуривается, пытаясь сфокусироваться на его глазах. – А девушка у тебя есть?

Тот усмехается, наклоняет голову в сторону. А девушка продолжает разглядывать. Взгляд скользит и по скулам, подбородку, и легкой щетине, свежей ссадине губе, и по зеленым глазам, смотрящим в упор на нее.

– Нет, – отвечает лениво. – Для себя интересуешься?

Алиса закатывает глаза, но отступать не собирается. Алкоголь сделал свое дело полностью: расслабил, развязал язык и убрал ту сдержанность, которой её учили всю жизнь.

– Если бы я не была такой пьяной, я бы оставила тебе свой номер, – тянет руку вперед, едва дотрагиваясь пальцами до его руки.

Парень только заинтересованно поднимает брови.

– Смело. Не боишься так разговаривать? – взгляд задерживается на губах на секунду дольше, чем нужно. – Девки, вроде как, не должны себя так вести.

– А я не девка, – поправляет она. – У меня и имя есть.

Турбо игнорирует слова, накрывает её руку своей. Алиса чувствует, как по телу пробегает электрический ток. Его рука, большая, теплая по сравнению с её, лежит так нагло и бесцеремонно, что от этого перехватывает дыхание. Не то, чтобы она никогда не держала мальчиков за руки – держала, конечно. Но тогда это было либо по-дружески, либо по надобности. А тут, когда он смотрит так, когда в голову дает выпитое – ощущается иначе.

– И как зовут тебя?

– Алиса.

– Алиса, – повторяет за ней, растягивая согласные звуки. – Мило.

Они смотрят друг на друга. Так долго, что тишина между ними становится почти осязаемой. Глаза скользят по губам, щекам, чуть растрепанным волосам.

– Ты красивая, Алиса, – прерывает молчание парень.

– Спасибо, – отвечает машинально, чуть прищуриваясь, на что получает только довольную ухмылку.

– Я бы пообщался с тобой поближе. Не хочешь..

Турбо не успевает договорить. Дверь на кухню распахивается и в дверном проеме появляется Катя. Вся раскрасневшаяся, запыхавшаяся. Алиса сразу отстраняется, убирает руку.

– Ой, Алиска, я тебя по всему дому ищу! – переводит глаза на парня. – Привет, Валера.

Турбо только кивает.

– Я попросила нашу любимую песню опять врубить, чего ты тут расселась? Пошли!

Катя хватает светловолосую за руку и тянет к выходу.

_____________________

Как дела?

Мой тгк - венеракс (можно найти по vveneraxs)
Мой тик ток - vveneraxs.

Не забывайте ставить звездочки, оставлять комментарии и, конечно, подписываться на тгк.

Первая глава моего нового фанфика наконец-то выложена в сеть. Честно говоря, я долго думала над своим возвращением, долго хотела воплотить идею в жизнь с этим сюжетом, но никак не решалась. Но сейчас, положив руку на сердце, могу пообещать, что я закончу этот фанфик и проведу в этом фандоме еще какое-то время.

Еще я могу точно обещать - будет интересно. Для всех любителей моей прошлой истории «Попытка | Турбо», эта история будет сохранена в таком же стиле и написания, и сюжета. Но нас, в любом случае, ждут новые герои, их тараканы в голове и проблемы, с которыми придется столкнуться.

Напоминаю, что в главах присутствует нецензурная лексика, курение, алкоголь, смерти, описание драк и постельных сцен, отклонение от канона (!). Не ешьте то, от чего вас тошнит и наслаждайтесь чтением, если вас все устраивает.

Мой стиль написания подразумевает подробные описания, в которые придется углубляться с головой, поэтому, если вы ждёте от истории «фастфуд» на вечер - вам явно не сюда.

Мои читатели самые лучшие, помните это, не забывайте ставить звёздочки, подписываться и писать комментарии - тогда главы будут выходить намного чаще.

Люблю всех, кто остался со мной и, тем более, дочитал до этого момента.

Погнали!!!